Обладающая невероятной чуткостью альфа в тот же миг уловила три взгляда, направленных в их сторону. Намеренно или нет, она прикрыла собой Хебе и устремила взгляд на тех преследователей, что уже выдали свое местоположение.
Этот взгляд казался почти осязаемым: даже с такого расстояния он заставил соглядатаев, прятавшихся в толпе, почувствовать леденящий душу холод, словно их пронзил лучом. Находящийся в тени разведчик отчетливо воспринял предупреждение высшего существа, и по его спине побежали мурашки. Приняв решение в ту же секунду, он быстро отступил, отказавшись от дальнейшей слежки.
– Эта альфа нас обнаружила, группа А отступает, – тихо бросил в коммуникатор преследователь. Напоследок бросив полный досады взгляд на две фигуры, шедшие бок о бок в оживленной толпе, он с невозмутимым видом растворился среди людей.
Остальные любопытные взгляды тоже постепенно исчезли. Поняв, что за ней следят, Шазо мысленно перебирала причины возможной слежки.
С самого выхода из кинотеатра и до Дубового Дома ее преследовало смутное ощущение чужого присутствия. Вот только было ли это случайностью или неизбежностью?
Она размышляла о причинах слежки, планируя по возвращении обсудить это со старшей сестрой. В конце концов, она только что вернулась в Сан-Лоренцо и теперь оказалась в омуте, где за ней со всех сторон наблюдали хищники. На мгновение отвлекшись от мыслей, она заметила, как к ним направляется какой-то растрепанный, потерянный человек.
Это был мужчина в грязной рубашке и потрепанной куртке, с сальными, свалявшимися в грязь средними волосами каштанового цвета. Его лицо было покрыто грязью, а взгляд – отрешенным. Он явно выглядел как бродяга, выброшенный на обочину жизни.
Такие люди встречались даже в процветающем Сан-Лоренцо. На уровне инстинкта Шазо протянула руку, притянув Хебе ближе к себе, и слегка отклонилась от траектории, по которой прямо на них шел бродяга. Чуткая альфа не уловила от него типичного для бездомных грязного запаха, и в тот момент, когда они почти равнялись, она повернула голову, в упор всмотревшись в незнакомца.
Сутулясь, бродяга шаткой походкой прошел мимо них, сунув руки в карманы куртки и крепко сжимая сквозь ткань спрятанный там нож. Только когда Шазо с Хебе отошли довольно далеко, он покачнулся, затерялся в толпе и исчез.
Они прошли уже немалое расстояние, а рука Шазо все еще не покидала талию Хебе. Чутко уловив, что только что они чудом избежали какой-то опасности, Хебе с легким смущением отстранилась от объятий Шазо и тихо спросила:
– Что это сейчас было?..Чтобы не заставлять омегу, находившуюся рядом, переживать, Шазо, уже решившая, что незнакомец явился именно за ней, решила скрыть свои тревоги. Она улыбнулась, наклонилась к самому уху омеги и тихо произнесла:
— Ничего страшного. Похоже, у этого человека не всё в порядке с рассудком, я просто испугалась, что он напугает тебя и малыша.
Она даже не подозревала, насколько близко они находились. Из-за столь непозволительно близкого расстояния при каждом вдохе Хебе ощущала исходящий от нее сладковатый и чистый аромат. Этот запах, одновременно напоминавший и ребенка, и юную девушку, был невероятно приятным. Совершенно смутившись, Хебе кивнула и с некоторым неудобством отстранилась от ее объятий.Ладонь, что крепко прижималась к ее талии, внезапно опустела. Альфа посмотрела на внезапно опустевшие объятия, ее изящные брови нахмурились, и чувство, имя которому — потеря, подступило к самому сердцу.
Дальнейшая прогулка прошла гораздо лучше. Избавленные от назойливого присутствия посторонних, они вдвоем неспешно обошли Площадь Заката и в конце концов присели на белую скамейку прямо посреди лужайки.
Словно вернувшись в те студенческие дни, когда она приходила сюда погулять с друзьями, Хебе погладила слегка округлившийся живот, посмотрела на сидящего рядом Шазо и принялась непринужденно вспоминать времена, когда они еще учились в Сан-Лоренцо.Весеннее солнце было прекрасным, ярко и радостно заливая гуляющих неподалеку людей. Шазо держала пакетик с птичьим кормом, задрав голову и глядя на воздушных змеев, летающих в лазурном небе, и бросила пригоршню зерна кружившим вокруг них голубям.
Пожалуй, было слишком жарко, поэтому она сняла верхнюю одежду и повесила ее на скамейку. Галстук-бабочка был развязан, а верхние две пуговицы расстегнуты, обнажая тонкую и изящную шею.
На ней была лишь белая рубашка и черный облегающий жилет, из-за чего вся ее фигура казалась хрупкой и тощей, еще слабее, чем хрупкий омега. Хебе, стоявшая рядом, окинула взглядом ее тело, чувствуя, что та зелена и свежа, словно нераскрывшийся бутон цветка.
Белые манжеты закатались, когда она протянула руку, обнажая чистые и тонкие запястья. Хебе опустила взгляд, задерживая его на длинных пальцах собеседницы, а затем перевела его выше, на линии ее изящного подборочка, и невольно улыбнулась.
Человек рядом с ней словно находился в самом расцвете юности, и смотреть на нее было одно удовольствие, невероятно приятно для глаз.
— У Саса не бывает таких послушных голубей: в прошлый раз, когда я кормила их на площади, меня столько раз клевали, — повернувшись к Хебе, сказала Шазо, раскрывая ладонь с птичьим кормом, чтобы голуби могли поесть.Она, кажется, была искренне увлечена этим рассказом; сейчас, когда она говорила, в её глазах и чертах лица читалось чистое, почти юношеское воодушевление — будет не преувеличением сказать, что она буквально светилась от восторга.
— Те голуби были просто свирепыми, они чуть не расклевали мне ладони до крови.
— Правда? Странно… На самом деле, несколько лет назад тамошние голуби вели себя так же отвратительно…
— А?
Они сидели плечом к плечу, болтая о вещах, которых ни одна из них раньше не видела, и просто наслаждались моментом безграничной свободы. Хебе поглаживала свой едва округлившийся живот, прищурившись, наблюдала за людьми, отдыхающими неподалёку, и вспоминала ту беззаботную атмосферу, что царила в академии. На её губах играла мягкая улыбка.
Шазо скосила глаза, украдкой разглядывая женщину рядом. Солнечный свет падал на её длинные платиновые волосы, превращая их в подобие нежного, почти призрачного сияния. В прищуренных глазах Хебе переливался тонкий свет, словно в них была спрятана целая звёздная россыпь. Мягкие, изящные черты лица, тёплая и трогательная аура.
Шазо не удержалась, повернула голову и посмотрела на неё снова… и снова…
Это был прекраснейший из дней, но ради здоровья Хебе Шазо всё же решила вернуться до того, как солнце начнёт клониться к закату.
Она рассыпала оставшийся птичий корм, собрала свои вещи, подняла пальто и надела его. Приведя себя в порядок, она протянула руку, помогая Хебе подняться, и, взглянув на небо, окрашенное закатом в багровые тона, улыбнулась ей:
— Придём сюда в следующий раз?
— Хорошо, — кивнула Хебе, и они вместе направились к ожидавшему их автомобилю.
Вернувшись домой и поужинав, обе занялись своими делами.
Хебе, взявшая на себя все заботы об Особняке герцога, вовсе не собиралась проводить дни в безделии, как простая домохозяйка. Поместья, благотворительные фонды и места в совете директоров корпораций, принадлежавшие Особняку герцога, — всё это находилось в её ведении. Шазо узнала об этом от матери ещё давно.
Правда, два месяца назад, узнав о беременности Хебе, старый герцог нанял людей для управления делами, но некоторые вопросы Хебе всё же приходилось решать лично — например, поддерживать связи с другими семьями.
Поэтому вечер был временем её напряжённой работы. Впрочем, как и у Шазо.
Разобравшись с неотложными делами вместе с маркизом Айлун, Шазо, которая якобы просто отдыхала дома, помогала матери с текущими задачами. Освободившись, она принялась разбираться с тем, что произошло сегодня.
Чтобы избежать непредвиденных опасностей, она по привычке отправила доверенных лиц разыскать того бродягу, с которым они столкнулись, а также ту группу людей, что следовала за ними.
Закончив с поручениями, Шазо вернулась в свою комнату, приняла душ, накинула халат, подошла к винному шкафу, налила бокал вина и вышла на террасу.
Ночь ещё не успела вступить в свои права. Район, где располагался Сан-Лоренцо, был самым тихим, а в Гранвилле уже давно погасли огни. Она запрокинула голову, глядя на тонкий серп молодой луны, и слегка покачивала бокал с тёмно-красным вином.
Вдалеке в саду застыли деревья Цзыцзин; тусклый свет ложился на их раскидистые ветви, прорисовывая неясные очертания. Опершись на перила, она смотрела вдаль, в одиночку наслаждаясь той особой прохладой, которую приносит ночь в этот знойный день.
Она опустила взгляд, отпила глоток ароматного вина и перевела глаза на террасу напротив.
Яркий свет пробивался сквозь тяжёлые шторы, тускло ложась на террасу и едва освещая два горшка с растениями по краям перил. Вокруг царила тишина.
Шазо прищурилась, сделала ещё глоток, её взгляд блуждал по террасе, не фокусируясь ни на чём конкретном. Казалось, она смотрит туда, но в то же время взгляд её был пуст. Так продолжалось до тех пор, пока резкий звук не прорезал ночную тишину, а ослепительный белый свет, хлынувший из распахнутых штор, не залил всю террасу.
Сияние, струившееся из глубоких синих глаз, внезапно вспыхнуло, подобно ярким звёздам, прикованное к фигуре, что шаг за шагом выходила из света во тьму.
Изящная женщина в шёлковой ночной сорочке и накинутой на плечи шали медленно вышла на террасу. Как и каждый вечер до этого, она подняла голову, вглядываясь в недосягаемый лунный свет.
Шазо замерла, даже дыхание её стало тише. С какой-то жаждой она впилась взглядом в лицо Хебе. Даже смутного силуэта было достаточно, чтобы развеять всю скуку этой тихой ночи.
В конце концов женщина повернула голову, перевела взгляд вниз и через огромное расстояние встретилась с ней глазами.
Шазо, облачённая в белый халат, невольно улыбнулась, а затем подняла бокал, слегка салютуя женщине.
На таком огромном расстоянии Хебе, глядя на молодого человека, опирающегося на перила напротив, плотнее закуталась в шаль и мягко улыбнулась в ответ.
http://bllate.org/book/34638/4274403
Готово:
