Юньцзин, июнь, когда начинает ощущаться летний зной.
В самом центре города расположился Цзяпин — старинный переулок с вековой историей. Поскольку здешние постройки в нанъянском стиле, характерном для эпохи Китайской Республики, представляют историческую ценность, городские власти взяли их под опеку и превратили в оживленную торговую улицу. Вдоль дороги высадили гортензии, и каждый год в июне-июле здесь разливается море изумрудной листвы и нежно-фиолетовых соцветий.
В одной из кофеен, расположенных в этом переулке, у окна сидел мужчина в строгом темном деловом костюме. Его лицо было мужественным и благородным, взгляд — глубоким и спокойным, а прямые, длинные ноги, обтянутые брюками, выдавали в нем человека, привыкшего к дисциплине. Весь его облик казался чересчур серьезным и официальным — он выглядел не как человек, пришедший на свидание вслепую, а скорее как тот, кто прибыл обсуждать многомиллионные сделки.
Се Шухэ отвел взгляд от окна.
Женщина старшего возраста, сидевшая напротив, отпила из маленькой белой фарфоровой чашечки в европейском стиле, после чего наклонилась вперед, поставила чашку на блюдце и с лучезарной улыбкой произнесла:
— Прошу прощения, господин Се. Цо Ци очень хотел попробовать здешний тарт с белым персиком, поэтому мы договорились встретиться именно здесь.
— Ничего страшного, — негромко ответил Се Шухэ.
Ши Ми взглянула на экран телефона.
«Мама, машина застряла в варенье, кузен Циннань говорит, что мы опоздаем на пятнадцать минут».
Ши Ми автоматически перевела фразу про варенье как «пробка».
Она ответила: «Ничего, мой хороший, не торопитесь».
Отложив телефон, Ши Ми невозмутимо окинула взглядом молодого человека напротив.
В двадцать семь лет он сумел отвоевать право голоса в ходе жестокой борьбы внутри своей семьи, а в период, когда компания стояла перед необходимостью трансформации, переломил ситуацию, продвинул новые проекты и добился выдающихся результатов.
Такой безжалостный игрок... люди, выступавшие против него, наверняка мечтали разорвать его на куски. Однако он умудрялся доводить до совершенства даже самые безнадежные дела, не оставляя повода придраться. Впрочем, возможно, никто и не осмеливался искать изъяны — неужели Се Шухэ не способен на решительные шаги в общении с ними?
Ши Ми не стала давать оценок деловой хватке Се Шухэ, лишь отметив про себя, что его манера вести дела — почти никогда не загоняя оппонента в тупик — говорит о глубоком спокойствии и прекрасном воспитании.
Если и можно сказать, что он себе на уме, то это правда. Но в нынешнем обществе такая скрытность — необходимое оружие.
Отбросив в сторону стратегии выживания в этом лесу из стали и бетона, Ши Ми, глядя в самую суть, как и ее мать, посчитала Се Шухэ достойным человеком.
Характер хороший, семья достойная, внешность безупречная, к тому же он вежлив, рассудителен и умеет проявлять заботу — вряд ли он позволит любимому человеку страдать.
Чем дольше Ши Ми смотрела на него, тем больше оставалась довольна. Она улыбнулась:
— Господин Се, наш Цо Ци с детства рос в Англии, в Китае бывал редко и по-китайски говорит не очень хорошо. Поэтому, если он вдруг скажет какую-нибудь глупость, прошу, не обращайте внимания. И не нужно пытаться говорить с ним по-английски. Чтобы он быстрее погрузился в языковую среду, дома мы общаемся с ним только на китайском.
Се Шухэ слегка кивнул и подкинул новую тему:
— Слышал от госпожи Ши, что Цо Ци не закончил обучение в университете, потому что хочет вернуться в Китай и освоить новую специальность?
Ши Ми улыбнулась:
— На самом деле он закончил учебу, но не стал получать диплом. Он загорелся желанием вернуться на родину и заняться сельским хозяйством, поэтому подал документы в Сельскохозяйственный университет Юньцзина. В сентябре приступает к занятиям.
Се Шухэ мягко отозвался:
— Весьма достойное стремление.
Ши Ми прекрасно понимала, что это лишь светская любезность, но все же улыбнулась:
— Он просто любит возиться с едой. Как только переоформит гражданство, пусть занимается чем хочет, я уже не могу его контролировать.
Се Шухэ налил ей чаю Эрл Грей.
Сидя друг напротив друга, каждый из них получал то, что было ему нужно.
Ему был нужен брак, желательно с человеком, чье прошлое прозрачно и чья семья хорошо известна.
Бабушка Цо Ци, госпожа Ши, была уважаемой женщиной. Узнав о его опасениях, она рассказала, что у нее есть внук — этнический китаец с британским паспортом, который хочет вернуть гражданство КНР.
Получить китайское гражданство крайне трудно, никто не знает, сколько времени уйдет на оформление и будет ли оно одобрено. Поэтому бабушка предложила: пусть внук занимается официальными бумагами и одновременно общается с Се Шухэ — так шансов будет больше.
Конечно, речь не шла о фиктивном браке ради получения вида на жительство. Идея была в том, чтобы они познакомились: если вспыхнут чувства — будет прекрасно, если нет — значит, не судьба, и никто не станет приносить брак в жертву ради документов.
В Цзяпине проезд машинам был запрещен, поэтому Ши Циннань припарковался снаружи и потащил Цо Ци внутрь.
По пути Цо Ци заметил маленький лоток. В миске лежало что-то вроде прозрачного желе, украшенного хрустящими шариками и кусочками фруктов.
Его шаг невольно замедлился.
Ши Циннань заметил, что тот начал плестись позади, обернулся и проследил за его взглядом.
Вздохнув, он подошел к лотку, отсканировал код для оплаты пяти юаней, взял миску и сунул ее в руки Цо Ци.
Цо Ци обнял холодный десерт, но стоило ему повернуться, как прохожий задел его плечом.
Ши Циннань придержал его, чтобы убедиться, что всё в порядке, и увидел, что тот крепко прижимает бумажную миску к груди, не пролив ни капли.
Ши Циннань вспылил:
— Ты в Китае уже месяц, почему до сих пор ведешь себя так, будто тебя с того света от голодной смерти спасли?
У него были друзья, учившиеся в Англии, у тех тоже по возвращении просыпался аппетит, но это не длилось целый месяц, будто они решили съесть всё, что только можно, за всю оставшуюся жизнь.
Как будто потом еды не будет.
Этот кузен, вернувшийся из Великобритании, вел себя по-настоящему пугающе.
Цо Ци не понял, что именно значит слово «перерождение», которое использовал кузен, но уловил общий контекст. Поскольку он старался выговаривать каждый звук четко и правильно, его речь была медленной:
— Еда — это важно. Как небо.
Ши Циннань выдохнул. Он понял, что тот имел в виду известную поговорку: «Народ почитает еду как небо». Для него еда — это дело первостепенной важности.
После окончательного возвращения Цо Ци просто сорвался с цепи.
Китай огромен, и он пытался попробовать всё: восемь великих кухонь, уличные закуски, фешенебельные рестораны, маленькие забегаловки.
Старшие в Семье Ши, видя такое рвение, каждый день меняли меню и пытались его побаловать.
Судя по всему, Цо Ци был всеядным. Он готов был съесть что угодно, и при виде еды его глаза светились. За этот месяц его щеки стали заметно круглее.
Ворча про себя, Ши Циннань вместе с Цо Ци вошел в кофейню.
Увидев у окна Ши Ми, Цо Ци бросился к ней:
— Мама!
Мужчина напротив матери повернул голову.
Цо Ци остановился, не дойдя двух-трех шагов.
Он знал, зачем пришел. «Свидание вслепую», поиск будущего любимого человека.
Значит, его будущий любимый человек выглядит так?
Щеки Цо Ци слегка покраснели, и время, потраченное на поиск подходящих слов в скудном словарном запасе, показалось бесконечным.
Наконец, он выпалил:
— Мама, мой будущий любимый человек такой красивый, что просто «рука-не-ту»!!
Зрачки Ши Ми и Ши Циннаня расширились от ужаса.
Нет, слово «будущий любимый человек» так не используют!!
Ши Ми поспешно вмешалась:
— Прошу прощения, господин Се. Под «будущим любимым человеком» он имел в виду того, с кем ходит на свидание, то есть вас. Господин Се, вы ведь понимаете?
Се Шухэ:
— ...Да.
Благодаря поправкам Ши Ми и пояснениям Ши Циннаня Цо Ци понял, что ошибся. Понурив голову, он попытался исправиться:
— Господин Се, простите. Наверное, это потому, что вы выглядите слишком красиво, поэтому я легко путаю слова.
На этот раз Ши Ми наконец перевела это «рука-не-ту» и с вежливой улыбкой пояснила:
— Он хотел сказать «красивый» (handsome).
Се Шухэ:
— ...
***
После встречи с господином Се Цо Ци, вполне довольный собой, взял с собой два тарта с персиком.
Как только они вернулись домой, Ши Циннань громко рассказал об этой нелепой ситуации, рассмешив всю семью до слез.
Цо Ци знал, что его китайский плох, и за месяц пребывания в стране он не раз попадал впросак, но все еще был очень застенчив, поэтому его уши моментально вспыхнули.
Сестра Ши Цинчжи обняла его и начала ерошить волосы:
— Ну что же наш Цо Ци еще не привык, что над ним смеются? Чуть что — сразу краснеет. Как же так? Привыкай скорее, похоже, смеяться над тобой будут еще не раз.
http://bllate.org/book/34620/4272086
Готово:
