Движения Девяти Приказов Небесного Зла были неуловимы и загадочны, они являлись и исчезали без следа. Праведные секты Цзянху множество раз объединяли усилия для их искоренения, но им не удавалось даже выследить логово злодеев. Амбиции Старца Чаншэн росли день ото дня, и в конце концов он дошел до того, что вознамерился сровнять с землей Путь Истинности и Благородства. Под его призывы в секте собиралось всё больше злодеев с порочными наклонностями. Эти приспешники Культа Демонов сбросили фиговый листок борьбы с благородными кланами и целыми днями под громким именем Девяти Приказов Небесного Зла повсюду безжалостно убивали невинных людей и глумились над женщинами.
На протяжении десятилетий черные знамена Девяти Приказов Небесного Зла наводили ужас на всех вокруг. Стоило простому люду лишь обмолвиться фразой: Черные знамена идут!, как трехлетние дети начинали горько плакать и не могли успокоиться.
А позже имя Девяти Приказов Небесного Зла перестали упоминать, и все стали называть их Культом Демонов. Люди праведных взглядов, завидев их или услышав о них, скрежетали зубами от ненависти и были готовы разорвать их на куски и сожрать плоть.
Однако Старец Чаншэн не обладал способностью жить вечно. Согласно легенде, он возгордился тем, что его божественное боевое искусство достигло совершенства, и бросил вызов секте Цюаньчжэнь, которая некогда изгнала его. Не желая зла безнаказанному, судьба распорядилась так, что в схватке на горе Чжуннань с семьдесят третьим главой секты Цюаньчжэнь они обменялись сотнями ударов, и исход боя оставался неясным. В спешке он подвергся обратной реакции от Искусства Кровавой Клятвы, которое практиковал всю жизнь, и сам калечил семь-восемь из десяти частей своих боевых искусств.
Настоятель секты Цюаньчжэнь Цинъянцзы воспользовался победой и перешел в наступление, взмахом меча отрубив левую руку Старца Чаншэн. Это вынудило того, прижав обрубок, спасаться бегством, поджав хвост. После этой битвы Старец Чаншэн полностью потерял репутацию. Он был высокого мнения о себе, и от охватившего его стыда и гнева вскоре испустил дух. Перед смертью он в спешке передал пост главы некоему защичнику по имени Господин Лэн.
У Господина Лэна не было хватки Старца Чаншэн. После смерти старейшины Культ Демонов в мгновение ока лишился предводителя, его адепты раскололись на несколько фракций и перебили друг друга, так что большая их часть распалась. Праведные мастера Цзянху воспользовались моментом, чтобы предпринять масштабную зачистку, и одна из фракций изгнала оставшуюся сбродную толпу в Южные Земли. Культ Демонов понес тяжелейший урон и уже более десяти лет не подавал признаков жизни.
Тем не менее, различные школы Цзянху ни на день не оставляли попыток отыскать остатки Культа Демонов. Грозные фигуры из Культа Демонов издавна привыкли действовать в одиночку, и никто не мог поручиться, насколько сильно та облава на самом деле потрепала культ и не воссоздастся ли он в один прекрасный день вновь.
Что же касается нынешнего главы Культа Демонов Господина Лэна, то обитатели цзянху знали о нем крайне мало. Даже Юй Сюй, описывая эту историю Линь Гуюаню и другим ученикам, лишь небрежно упомянул, что этот человек загадочен и держится в тени. Говорили, что он увел остатки Культа Демонов в многолетнее уединение на Южных Землях и ни разу не показывался в Центральном Китае. О его правой и левой руках — Левом Цзяочжу Демоническом Владыке и Правом Настоятеле Хунлянь — изредка доносились кое-какие вести из цзянху, но никто не знал, какими темными делами они занимались.
Нынешний открытый вызов Зала Огня Кармы Монастырю Шаолинь затронул именно ту старую незаживающую рану. У каждого, кто обладал хоть капелькой совести, сердце пылало гневом и терзалось тревожными предчувствиями: спустя столько лет Культ Демонов наконец вернулся.
Четверо исполняющих обязанности глав обсудили всё и пришли к единогласному решению.
Юй Сюй обвел взглядом сидящих вокруг учеников:
— Я намерен отправиться в Шаолинь, чтобы искоренить остатки Культа Демонов. Есть ли у кого-нибудь из присутствующих возражения?
Ученики расправили плечи, выпятили груди и в один голос ответили:
— Мы готовы следовать за Учителем-Настоятелем, уничтожить Культ Демонов и восстановить справедливость!
Этот лозунг прозвучал четко и слаженно.
Юй Сюй похвалил их:
— И впрямь ученики Куньлуня глубоко понимают долг и справедливость. Не зря ваши наставники изо дня в день обучали вас со всей душой...
— Ик... — громкая, сытая отрыжка прервала его речь.
Эта отрыжка была долгой и глубокой, исходящей из самого сердца, с девятью изгибами и мягкими переливами, тянущаяся долгим хвостом. Казалось, от нее повеяло горячим запахом лука-порея. В текущей торжественной и строгим обстановке эта отрыжка казалась крайне неуместной.
И думать не приходилось, кто мог так опозориться — конечно же, этот горбун.
Линь Гуюань предупредил его боковым взглядом:
— Се Ачоу!
Горбун торопливо прикрыл рот рукой:
— Ай-яй, виноват, виноват, утренние паровые булочки были такими ароматными, белыми и мягкими, что я не удержался и съел четыре... ик... лишку...
Хоть он и извинялся, голос его звучал еще громче прежнего, заставляя окружающих учеников то и дело коситься на него.
Се Ачоу не чувствовал за собой никакой вины. Заметив, что все смотрят на него, он бесстыдно уставился в ответ:
— Чего уставились, чего уставились? Вы что, не пукаете и не отрыгаетесь? Диковинка какая-то!
Линь Гуюань тихо произнес:
— ...Замолчи.
Горбун обиженно протянул:
— Я же правду говорю.
Его выходка вызвала небольшое волнение среди собравшихся. Юй Сюй перевел взгляд на Линь Гуюаня. Обладая превочной выдержкой, он не стал сердиться и спросил:
— Гуюань вернулся?
Линь Гуюань опустил голову и подтвердил. Юй Сюй легко кивнул и снова заговорил:
— Вернулся как раз вовремя. Ступай собираться в дорогу. Возьми в качестве верительных грамот наше приглашение и геройское письмо игумена Хуэйняня, отправляйся немедленно. Выдвигайся в путь первым, спеши в Шаолинь, чтобы уладить дела со Собранием Без Ограничений. В дороге будь осторожен и осмотрителен, не ввязывайся в неприятности и непременно следи за передвижениями Культа Демонов.
— Слушаюсь, — Линь Гуюань прижал меч к груди и поклонился.
— Хоть ты и молод, но среди белых учеников нынешнего поколения ты — самый собранный и рассудительный, в делах зрелый, а нравом прямолинеен и неподкупен. Учитель возлагает на тебя большие надежды, — произнес Юй Сюй. — Ты долго жил в Куньлуне и редко бывал в цзянху, к тому же только что получил статус белого ученика. Как раз сможешь воспользоваться этой возможностью и закалить себя.
Он немного подумал и напутствовал:
— На этот раз Культ Демонов внезапно объявился. Наша гора Куньлунь позиционирует себя как оплот праведности в цзянху, и мы по долгу службы обязаны протянуть руку помощи. Но Культ Демонов издавна славится своим коварством. Мне и вашим дядям-наставникам потребуется еще какое-то время, чтобы разобраться с делами секты во избежание опустошения обители, которой Культ Демонов может воспользоваться. Как только всё уладим, через несколько дней я со всеми учениками последую за вами. Самое позднее — пятнадцатое число первого лунного месяца, встретимся в Монастыре Шаолинь.
— Есть! — на этот раз ответ Линь Гуюаня прозвучал еще тверже. — Ученик непременно оправдает доверие Наставника.
— Хорошо, хорошо, — с улыбкой произнес Юй Сюй. — Дело важное. Не нужен ли тебе кто-нибудь в попутчики? Гуюань может говорить прямо.
Не успел Линь Гуюань ответить, как Вэнь Хуайцзинь уже не смог сдержаться, наспех отдал поклон:
— Дядя, племянник хотел бы составить компанию младшему брату Линю, чтобы мы приглядывали друг за другом и поспешили в Шаолинь.
Юй Сюй фыркнул носом:
— Ты? Пожалуй, не стоит.
Вэнь Хуайцзинь торопливо заговорил:
— Мы с младшим братом Линем с детства вместе, наши характеры и нравы отлично подходят друг другу. Младший брат Линь только-только сдал экзамен на белого ученика и еще не изучал высшие техники нашей секты. Если он отправится один, я боюсь, что он не справится...
— Пустые слова! Силу боевых искусств каждый и сам способен отличить, к чему тебе зубы скалить? — Юй Сюй опустил чашку с чаем на стол. — Нрав Гуюаня спокоен и выдержан. Я отправляю именно его как раз потому, что он ведет дела сдержанно и старается реже с кем-либо спорить. Если взять тебя с собой, разве не превратится вся дорога в шествие с барабанным боем и драками до самого Шаолиня?
— Вы просто смотрят на меня свысока! — возмутился Вэнь Хуайцзинь.
Линь Гуюань улыбнулся Вэнь Хуайцзиню:
— Благодарю за добрые намерения, но я предпочитаю отправиться в путь один, так будет быстрее.
— Кхе, бессмертный, кхе-кхе... — за спиной раздался громкий кашель. Се Ачоу с видом знатока прочистил горло. — Стоит тебе уйти, как я останусь один. Что же мне делать?
— Останешься в Куньлуне, здесь найдутся те, кто о тебе позаботится.
Заметив, что Линь Гуюань вовсе не собирается устраивать его судьбу, горбун выступил вперед и ткнул пальцем в Юй Сюя:
— Эй, большой брат из клана Юй, он вовсе не отправляется один, я пойду с ним!
После такой сцены Юй Сюй наконец заметил этого незваного гостя и осведомился:
— Что за шум?
Линь Гуюань через силу выдавил:
— Докладываю Наставнику, это... это деревенский житель с подножья горы...
Се Ачоу задрал брови и громко объявил:
— Имени своего не меняю, в обидчиках не хожу — это я, старший брат Се!
Из толпы донеслось парочка с трудом сдерживаемых тихих смешков.
— Деревенский житель? — Юй Сюй ждал столько времени и наконец дождался подходящего момента. Он холодно усмехнулся: — Линь Гуюань и впрямь превосходный ученик, взращенный старшим братом Юй Сюем. Месяц размышлений над ошибками на задней горе напрочь отбил у него память о правилах секты? Он посмел привести постороннего человека прямо в Зал Совета.
Из-за истории с Чэнь Юанем Юй Сюй всегда затаив обиду относился к Линь Гуюаню, и теперь он намеренно затеял ссору.
Линь Гуюань понимал, что он неправ. Он целый день возился на грядках с овощами, от него разило свиным навозом. После того как он кое-как умылся и привел себя в порядок, уже совсем рассвело. Наставник звал его очень срочно, и он, озаренный лучами утренней зари, сломя голову помчался в Зал Совета, заранее даже не подозревая, что там будут обсуждать важнейшие дела секты.
— Дядя-наставник прав, — произвел Линь Гуюань, — я немедленно уведу его.
Юй Сюй, чье лицо только что публично покритиковал Юй Сюань, чувствовал себя не в своей тарелке и бросил:
— В тот день я отправил Гуюаня на заднюю гору для уединенного совершенствования, а вовсе не для покаяния в проступках.Раз уж младший соученик говорит так, не значит ли это, что он лишь подливает масла в огонь слухов внутри секты?
Окинув взглядом Се Ачоу, он обратился к Линь Гуюаню:
— Гуюань, у тебя есть что сказать?
— На самом деле есть одно дело... — смущенно проговорил Линь Гуюань. — После окончания совета я непременно доложу Наставнику...
Юй Сюй намеренно хотел поставить Юй Сюаня на место и проявил к Линь Гуюаню исключительную снисходительность:
— Раз ты заговорил об этом, значит, на то есть причины. Говори смело, не таись.
Линь Гуюань действительно не желал при всех соучениках заводить разговор о том, как он случайно встретил Се Ачоу. Раз уж Учитель сам поднял этот вопрос при всех, скрывать было неловко, поэтому ему пришлось опустить детали и в общих чертах обрисовать ситуацию, после чего он спросил:
— Нельзя ли устроить его на кухню, чтобы он мог заработать себе миску сытной еды?
— И я-то думал, кто это. Оказывается, всего лишь мелкий воришка, таскающий капусту, — с сарказмом произнес Юй Сюань. — Забавно, забавно. Любимый ученик старшего брата Юй Сюя теперь распоряжается делами на кухне? Уж не на место ли шеф-повара нашей секты он зарится?
— Лишь бы не на место главы секты, а остальное младшего брата касаться не должно, — холодно ответил Юй Сюй, а затем снова посмотрел на Линь Гуюаня с отцовской нежностью в глазах: — Очень хорошо. Я всегда переживал, что ты слишком увлечен боевыми искусствами и лишен человеческого тепла. С таким добрым сердцем месяц на задней горе прошел не зря.
Пусть будет так, как ты просил. Позволь этому... этому брату отправиться на кухню помогать...
Не успела его речь завершиться, как Се Ачоу вовсю заорал:
— Ни за что, ни за что! Я, старший брат Се, как-никак человек, постигший боевые искусства, как я могу пойти на кухню? Если это станет известно людям, разве не станут они смеяться? Не пойду, не пойду! Хочешь идти — иди сам!
Линь Гуюань был готов провалиться сквозь землю и закопать его тут же.
Глава 7. Отправление в путь
— О? Постиг боевые искусства? — Юй Сюй поднял чайную чашку и неторопливо произнес: — Из какого ты клана или школы? Раз уж у тебя есть наставники, то зачем понадобилось являться на нашу гору Куньлунь?
Се Ачоу тут же выскочил в самый центр главного зала, издал зычный крик, изобразил правой рукой неуверенный удар крюком, крутанулся и нанес удар ногой в прыжке. Выглядело это вполне изящно, но беда в том, что он был горбуном, а движения его — крайне неловкими. В испуге он перепутал ноги, правая рука и правая нога сбились в растопырку, и он чуть было не шмякнулся носом о землю.
Все присутствующие в зале куньлуньские ученики едва сдерживали смех, и лишь благодаря суровым правилам секты им удавалось кое-как удерживать его в горле.
Линь Гуюань помрачнел лицом:
— ...С тебя хватит.
Однако Се Ачоу не смутился. Заметив, что все с интересом смотрят на него, он, напротив, воодушевился и закричал:
— Из какого клана? Старший брат Се — странник четырех морей, какая же секта способна удержать меня? Все ваши приемы на один лад, мне достаточно взглянуть пару раз, чтобы всему научиться, к чему мне еще искать наставников?
http://bllate.org/book/34642/4274922
Готово:
