Гуань Чжоу вспомнил про ту злосчастную птичью клетку, глубоко вздохнул перед зеркалом, быстро оделся, на ходу вытирая мокрые короткие волосы белым полотенцем, и быстрым шагом вышел на балкон, раздвинув стеклянные двери.
Се И услышал донесшийся из глубины квартиры короткий смешок, и в ту же секунду запертая перед ним дверь распахнулась изнутри. Маленький господин ощетинился, как ёж, и с издевкой посмотрел на него:
— Ну и где твоя птица?
Тот на мгновение замер. Его взгляд скользнул по переносице юноши и сверху вниз оценил еще не до конца сформировавшееся мальчишеское тело.
Ребенок только что вышел из душа: щеки и шея слегка раскраснелись от горячего пара, а влажная челка прилипнула ко лбу, едва касаясь ресниц. Кончики волос сочились водой, стекавшей по точеному подбородку на черную пижаму, которую он сам ему и купил.
Выбирая ее, Се И долго не раздумывал. Прогулявшись по рядам мужской одежды и решив, что всё вокруг либо слишком детское, либо старомодное, он уже собирался уходить, как вдруг заметил эту пижаму среди вороха других вещей.
Чисто-черная, глубокого оттенка, но с геометрическим узором из белых полос по краю подола — это разбивало мрачную монотонность и придавало образу угловатую юношескую дерзость.
На вид она казалась в самый раз.
В реальности так и оказалось.
Не дождавшись ответа, Гуань Чжоу нахмурился:
— Онемел?
Се И улыбнулся и ответил на его предыдущий вопрос:
— На балконе.
Услышав это, Гуань Чжоу распахнул дверь до конца — металл в нижней части с глухим стуком ударился о стопор. Он прислонился боком к стене, уперевшись спиной в косяк. Проход в конце коридора вел настежь на абсолютно пустой балкон, где не было даже птичьего пуха.
Гуань Чжоу прищурился:
— Ну и где на балконе?
Се И приподнял брови, сделал пару шагов вперед, прислонился к дверному косяку и с серьезным видом произнес:
— Наверное, снова улетела. В конце концов, крылья-то у нее свои, может, ты пошумел слишком сильно, вот она и испугалась.
Гуань Чжоу задумался: в этом был определенный смысл — птицы ведь только и делают, что прячутся от любого шороха.
Но раз птицы больше нет, то ее хозяин должен последовать за ней и убираться к чертям.
Ухватившись за край двери, он холодно бросил:
— Тогда и ты можешь катиться обратно.
Кто бы мог подумать, что Се И и не думал уходить. Прижавшись бедром к ответной планке замка, он стоял на своем и с улыбкой произнес:
— Не совсем удобно.
Что?
Ты загородил проход в мою комнату, и тебе не удобно?
Гуань Чжоу едва не задохнулся от злости.
Се И добавил:
— Я должен поблагодарить этого свирепого соседа от имени моей птицы за временный приют, иначе в следующий раз она постесняется прилететь.
Гуань Чжоу бросил взгляд на дверь, которую сжимал в руке, и задумчиво умолк на секунду.
Се И перехватил его взгляд и усмехнулся:
— Только не надо так смотреть. Если ты захлопнешь эту дверь прямо передо мной, я ведь могу и не выдержать.
…
Черт побери, слов нет.
Гуань Чжоу впервые в жизни столкнулся с таким бесстыдным ублюдком. Испытывая одновременно бессильную злость и изумление, он вдруг от всей души посочувствовал дяде Ду.
Уставившись на Се И с мрачной физиономией на протяжении нескольких секунд, он обнаружил, что тот продолжал смотреть на него с совершенно наглым и невозмутимым видом, изображая из себя эдакого больного человека в духе: «Делай что хочешь, только учти, у меня слабое здоровье». Это вызывало полное отчаяние, словно его пытались развести на деньги.
Ладно.
Крут, ничего не скажешь.
С лицом, от которого весло могильным холодом, Гуань Чжоу отвернулся, сел за письменный стол и решил просто игнорировать наглеца, мысленно повторяя про себя: «Если собака хочет меня укусить, я отойду подальше, не собираюсь тратить силы на идиота».
Он вытащил белоснежный лист бумаги — сегодня он ни за что не сомкнет глаз, пока не решит эту проклятую задачку для скота.
Се И подошел и поставил стакан с молоком ровно на то же место, что и вчера. Вчерашнюю чашку тетя Чэнь забрала полной: к ней даже не притронулись, а на поверхности уже успел осесть слой пыли, из-за чего тетя Чэнь потом долго ворчала во дворе.
Гуань Чжоу усердно писал, как вдруг почувствовал, что сверху упала тень. Подняв голову, он нос к носу столкнулся с Се И, который смотрел на него сверху вниз.
— Чего ты еще не ушел? — Гуань Чжоу потряс слегка засохшей ручкой.
Се И оперся локтем о спинку его стула, слегка наклонил голову, изучая лежавший на столе лист, а затем перевел взгляд на самого Гуань Чжоу:
— Сегодня ты не в духе из-за того, что задачка не решается?
Соглашаться было никак нельзя — остатки гордости всё же требовалось сохранить.
Поэтому молодой господин поджал губы и с непроницаемым видом выдал:
— А когда ты видел меня в хорошем настроении?
Се И на секунду замер, мысленно прикинул услышанное, признал железобетонную логику этого заявления и рассмеялся:
— Ну а что должно произойти, чтобы ты повеселел?
Не давая Гуань Чжоу открыть рот, он добавил:
— Только не говори, что единственный способ — это выставить меня вон.
— … — Гуань Чжоу как раз собирался сказать именно это.
Заметив сложное выражение на его лице, Се И приподнял брови:
— Выдворить меня за дверь — это и правда единственное, что способно тебя порадовать? Какая честь.
…
Се И видел, как уголки губ сидящего перед ним человека снова начали складываться в жесткую линию, а от всей его фигуры постепенно стала исходить аура с огромной надписью: «Не подходи, убью». Казалось, скажи он еще хоть слово, и его депортируют отсюда точно так же, как вчера.
Поэтому мужчина благоразумно решил вовремя остановиться и не доводить вредного подростка до белого каления. Сложив руку в кулак и прижав к губам, он тихонько кашлянул, принял серьезный вид и заговорил нормально:
— Ладно, не смотри на меня так. Лучше взгляни на свою задачу. Я же уже говорил тебе ответ?
Гуань Чжоу припомнил: под «говорил ответ» тот имел в виду момент за ужином, когда Се И скользнул взглядом по экрану его телефона, а затем бросил шутливым тоном: «Думаю, вариант цэ».
В этих пяти словах не было ни грамма работы мозга. Для Гуань Чжоу они звучали точно так же, как и постоянная мантра Чжоу Юйхана: «Из трех длинных выбирай короткую, из трех коротких — длинную, если совсем ничего не знаешь — тыкай цэ».
Он бросил на Се И косой взгляд, в котором отчетливо читалось: «И ты думаешь, я буду слушать этот бред?», после чего гордо выпрямил спину и закинул ноги на компьютерное кресло, собираясь разбираться со всем самостоятельно.
Се И не удержался от смеха:
— Ты что, думал, я шучу? Да ладно тебе, неужели мои слова вызывают настолько полное недоверие?
Гуань Чжоу:
— А у тебя есть повод верить?
Се И охотно принял чужие сомнения и неторопливо закатал рукава рубашки:
— Ладно, тогда, пожалуй, мне стоит рассеять твои заблуждения. Дай ручку.
Гуань Чжоу подозрительно покосился на него, но пальцы, сжимавшие ручку, остались неподвижными — делиться орудием труда он вовсе не собирался.
— Эй, людям надо давать второй шанс.
Се И не обиделся. Протянув руку, он сам мягко сжал пальцы Гуань Чжоу, зажавшие ручку. Ледяное прикосновение напомнило растаявшую посреди зимы снежную воду, в то время как ладонь Гуань Чжоу всегда оставалась горячей, словно угольки под глиняным горшочком во дворе.
От этого столкновения холода и жара Гуань Чжоу судорожно вздрогнул, его пальцы невольно разжались, и ручка чуть было не выскользнула на пол.
Гуань Чжоу во все глаза наблюдал, как эта лишенная всяких признаков крови рука молниеносно совершила движение, перехватив падающую ручку как раз в тот момент, когда та уже летела вниз, и надежно зажала ее между длинными аккуратными пальцами.
И тут Гуань Чжоу заметил на запястье этой руки...
Шрам.
Гуань Чжоу: Лучше бы у тебя и правда была птица.
Глава 11 Решение задачи
— Что у тебя с запястьем? — Гуань Чжоу нахмурился.
— Мм? — Се И не сразу понял, о чем речь.
Гуань Чжоу указал пальцем на его правую руку и коротко бросил:
— На запястье.
Шрам был очень бледным, практически неотличимым по цвету от нормальной кожи, и если не приглядываться, его вовсе нельзя было заметить. Если бы кожа Се И не была до ненормального бледной, а рука не оказалась прямо перед глазами Гуань Чжоу, тот ни за что бы его не обнаружил.
— Ты про это? — Се И понял, о чем речь, и не стал скрывать. Он повернул запястье так, чтобы шрам оказался прямо на виду у Гуань Чжоу, и непринужденным тоном произнес: — Так, пустяковая травма из прошлого, ничего особенного.
И это он называет пустяковой травмой?
Гуань Чжоу не удержался и поморщился.
Теперь, когда Се И открыто продемонстрировал запястье, рассмотреть его удалось гораздо лучше. Шрам пересекал руку поперек — старый, оставшийся с прошлых лет след, который оказался даже светлее окружающей кожи. С первого взгляда он не выглядел пугающе, но на его белой, словно фарфор, коже смотрелся чужеродно.
Заметив перемену в выражении лица юноши, Се И пошутил:
— Завидуешь? Подобные мужские ордена таким малолеткам, как ты, лучше даже не примерять.
— …Идиот.
Гуань Чжоу закатил глаза, решив больше не тратить на него время, отвернулся, разблокировал погасший экран телефона и снова уставился на эту дебильную задачу по обществознанию.
Он с отвращением толкнул телефон пальцем в сторону Се И и раздраженно бросил:
— Можешь решить — решай. Нет — так и скажи.
— Могу-у, — лениво протянул Се И. Он притянул к себе лежавший перед Гуань Чжоу чистый лист бумаги, слегка согнулся и, сняв колпачок с ручки, сразу же принялся писать.
Ткань одежды на его спине обтягивала четкие линии позвоночника, напоминая изящный зеленый бамбук. Дышал он намного тише обычного человека: несмотря на то, что они сидели так близко, при среднем слухе соседа по парте никакого дыхания вообще нельзя было расслышать.
Но Гуань Чжоу как раз обладал сверхчувствительным слухом. В детстве другие дети прилипали к телевизорам сразу после школы, но он никогда особо не смотрел телевизор. Стоило ему подойти слишком близко к экрану, как в ушах начинал звенеть назойливый электрический треск. Этот звук заползал прямо в слуховые проходы, вызывая жуткий зуд и странное покалывание по всему телу.
А сейчас Се И находился прямо у него над макушкой. Из-за столь близкого расстояния звуки его дыхания напоминали тот самый электрический ток, проникая в уши Гуань Чжоу и покрывая его кожу мурашками.
Се И успел вывести всего пару формул, как вдруг заметил, что сидевший рядом подросток резко вскочил на ноги и крайне неприятным тоном процедил:
— Садись, я постою.
Се И с улыбкой покачал головой:
— К чему такие церемонии?
Подросток с каменным лицом посмотрел на него, даже не думая сдвинуться с места. Это было не предложение, а жесткое уведомление без малейшего намерения обсуждать вопрос.
— Ладно. — Се И пришлось сесть, однако он тут же заметил, что Гуань Чжоу отступил назад и теперь косился на исписанный листок издалека, даже слегка прищурившись из-за расстояния, словно между ними пролегла целая галактика.
— Я что, детей ем? — спросил Се И.
Гуань Чжоу:
— ?
— Тогда чего ты отбежал так далеко?
…
Гуань Чжоу с трудом выдавил из себя:
— Захотелось.
Се И пару секунд молча смотрел на него, так и не поняв, в какой момент умудрился задеть его самолюбие, после чего вернулся к прерванному занятию. Но как только он вывел половину формулы, рядом с ним снова возникла тень — этот упрямый мальчишка все-таки тайком переступил с места на место и подошел ближе.
В глазах Се И мелькнула улыбка. Ничего не говоря, он продолжил аккуратно записывать шаги решения столбиком, а ключевые моменты даже заботливо отметил сзади маленькими звездочками.
http://bllate.org/book/34640/4274679
Готово:
