Вскоре настал назначенный день. В то утро Шазо завершила утреннюю тренировку раньше обычного, приняла ванну и на какое-то время замерла перед огромным платяным шкафом в своей комнате.
Она круглый год служила в армии и почти не бывала дома, а даже если возвращалась, то носила исключительно форму на всевозможных банкетах и редко нуждалась в повседневной одежде для выхода в свет. Не считая парадных костюмов, которые семья заказывала ей каждый год, в её гардеробе оставалась лишь любимая чёрно-белая форма времён учебы в академии.
Приготовленная ранее одежда из-за прошедших лет казалась маловата: дома это ещё куда ни шло, но стоило выйти на улицу, как при любом движении рук обнажались запястья, что выглядело несколько неуместно. Раньше неизменная белая рубашка и брюки подходили лучше всего, но отправляться так куда-то с другим человеком было слишком неофициально. Поколебавшись немного, она всё же выбрала для выхода весьма строгий парадный костюм.
Это был костюм, сшитый матерью на заказ в текущем году. Хлопково-белая рубашка сидела на теле невероятно удобно, чёрный жилет туго обтягивал чересчур тонкую для женщины-альфы талию, а брюки в тон подчёркивали её выдающийся альфчий рост.
Она стояла перед зеркалом, разглядывая, нет ли в её наряде чего-то неподходящего. Поразмыслив с минуту, она всё-таки решила застегнуть верхнюю пуговицу рубашки и повязать галстук-бабочку. Наконец, надев пиджак в тон, застегнув на нём первую пуговицу, постучав каблуками кожаных туфель о пол, она глубоко вздохнула, поправила волосы и лишь после этого шагнула за порог.
Когда она спустилась в столовую на первом этаже, Хебе ещё не пришла. Шазо села на своё место, ожидая появления старшей невестки.
Женщина-альфа, ожидавшая у торца длинного стола, была одета в безупречно сшитый приталенный костюм; даже её волосы были причесаны волосок к волоску, а традиционные и консервативные манеры точь-в-точь копировали манеры старого герцога. Она тихо стояла у обеденного стола, словно джентльмен, поджидающий свою даму.
Спускавшаяся со второго этажа Хебе с первого же взгляда заметила сидевшую за столом с прямой спиной молодую особу. Увидев её столь официальный наряд, она слегка удивилась. Подойдя ближе и заметив, что та всё ещё ждёт её к завтраку, Хебе села напротив, как делала это всегда.
— Сегодня вы… — Внимательно оглядев сидящую напротив девушку, Хебе отразила в своих прекрасных, похожих на сердолик зрачках лёгкое недоумение. — Почему…
Шазо подняла голову, посмотрела на Хебе и неловко улыбнулась:
— Поскольку сегодня мы собираемся выйти в свет с дамой, но я понятия не имею, что для этого надеть… Разве так не годится?
Она слегка замялась, и выражение растерянности на её лице выглядело так, будто она и вправду была удручена этой проблемой. Одетая по всей форме молодая особа выглядела скованной, как ученик на церемонии поступления в школу. Хебе окинула взглядом её наряд, задержала глаза на её белом лице и улыбнулась в уголках губ:
— Почему же, годится… Просто слишком уж официально.
— Чувствую себя так, будто иду на банкет к Её Величеству Королеве, — с улыбкой поддразнила она сидевшего напротив с суровым лицом молодого человека.
Шазо же уняла улыбку, выпрямила осанку и ответила с предельной серьёзностью:
— Ваше приглашение — это событие куда более важное, чем любой банкет Её Величество.
Её сияющие, подобные холодным звёздам сапфировые глаза устремились на лицо Хебе, глядя настолько истово, что это невозможно было игнорировать. Сердце Хебе ёкнуло; отведя блуждающий взгляд, она еще с минуту помедлила, прежде чем сменить тему:
— Может, тогда сначала позавтракаем, а потом отправимся?
— Мм, — кивнула Шазо и больше не проронила ни слова за завтраком.
То ли потому, что её спутница была одета чересчур официально, но Хебе, изначально собиравшаяся надеть повседневную одежду, переоделась в молочно-белое платье. Бело-золотые длинные волосы естественным каскадом рассыпались по спине и пояснице, создавая резкий контраст с белоснежным шёлком. Изысканный хайнаньский узор украшал лиф, сужаясь на тонкой талии, а легкая и текстурная снежная органза струилась до самых щиколоток, подчёркивая очаровательные изгибы.
Живот, насчитывающий всего чуть больше трех месяцев беременности, почти не выделялся, но эта слегка округлившаяся линия талии придавала женщине ещё более мягкий вид. Шазо запрокинула голову, глядя, как женщина медленно спускается по лестнице, и от всего сердца произнесла:
— Вы довели красоту этого платья до совершенства.
Она совершенно не умела сдерживать свои похвалы и полностью лишилась чувства меры альфы. Уже давно привыкнув к её расточаемым налету комплиментам, Хебе могла лишь беспомощно улыбнуться.
Шазо стояла у подножия лестницы и протянула руку спускавшейся к ней женщине. Совершенно естественным образом Хебе подчинилась её порыву и легко опустила свои тонкие пальцы на тёплую ладонь Шазо. Кожа соприкоснулась так горячо, будто обжигая, а в крови забурлила радость. Крепко держа её за руку, Шазо дождалась, пока та сойдет по ступеням и шаг за шагом окажется рядом с ней.
Крепко сжав её ладонь, Шазо пропустила руку невестки себе под локоть и встала рядом плечом к плечу.
— Мадам, могу ли я удостоиться такой чести?
Хебе посмотрела на неё с мягким взглядом, каким обычно смотрят на балующегося ребёнка. Она ничего не ответила, но выражение её глаз уже говорило о полном согласии. Шазо тихонько рассмеялась и, поддерживая её, направилась к выходу.
Для Хебе, привыкшей к подобным жестам еще со студенческих лет, простое предложение опереться на руку не казалось чем-то из ряда вон выходящим, и она не стала копаться в мотивах этого поступка. Глядя сейчас на чистое лицо Шазо, она почти не осознавала, что перед ней альфа. Она просто воспринимала девушку как младшую сестрёнку из своей семьи.
Слуги Особняка герцога были рады видеть прекрасные отношения между хозяйкой и сильным претендентом на титул: это позволяло избежать междоусобиц за наследство, а значит, Хебе — их нынешняя госпожа, управлявшая поместьем уже более трех лет, — оставалась полновластной хозяйкой этой резиденции.
Никто не осознавал, насколько неуместным было подобное поведение, включая саму Шазо в роли альфы.
Гранвилл в центральном районе представлял собой огромный массив аристократических особняков. Скользя по рельсам, летающий автомобиль выехал за пределы этого древнего и величественного квартала и очутился в самом оживленном и процветающем месте столицы — Даймондвилле.
Этот район, усеянный небоскрёбами, шумел так громко, что казался другим миром. Глядя из окна машины на пешеходов в самых разных и весьма легких нарядах, Шазо опустила глаза на собственный строгий костюм и с легкой досадой подумала:
— Вы правы, это действительно не совсем подходит.
От шагающих по улице молодых людей веяло юношеской энергией, а их одежда, какой бы она ни была, дышала современностью. И лишь наряд Шазо, предназначенный для официальных приемов, казался архаичным.
— Прошу, не говорите так. Заказные туалеты королевского двора очень традиционны; со времен правления королевы Стюарт III и по сей день этот стиль используется уже несколько веков, и то, что он отличается от современной моды — совершенно нормально, — успокоила её Хебе, угадавшая ход её мыслей. — К тому же, вам этот наряд очень к лицу.
Шазо улыбнулась:
— Услышав это от вас, я успокоилась.
Она повернула голову и посмотрела в окно на проплывавшие мимо пейзажи, словно в другом измерении, размышляя о том, не стоит ли ей во время столь долгого отпуска обзавестись кое-какой новой одеждой.
За исключением крайней необходимости, Шазо, прекрасно разбирающаяся в сети и умеющая искать информацию, почти никогда не пользовалась интернетом, не говоря уже о социальных сетях или новостных лентах. То, что люди делали, не выходя из дома, для неё не существовало — тем более спонтанный шопинг в компании кого-либо. Но теперь…
Вспомнив гору своих рубашек с неизменно выглядывающими запястьями, генера-майор с опозданием осознала, что ей всё же жизненно необходимо приобрести кое-какие предметы первой необходимости.
В отличие от Шазо, которая родилась в Сан-Лоренцо и редко куда-то выбиралась из-за семейных обстоятельств, Хебе из Поместья маркиза Роз в Сэн-Эленсо знала этот древний и шумный столичный мегаполис гораздо лучше.
Летающий автомобиль приземлился у подножия уходящего в небо небоскрёба. Шазо подняла голову, посмотрела на логотип здания и молча запечатлела его в памяти. Не беря с собой слуг, они направились к лифту.
Хебе, судя по всему, забронировала всё заранее: у выхода из лифта их уже ждал слуга, который проводил их внутрь. По привычке Шазо внимательно изучила расположение всех запасных выходов, мысленно зафиксировав общую планировку.
Это оказался кинозал. Вокруг были выставлены разнообразные постеры, и в месте, которое по идее должно было ломиться от народа, на этот раз царила относительная тишина. Шазо шла рядом с Хебе, неосознанно принимая защитную позу и прислушиваясь к тому, как каблуки напарницы выстукивают по полу размеренное тук-тук.
Путь был на редкость тихим, пока они не миновали поворот, за которым Шазо наконец услышала шум толпы. Повернув голову, она увидела, что другой выход битком набит чернеющей массой людей. Размахивая разноцветными плакатами и ослепляя вспышками камер, фанаты до хрипоты скандировали разные имена. Прислушавшись, Шазо поняла, что все они принадлежат популярным селебрити.
Благодаря своей личной охране, помешанной на разного рода звездных сплетнях, она была знакома с именами пары-тройки деятелей современного шоу-бизнеса. Девушка подумала: раз уж Хебе пришла на кинопремьеру, не снимаются ли в этом фильме те самые актеры?
Поэтому она молча занесла эти имена в память, решив при случае расспросить гвардейцев.
Слуга проводил их до мест в зрительном зале и помог устроиться. На тот момент в зале собралась лишь часть зрителей. Места Хебе и Шазо располагались в передней части зала, в укромном уготке неподалеку от критиков. Люди с хотя бы малейшей сообразительностью понимали, что подобные персоны явно происходят из аристократических семей Гранвилла, поэтому ограничивались лишь почтительными кивками и не смели подходить со скучными расспросами.
Там, куда не дотягивался яркий свет прожекторов, Хебе села рядом с Шазо. Повернувшись к строго одетой альфе, она тихо зашептала ей на ухо:
— Это новая работа режиссера Эдмона, надеюсь, вам понравится. Я приняла это приглашение заранее, так что сегодня могу пойти только с вами.
— Всё в порядке, давай сначала посмотрим, а там видно будет, — улыбнулась Шазо, и её прятавшиеся во мраке глаза засияли ярче звезд.
Сиденья стояли вплотную друг к другу, и они сидели очень близко — настолько, что при каждом вздохе их дыхание смешивалось, а ноздри наполнял аромат парфюма омеги. Естественный женский феромон маскировали легкие нотки духов, и этот тонкий шлейф вился вокруг носа альфы, пахнув донельзя приятно и неотразимо.
Шазо мысленно попыталась распознать этот исходящий от Хебе аромат, вовсе не обращая внимания на сцену.
Когда съёмочная группа полностью собралась на сцене, началась сессия интервью. Сама Шазо не испытывала к этому особого интереса, но из-за сидевшей рядом Хебе её взгляд невольно тоже устремился на сцену. Ей показалось — или нет? — что глаза Хебе были прикованы к черноволосой женщине в алом платье, стоявшей там же.
Когда различить феромоны не удавалось, по одной лишь внешности было невозможно определить первичный пол. Но интуиция подсказывала Шазо, что эта черноволосая женщина с алыми глазами — омега. Она выглядела до того изысканно и прекрасно, что ни в чем не уступала сидевшей рядом с Шазо Хебе.
Шазо повернула голову, переведя взгляд с увлеченной Хебе на женщину на сцене, и поймала себя на мысли, что они обе обладают какой-то поразительно похожей красотой. Не зная почему, она стала следить за женщиной на сцене вместе со своей спутницей.
Сидя среди мужчин и женщин, та была облачена в алое платья, чья ослепительная яркость затмевала всё вокруг. На её утонченном лице читалось выражение высокомерной холодности, делавшее её похожей на владычицу мира, взирающую на всех свысока. Густые блестящие волосы водопадом спадали на спину, а пронзительный блеск алых глаз невозможно было игнорировать.
Несмотря на столь ледяную ауру, бойкий ведущий вовсе не пытался держаться от неё подальше, а напротив, то и дело обращался именно к ней. Сидя на своем месте, она казалась истинной королевой всей этой премьерной церемонии.
Зрители в зале то и дело взвизгивали, возбужденно выкрикивая её имя. Шазо смотрела и слушала, тщательно отсеивая нужную информацию.
Интервью подошло к концу, и по поведению всех участников Шазо примерно оценила статус женщины в алом платье, а заодно запомнила её имя.
Сан Сюй — имя восточного происхождения. Шазо поломала голову с пару минут, прежде чем вспомнить, что личная охрана уже упоминала её. Кажется, она была очень известной кинокоролевой, и, судя по всему, Хебе питала к ней большую слабость.
Она повернула голову и посмотрела на сосредоточенную Хебе. Лишь когда в зале один за другим погасли светильники и огромный экран погрузился во тьму, Шазо перевела взгляд вперед.
Экран постепенно светлел. После анимационной заставки с разрешением от Имперского управления кинематографии и смены логотипа производственной компании прошло еще несколько секунд, прежде чем мерцающий экран окончательно утонул в темноте, и сквозь мрак пробился слабый холодный свет.
Из этой темноты постепенно начал сочиться гул голосов, очерчивая мрачные кадры всё отчётливее. Изысканная дворцовая обстановка, гости в дворянских нарядах, с бокалами в руках сновавшие среди толпы — камера скользнула по тщательно принаряженным мужчинам и женщинам и, выхватив центр этого галдежа, замерла на черноволосой женщине с голубыми глазами.
Шазо с первого же взгляда узнала актрису, исполнившую эту роль — то была Сан Нуо. Она смотрела на воплощенную на экране надменную и благородную правительницу, читая строку, проступившую на экране сквозь шум толпы:
Цветение диких роз.
Под медленно зазвучавшую главную музыкальную тему Шазо проводила взглядом растворившиеся на экране буквы, написанные шрифтом Гранвилл, и в глубине души уже отчетливо понимала, что это за история.
Королева Стюарт I, первая женщина-омега на троице Империи Нойштадт; после неё в королевском роду не было никого столь же яркого, как эта роза. С тех пор империя, чьим национальным цветком некогда служил гладиолус, изменила свой тотем на Кровавую Розу в память об этой несгибаемой женщине-омеге.
Глядя на еще не созревшую королеву на экране, Шазо прищурилась, и на её лице проступило выражение искреннего восхищения.
http://bllate.org/book/34638/4274400
Готово:
