Вэнь Цинхань и представить не могла, что Ши Цинцю, охваченная душевным смятением, вот так просто уснет у нее на плече. В уголках глаз еще блестели слезинки, но спала она удивительно безмятежно.
Из-за того, что нужно было идти на работу, Вэнь Цинхань вовремя отключила будильник. Она не стала будить Ши Цинцю, лишь тихонько поднялась, привела себя в порядок и, перекинувшись парой слов с Ши Хунланом и Тан Цзинхуэй, покинула дом семьи Ши.
Вчера вечером Вэнь Цинхань заключила Ши Цинцю в объятия, прижала к себе, и та, уткнувшись лицом ей в шею, постепенно выровняла сбившееся от печали дыхание, а следы слез на ее веках медленно высохли.
Она уснула, согретая внезапным теплом, исходящим от Вэнь Цинхань — человека, который крайне редко открыто проявлял свои чувства.
Вэнь Цинхань не стала ее будить. Она осторожно забрала у нее из рук чашку, немного подвинула ее тело, укладывая поудобнее, затем аккуратно сняла тапочки и укрыла одеялом. Каждое движение было исполнено бесконечной нежности — она боялась не только разбудить ее, но и того, что, проснувшись, та отбросит проявленную в минуту слабости привязанность.
Вэнь Цинхань легла напротив Ши Цинцю, оставив между ними расстояние в две ладони.
Сегодня погода была пасмурной, и солнечные лучи больше не расчерчивали деревянный пол офиса на светлые и темные полосы. Мэн Сици вошла в кабинет с кипой документов. Вэнь Цинхань, давшая разрешение войти, нахмурилась, вчитываясь в разложенные на столе бумаги; одной рукой она держала ручку, другой придерживала уголок страницы.
— Адвокат Вэнь.
— Что случилось? — Вэнь Цинхань вывела строку и медленно поставила точку.
— Список сотрудников, которые должны присутствовать на конференции, утвержден. Посмотрите, пожалуйста. — Мэн Сици открыла папку перед Вэнь Цинхань.
На конференцию адвокатов ехать было необходимо, но и в штаб-квартире кто-то должен был остаться. В итоге Вэнь Цинхань решила взять с собой Мэн Сици, Чэнь И и Ли Вэньсяо, а Цзянь Ичжи оставить за старшую.
Вэнь Цинхань просмотрела список участников и информацию об отеле, предоставленную организаторами, и в конце поставила подпись:
— Хорошо, возражений нет.
Она вернула документы Мэн Сици. Та приняла их, моргнула, и в ее голосе проскользнули любопытство и легкая насмешка:
— Босс Вэнь, вы вчера разве не напились? Вы же так много выпили.
Вэнь Цинхань подняла голову и ответила спокойным тоном:
— Не напилась. К тому же, позже я выпила чай, отрезвляющий после спиртного. А что такое?
Упомянув чай, она задумалась, проснулась ли уже Ши Цинцю. Вэнь Цинхань повернула голову к окну — такая погода лучше всего располагала к долгому сну.
— М-м? Чай от похмелья? — Мэн Сици сделала шаг вперед и положила документы на стол, опираясь на него руками и наклонившись ближе. Ее лицо приобрело загадочное выражение. — Вчера у вас дома был такой беспорядок, и вы ушли вместе с богиней Ши… Может, вы двое…
— М-м? — Мэн Сици хлопала глазами, не договаривая до конца, всем видом намекая, что Вэнь Цинхань пора во всем сознаться.
Когда фирма только открылась, все втайне гадали, не встречаются ли Цзянь Ичжи и Вэнь Цинхань, но позже заметили, что вне работы они почти не общались.
Коллеги уже было оставили попытки строить догадки, но со временем несколько поступков Вэнь Цинхань снова привлекли их внимание. Всякий раз, когда выходил новый фильм с участием Ши Цинцю, Вэнь Цинхань отменяла любые вечерние планы, а вчера на встрече Ши Цинцю и вовсе приехала на машине Вэнь Цинхань.
Даже если Вэнь Цинхань заезжала к родителям и по пути захватила Ши Цинцю — кто такая Вэнь Цинхань? Она всегда казалась людям холодной и равнодушной. Ей не нужно было совершать множество ошибок, чтобы выдать себя: одного-двух исключений из правил было вполне достаточно.
С другой стороны, если назвать это обычной дружбой, то вроде бы и ничего предосудительного — неужели Ши Цинцю запрещено дружить с ледяной глыбой? Поэтому все лишь перенесли подозрения на Ши Цинцю, но полной уверенности ни у кого не было.
— Ты слишком много думаешь. — Вэнь Цинхань закрыла колпачок ручки. Ее взгляд, устремленный на Мэн Сици, оставался совершенно невозмутимым, без единой зацепки. — Дом моих родителей находится совсем рядом с домом родителей Цинцю. Разве вы не знали об этом?
Мэн Сици сдулась, выпрямилась и, забрав документы, со вздохом пробормотала:
— Эх, я знала, что вы так скажете. А ведь я была уверена, что на этот раз угадала. Пойду работать…
В представлении всех сотрудников Вэнь Цинхань либо молчала, либо говорила только правду — это было негласным законом юридической фирмы «Ихань».
Впрочем, в этой фразе — «ты слишком много думаешь» — не было ничего подозрительного. В конце концов, если не считать свидетельства о браке, между ними все оставалось по-старому, не так ли?
Ши Цинцю проснулась сама по себе. Взглянув на телефон, она увидела, что уже полдесятого. Глаза ее были затуманены, в них еще оставались следы сна. Ши Цинцю моргнула, снова закрыла глаза, ожидая, пока дрема отступит, а когда открыла их вновь, взгляд стал ясным. Она пошевелила рукой, лежащей поверх одеяла, и посмотрела на люстру.
Эта люстра была не такой, как у нее в комнате.
Чай от похмелья, совместное сидение, вопросы, ответы, объятия — воспоминания начали возвращаться по крупицам, прокручиваясь в голове, как кадры фильма.
Ши Цинцю невольно повернула голову: чашка, которую она так крепко сжимала вчера, теперь стояла на тумбочке, а на подушке рядом виднелся длинный черный волос. Очевидно, что вчера она уснула, а Вэнь Цинхань не стала ее будить.
Они впервые разделили ложе, и это произошло при таких обстоятельствах. Она обещала Вэнь Цинхань, что отныне они будут идти по жизни рука об руку, но при этом предавалась воспоминаниям о прошлом. Как ни крути, этого не должно было случиться.
Ши Цинцю вернулась в свою комнату, легла в кровать и прислонилась к изголовью. Сделав глубокий вдох, она взяла телефон и набрала номер Вэнь Цинхань. Та ответила почти сразу. Послышалось тихое «проснулась?». Ши Цинцю кивнула, но тут же поняла, что Вэнь Цинхань ее не видит, и тихо ответила:
— Да, только что.
На другом конце провода было очень тихо, видимо, Вэнь Цинхань была в своем кабинете, и тишина означала, что рядом никого нет. Подумав об этом, Ши Цинцю прикусила губу и, закрыв глаза, произнесла:
— Цинхань, прости, вчера я потеряла самообладание.
Но, возможно, не только Ши Цинцю вела себя несдержанно. Просто она была слишком занята своим состоянием, чтобы заметить, что вчера Вэнь Цинхань тоже вела себя совсем не так, как обычно.
— Почему ты извиняешься? — Вэнь Цинхань усмехнулась, в ее голосе слышалась мягкая снисходительность. — Мы же женаты, не так ли? Я должна отвечать на любые вопросы, касающиеся нашего брака.
Она говорила так, словно вчерашний эпизод ее вовсе не задел, будто они все еще были просто друзьями, а извинения Ши Цинцю были лишь формальностью, продиктованной супружеским долгом.
Ши Цинцю закрыла глаза, начиная раз за разом прокручивать в памяти их вчерашний разговор. Вэнь Цинхань сказала, что у них нет причин расставаться. И правда, причин нет — чувства между ними не могли бы стать причиной боли, которую она испытала когда-то.
— Я поняла. — Когда Ши Цинцю снова открыла глаза, в них решимости прибавилось. Она поджала губы, сжимая в ладони край тонкого одеяла. — Больше такого не повторится. С сегодняшнего дня я буду помнить, что мы собираемся жить вместе.
Разве не в этом суть жизни? Иметь того, кто может составить тебе компанию, того, с кем есть о чем поговорить, того, с кем хочешь поддерживать друг друга. Если Вэнь Цинхань способна на это, то нет причин, по которым Ши Цинцю не могла бы сделать то же самое. Человек живет лишь раз, и нужно следовать зову сердца — раз уж решение принято, не стоит сомневаться ни на йоту.
На том конце провода Вэнь Цинхань помолчала несколько секунд, а затем послышался легкий смешок, такой тихий, что Ши Цинцю едва его уловила. Вэнь Цинхань добавила:
— Хорошо. Но если подобные чувства снова возникнут, я надеюсь, что ты все же расскажешь мне. Я не хочу видеть, как ты пытаешься заставить себя поддерживать наши отношения через силу.
Вэнь Цинхань редко произносила такие длинные фразы. На работе — возможно, но в обычной жизни Ши Цинцю почти не слышала от нее подобного. Этот разговор действительно помог им прийти к общему пониманию.
Ши Цинцю сказала:
— Хорошо, я обещаю.
Не было причин отказываться. С этого момента ей нужно учиться приспосабливаться к тому, что присутствие Вэнь Цинхань в ее жизни становится все более очевидным — так и должно было быть с того самого дня, как они зарегистрировали брак.
Вэнь Цинхань замолчала. Ши Цинцю уже собиралась попрощаться, как вдруг та снова заговорила:
— Цинцю, через три дня у нас в фирме конференция, я уезжаю в другой город. Поедешь со мной?
— А? — машинально переспросила Ши Цинцю.
— Насколько я помню, у тебя сейчас нет работы. Считай это поездкой для того, чтобы развеяться. Составишь компанию? — терпеливо переспросила Вэнь Цинхань. Казалось, ее терпение в отношении Ши Цинцю было неисчерпаемым.
Иногда люди так и поступают: проявляют особое внимание к тем, кто дорог, в то время как с остальными держатся в рамках повседневности.
Но даже тогда Ши Цинцю ничего не заподозрила, ведь тон Вэнь Цинхань оставался таким же невозмутимым, как и всегда.
Ши Цинцю обдумала расписание, присланное Пань Цзявэнь. Вопрос, вертевшийся на языке, она проглотила, и после долгих колебаний все же решила ответить Вэнь Цинхань:
— Хорошо, тогда я поеду с тобой.
— Ладно, чуть позже пришли мне номер своего удостоверения личности, а за эти пару дней подумай, что нужно взять с собой. — дала наставления Вэнь Цинхань.
— Хорошо. — Ши Цинцю перевела взгляд на чашку на тумбочке и чуть улыбнулась. — Тогда удачной работы, заберешь меня в день отъезда.
Вэнь Цинхань коротко отозвалась «угу», после чего в трубке воцарилась тишина. Ши Цинцю первой закончила разговор.
Она немного привела мысли в порядок, взяла чашку из-под вчерашнего отрезвляющего чая, умылась и отправилась в столовую позавтракать. Там она как раз застала мать, Тан Цзинхуэй, которая собиралась вставать из-за стола.
— Мам, доброе утро. — поздоровалась Ши Цинцю и взяла миску, чтобы налить каши.
— Какое уж доброе, Цинхань давно на работу уехала, — с улыбкой ответила Тан Цзинхуэй и пододвинула к дочери закуски, стоявшие в центре стола.
— Разве я не заслужила отдых? Скоро снова закручусь в делах, только не говори потом, что я к тебе не заглядываю, — Ши Цинцю приподняла бровь, напоминая матери о своем обычном рабочем графике.
Тан Цзинхуэй покачала головой, улыбаясь, и тут же начала наставлять:
— Береги здоровье, не изнуряй себя на съемках. Каких бы высот ты ни добилась, нельзя же совсем себя загонять. За эти годы ты, должно быть, очень устала, разве не лучше как следует отдохнуть дома?
Она сама не знала, делала ли дочь это назло ей или нет, но стоило агенту прийти, как она сразу согласилась. Столько лет без передышки, гонораров заработано немало, да и награды каждый год домой приносит. Но Тан Цзинхуэй казалось, что если дочь и хотела занять себя работой, чтобы забыть об уходе того ребенка, то за эти годы уже должна была выплеснуть свое горе.
Сколько лет жизни можно потратить на подобное истощение? Цена, заплаченная за отказ от прошлого, была слишком высока.
Наверное, потому, что только что она говорила с Вэнь Цинхань, слова матери не вызвали у нее приступа тоски. Она лишь усмехнулась, не стала отвечать на это замечание, а просто сказала:
— Я знаю. Кстати, мам, через пару дней Цинхань уезжает в командировку, я поеду с ней, хочу немного развеяться.
Тан Цзинхуэй сначала удивилась, а потом просияла:
— Вот и хорошо, поезжай. О нас не беспокойся.
Ши Цинцю прекрасно знала, как сильно родители и дядя с тетей надеялись, что они с Вэнь Цинхань будут чаще видеться, так что такая реакция была вполне ожидаемой.
Ши Цинцю опустила голову, продолжая есть кашу, позволяя любопытному и радостному взгляду Тан Цзинхуэй раз за разом задерживаться на ней.
http://bllate.org/book/34641/4274802
Готово:
