Словно сквозь толщу времени из прошлой жизни, каждое воспоминание об этом вызывало нехватку воздуха.
Именно тогда Юй Чэн по-настоящему осознал: между ним и Чу Ханьфэном не может быть ни малейшего шанса.
Бросаться мотыльком в огонь было поистине бессмысленно, и всё случившееся целиком и полностью было его собственной расплатой за глупость.
Совсем как в тот раз, когда в четырнадцать лет он из-за драки угодил в полицейский участок, где его долго отчитывали:
Дорога жизни длинна, и стоит оступиться и свернуть на кривую дорожку, как придётся расхлёбывать горькие плоды.
В те дни Юй Чжэнсян был всецело поглощен созданием своей коммерческой империи и вовсю у него не было ни времени, ни сил заниматься сыном.
Юй Чэн до сих пор помнил ту глубокую ночную мглу, когда остальных людей один за другим забирали опекуны, и лишь он один продолжал сидеть на длинной скамье в полицейском участке, бессмысленно уставившись на настенные часы и погрузившись в оцепенение.
Наблюдавший за ним дежурный полицейский, судя по всему, тоже потерял терпение от ожидания и снова и снова названивал по стационарному телефону.
Находясь на грани сна и явь, он вдруг увидел Чу Ханьфэна.
Кончики волос и пальто этого человека были пропитаны густым ночным холодом, от него веяло сыростью зимних стуж и летящего снега, а во взгляде читалась даже большая тяжесть, чем обычно.
На самом деле это ощущение было поистине удивительным.
Подросток в возрасте чуть за десять всё ещё переживал период юношеского максимализма и вечно склонен был тонуть в океане меланхолии и тоски; даже чувствуя себя заброшенным вечно занятым своими делами Юй Чжэнсяном, он был способен затаить в сердце самые разные обиды.
Но в тот самый момент, когда появился Чу Ханьфэн, эта тяжёлая обида мгновенно развеялась без следа.
Он машинально поднялся, намереваясь подойти, но тут же опомнился — его лицо было разбито в кровь и покрыто синяками, и показываться в таком виде было ужасно стыдно.В подсознании ему не хотелось ударить в грязь лицом перед Чу Ханьфэном.
Поэтому он попытался повернуться и сбежать, но Чу Ханьфэн снова схватил его за воротник на спине и приволок обратно.
Долгое время после их первой встречи он на самом деле почти не разговаривал с Чу Ханьфэном.
Это был первый раз, когда они соприкоснулись так близко.
Чу Ханьфэн с холодным лицом обрабатывал его раны, а в его чуть опущенных бровях и взгляде словно всё еще таился легкий мороз, но, сам того не понимая, Юй Чэн чувствовал, как на душе становится тепло.
Поэтому после этого он постоянно, намеренно или нет, стремился сблизиться с Чу Ханьфэном.
Юй Чжэнсян тоже хотел сократить дистанцию между ними и в итоге, отправляясь в командировки, часто поручал заботу о нем Чу Ханьфэну.
Вплоть до того момента, как —
В день рождения Пэй Яня тот вовсю отрывался в караоке-кабинке и выпивал немало алкоголя.
Забирать его тоже приехал Чу Ханьфэн.
Чу Ханьфэн ждал его под неоновыми огнями улицы, и сам он, шатаясь на ногах и разить от него за версту алкоголем, с размаху рухнул ему в объятия.
У Юй Чэн отроду была не самая крепкая голова, так что воспоминания о том дне расплылись донельзя.
Помимо переливающихся огней большого города и шумной толпы, отчетливее всего в памяти отпечаталось то, как Чу Ханьфэн, придерживая его за плечо, отворил дверь комнаты, открывая взору бескрайнюю, безмятежную ночную тьму, словно залитую тушью, а еще…
Четкие линии юношеского подбородка и шеи, и выступающий кадык.
Ни он, ни Чу Ханьфэн не стали включать свет.Мрачная обстановка создавала некую смутную и тайную атмосферу. Видимо, поддавшись хмельному дурману, он легко прикоснулся кончиками пальцев к кадыку Чу Ханьфэна и почувствовал, как тот слегка дернулся, на что Чу Ханьфэн тихо прикрикнул на него:
— Не балуйся.
Рассудок у него, судя по всему, работал не слишком четко, и он вредно ответил:
— Хочешь в ответ потрогать?
Тонкие губы собеседника были плотно сжаты, а он сам в полумраке ночи невнятно пробормотал:
— Вообще-то ты мне очень нравишься.
Юй Чэн помнил, как сказал:
— Правда, мне еще никогда никто так сильно не нравился.
Пожалуй, даже самого холодного и бесстрастного благородного мужа этот выпад напугал не на шутку: Чу Ханьфэн неожиданно потерял равновесие, и Юй Чэн, пошатнувшись, утянул его за собой, и они вместе рухнули на кровать.
Воздух внезапно замер секунд на четыре-пять, и даже завывающий за окном северный ветер и трепещущие ветви вечнозеленого дерева в тот миг разом стихли.
Локоть Чу Ханьфэна упирался рядом с его ухом, вокруг царила непроглядная тьма, и лишь переплетающееся дыхание пьянило сильнее любого алкоголя.
Он чувствовал, как дыхание Чу Ханьфэна касается его кончика носа, опускаясь на подрагивающие ресницы.
Совсем близко.
Стоило ему лишь чуть-чуть приподнять подбородок, и он коснулся бы уголка губ собеседника.
— Какая именно симпатия?
Помолчав с полминуты, Чу Ханьфэн слегка отвернул голову, и обжигающее дыхание, скользнув почти по самой щели его губ, легко и неторопливо донеслось до него.
Он услышал насмешливый вопрос Чу Ханьфэна:
— Если бы они действительно поженились, как ты думал, кем бы тебе пришлось меня называть?
Юй Чэн в тот же миг вздрогнул, и хмель выветрился у него больше чем наполовину.
Как он мог не знать...
В конце концов, Со Фэйвань предупреждал его заблаговременно: Чу Ханьфэн старше него на год, так что в будущем можно смело звать его просто братом.
Ничего хорошего в этом не было.
Впоследствии ему было до такой степени стыдно, что Юй Чэн даже не смел смотреть прямо на Чу Ханьфэна, которого сам же и донимал своими вольностями.
Только вот пути судьбы неисповедимы: позже роман Юй Чжэнсяна и Сун Фэйвань не сложился, и они мирно расстались.
Не оставляя дурных замыслов, он еще раз спросил Чу Ханьфэна, может ли он продолжать любить его, но ответа от Чу Ханьфэна так и не дождался.
Если подумать хорошенько, в тот день Чу Ханьфэн посреди ночи, в бушующую метель, пришел в полицейский участок забирать людей, и какое-то время Юй Чэн параноидально верил, будто его появление было спасением.
Какое там спасение.
Это же явное начало всех ошибок, самый корень греха!
Раз уж это ошибка, ее необходимо исправить.
Только полный дурак станет наступать на те же грабли.
Он ни за что больше не будет этим дураком!
Он отправится навстречу прекрасной новой жизни!
Подумав об этом, Юй Чэн зашагал еще быстрее, его шаги стали легкими, он словно летел над землей.
Неподалеку Чу Ханьфэн с холодным презрением смотрел сверху вниз на улицу, наблюдая, как Юй Чэн стоит у обочины и ловит такси, а затем уезжает прочь.
Стоявший рядом человек бросил взгляд на пустующее пространство под окнами компании, снова перевел взгляд на лицо Чу Ханьфэна и сдержанно усмехнулся:
— Я слышал, он только что поругался с Чжун Кунем и едва не довел этого Чжуна до кровоизлияния в мозг. Он даже знает, у кого где родинка на теле — ишь какое у него мастерство, ловко управляется.
Брови Чу Ханьфэна едва заметно сошлись на переносице, он отвел взгляд и холодно посмотрел на собеседника.
Тот не только не замолчал, но и заинтересовался еще сильнее:
— При всей смелости Тун Ши он бы вряд ли решился кому-то о таком рассказать.
http://bllate.org/book/34623/4272386
Готово:
