Он смутно помнил, что на этаже с офисами была цифра восемь: то ли двадцать восьмой, то ли тридцать восьмой этаж?
Почему он только что не додумался спросить лишний раз? Проклятая гордость.
Лу Бэйчэнь подошёл к стойке администратора. Девушка на ресепшене, увидев это андрогинное лицо, зажглась звёздочками в глазах:
— Здравствуйте… Какой же вы красивый.
Лу Бэйчэнь:
— …
— Офис вашего генерального директора Чи находится на двадцать восьмом или на тридцать восьмом этаже? — он проигнорировал её восторженную физиономию.
У администраторши порозовели щеки:
— На тридцать восьмом.
Она слышала их диалог, когда Лу Бэйчэня остановила охрана, поэтому не стала спрашивать про запись.
Лу Бэйчэнь:
— Ого.
Сделав шаг, он тут же отступил назад, отчего девушка покраснела ещё сильнее.
В её голове уже разыгралась сладкая романтическая сцена.
Она медленно подняла голову, прикусив губу, а в её глазах читалось сплошное смущение.
Лу Бэйчэнь наклонился ближе. Та решила, что настала её весна, задрала подбородок, закрыла глаза и вытянула губы, ожидая сладкого поцелуя.
Сладкого поцелуя она не дождалась.
Лу Бэйчэнь остался крайне озадачен:
— Лицо такое красное, тебе что, жарко? — закатив глаза, он направился к лифтам.
Лицо администраторши побледнело на тон.
Её окатило ледяной водой с головы до ног: точно пересмотрела дурацких сериалов.
Лу Бэйчэнь поднялся на тридцать восьмой этаж и столкнулся с Чэнь Хао, который нёс стопку документов:
— Где его кабинет?
Чэнь Хао то и дело бывал у них дома, принося бумаги для Чи Чжэня, так что за это время Лу Бэйчэнь с ним познакомился.
Чэнь Хао на мгновение замер:
— Второй молодой господин? Кабинет генерального директора Чи находится там же, где раньше был кабинет генерального директора Лу, на прежнем месте. Я как раз собираюсь отнести генеральному директору Чи материалы, я вас провожу.
У этого маленького предка что, мозги набекрень раз он нашёл время явиться в компанию?
Лу Бэйчэнь хмыкнул и пошёл за Чэнь Хао в кабинет.
Узнав о приходе Лу Бэйчэня, Чи Чжэн сократил повестку и закончил совещание раньше времени.
Войдя в кабинет, Чэнь Хао положил документы. Ни один из них ничего не говорил, зато он окинул парочку оценивающим взглядом, за что получил от Чи Чжэня суровый окрик, в котором читалось: «Тебе заняться больше нечем?»
Работу терять было нельзя, и Чэнь Хао упорхнул с быстротой молнии.
Лу Бэйчэнь поставил термосумку на рабочий стол и не слишком дружелюбным тоном бросил:
— Держи. Матушка Чжан увидела, что ты не позавтракал, испугалась, что у тебя обострится гастрит, и велела мне захватить для тебя.
Сказав это, он украдкой покосился на лицо Чи Чжэня.
Лицо Чи Чжэня было слегка бледным, брови слегка сдвинуты. Он с осторожностью спросил:
— Ты… специально притащился сюда только ради того, чтобы принести мне еду?
Лу Бэйчэнь неестественно отвёл взгляд:
— Не тешь себя иллюзиями. Я боюсь, что ты сляжешь в больницу, а мне потом возиться с тобой придётся.
И снова украдкой бросил взгляд.
В глазах Лу Бэйчэня Чи Чжэн был сделан из железа, казалось, он вообще никогда не болел.
Просто он никогда не видел его больным.
Да и сам Чи Чжэн не хотел бы, чтобы тот видел его таким.
Чи Чжэн слабо улыбнулся:
— Я привык только о тебе заботиться.
Он протянул руку, открыл один из термопакетов, а затем коробочку с обедом.
Эти слова Лу Бэйчэню не понравились, но возразить было нечего — это чистая правда.
Раньше, когда у него поднималась температура, он из гордости не желал признаваться Чи Чжэню, и тогда матушка Чжан втайне звонила последнему.
Как бы сильно ни был занят Чи Чжэн, получив звонок, он бросал все дела и мчался обратно. Сперва он измерял ему температуру и расспрашивал матушку Чжан о симптомах.
Когда Лу Бэйчэнь бредил в жару и чувствовал ломоту во всем теле, он несвязно бормотал и плакал.
Чи Чжэн брал его за руку, и чувствуя рядом кого-то живого, больной успокаивался. Боясь причинить ему еще большие страдания, Чи Чжэн дежурил у постели всю ночь напролёт, и лишь когда жар спадал, решался немного отдохнуть.
Лу Бэйчэнь покривил душой:
— С чего ты взял, что я разрешал тебе о себе заботиться?
— Ладно-ладно, ешь быстрее, мне еще в колледж нужно. Не забудь оформить мне компенсацию за такси туда и обратно.
Бросив на рабочий стол коробочку с желудочным средством, он сбежал, не дожидаясь ответа Чи Чжэня.
Узнав, что у Чи Чжэня больной желудок, Лу Бэйчэнь по дороге в компанию купил лекарство.
Разве так сложно признаться, что он переживает?
Чи Чжэн взял коробочку с лекарством, и на его лице расплылась улыбка, которую он даже не пытался скрыть. В желудке стало тепло, и боль прошла сама собой, даже без таблеток.
Всё же он выдавил одну капсулу и выпил её — ведь это купил Лу Бэйчэнь.
Покончив с завтраком, Чи Чжэн взял телефон и перевёл Лу Бэйчэню деньги.
Едва Лу Бэйчэнь вошёл в аудиторию, как зазвонил телефон.
Чи Чжэн скинул ему пятьдесят тысяч.
Этот панк сошёл с ума? Желудок испортился, так ещё и крыша поехала?
Лу Бэйчэнь: [Деньги карман жгут?]
Чи Чжэн: [Предоплата за услуги курьера.]
Он что, и впрямь принял его за доставщика еды? Садится на шею.
Лин Чжоу уселся рядом и закинул руку ему на плечо:
— Пойдём сегодня пропустим по стаканчику?
— Не пойду.
Дома кое-кому нездоровится.
Заметив, что друг пялится в телефон, Лин Чжоу поинтересовался:
— Что за оплата услуг курьера?
Лу Бэйчэнь погасил экран и перевернул телефон лицом вниз. В его глазах мелькнула тень замешательства:
— С каких пор ты научился подглядывать за чужой личной жизнью?
Лин Чжоу загорелся ещё большим любопытством:
— На какой стадии ваши отношения с твоим братцем?
Спать-то они уже спали, можно сказать, дошли до третьей базы.
Тогда он напился, и целовался ли с ним Чи Чжэн, он вспомнить толком не мог, но собаку он точно поцеловал.
По идее, он должен был ненавидеть Чи Чжэня. Так было с самого детства.
Но действительно ли он должен его ненавидеть?
Лу Бэйчэнь перевёл тему:
— Ты же говорил про выпивку? Во сколько?
Днём пар было немного, и Лин Чжоу назначил встречу на четыре часа.
Чи Чжэн стабильно засиживался в офисе до десяти вечера. Съездить выпить в четыре, потом заглянуть в компанию и проверить, не сыграл ли тот в ящик — времени вполне хватит.
Мысли Лу Бэйчэня были далеки от выпивки, так что в пять часов всё уже благополучно закончилось.
Лин Чжоу без конца расписывал свои любовные похождения, но тот не улавливал ни слова. Он был сам не свой, а голова оказалась набита гастритом Чи Чжэня.
Он всё-таки немного выпил, и в голове слегка шумело, хотя до провалов в памяти не доходило. Проезжая мимо аптеки, он велел таксисту остановиться.
Войдя внутрь, он попросил фармацевта выдать пять упаковок желудочного, расплатился, взял пакет и, случайно задев небольшой стеллаж у кассы, извинился и вышел.
Было уже почти шесть часов, когда он добрался до Чэнфэна. Поскольку утром они с охраной уже виделись, те запомнили эту важную персону и останавливать больше не стали.
Поднявшись на тридцать восьмой этаж, он направился прямо в кабинет Чи Чжэня.
Чэнь Хао знал нрав этого вредного юнца, а потому не стал преграждать ему путь, а просто вежливо поздоровался.
Лу Бэйчэнь ворвался без стука, что было довольно бестактно.
Кроме него, никто не смел проявлять неуважение к генеральному директору Чи. Чи Чжэн поднял голову — и, конечно же, это оказался он.
— Занятия закончились? — Чи Чжэн тоже удивился. Лу Бэйчэнь никогда прежде не заявлялся в офис, а тут целых два раза за день. Он был одновременно порадован и озадачен.
— Угу.
Лу Бэйчэнь бухнул пакет перед Чи Чжэнем:
— Держи про запас. Смотри мне, не вздумай подохнуть.
Если Чи Чжэн помрёт, кто понесёт за него ответственность?
Тон Чи Чжэня сделался серьёзным:
— Ты пил?
Лу Бэйчэнь опустил голову и принюхался. Неужели так сильно пахнет?
— Ну выпил, и что? У меня-то желудок в порядке.
Чи Чжэн слегка поперхнулся от такого ответа и больше ничего не сказал. Раз он всё ещё способен найти дорогу в офис, значит, напиться не успел. Он снова уткнулся в бумаги.
Он не смел слишком сильно давить на Лу Бэйчэня — этот парень сплошной комок бунтарства, чем сильнее на него давишь, тем яростнее он сопротивляется, особенно если дело касается его самого.
Лу Бэйчэню было скучно. Он послонялся туда-сюда, повертелся по сторонам, и в конце концов его взгляд упал на одну из фотографий.
Это было снято в средних классах, под Новый год. Ночным небом раскинулись фейерверки, похожие на падающие звёзды, и как назло пошёл снег. Бунтующий Лу Бэйчэнь воспользовался каникулами и поднял крик, что непременно хочет покрасить волосы в светло-розовый цвет. Стоя под салютом со снежками в обеих руках, он и не заметил, как Чи Чжэн запечатлел этот атмосферный момент.
На снимке Лу Бэйчэнь искренне улыбался — такую улыбку Чи Чжэн видел у него крайне редко.
Стоявший в стороне Чи Чжэн не удержался и поймал этот кадр, а позже распечатал фотографию и с тех пор держал её на рабочем столе. Хотя даже когда его не было в офисе, и он не мог на неё смотреть.
Но он никак не ожидал, что Лу Бэйчэнь заявится в компанию.
Лу Бэйчэнь взял снимок в руки, и в носу у него защипало:
— Нарушение моих прав на изображение, я могу подать на тебя в суд.
Чи Чжэн поднял голову, какое-то время не зная, как оправдаться:
— Бэйчэнь, я…
Лу Бэйчэнь хотел спросить, питает ли тот к нему какие-то чувства, но не осмелился. Он боялся, что та ночь на день рождения была лишь местью со стороны Чи Чжэня, и ещё сильнее боялся, что эта фотография стоит здесь лишь для того, чтобы напоминать тому о необходимости его ненавидеть.
В конце концов, он никогда не баловал Чи Чжэня добрым отношением, переложив всю свою ненависть к Лу Наньсюю на него.
Глаза Лу Бэйчэня покраснели, и он больше не мог сдерживаться:
— Неужели ты не видишь, как сильно я тебя ненавидел? Ты что, слепой? Почему ты то заботишься обо мне и делаешь добро, то пользуешься случаем и спишь со мной?
Чи Чжэн онемел от такого вопроса.
Разве можно было просто взять и заявить ему прямо: я люблю тебя?
Но как это сказать?
Лу Бэйчэнь ненавидел его не первый день. После той роковой ночи, когда пути назад уже не было, он боялся, что Лу Бэйчэнь возненавидит его ещё сильнее или даже запросто запропасться с глаз долой. К тому же он не был до конца уверен, разделяет ли Лу Бэйчэнь его ориентацию.
К тому же, по всем документам он приходился ему сводным братом.
Чи Чжэн ответил лишь на первую часть вопроса, его голос прозвучал мягко и беспомощно:
— Если ты меня так ненавидишь, то почему, когда я возвращался пьяным домой, ты, пусть и ворча, приносил таз с теплой водой, чтобы умыть мне лицо и вымыть руки? И почему, узнав о моём больном желудке, ты принёс мне еду и купил лекарства?
Он всё знал.
Бесчисленными ночами, стоило ему вернуться домой навеселе, Лу Бэйчэнь, хоть и выражал недовольство, всё равно готовил тёплую воду.
А матушка Чжан — та ещё болтушка.
Лу Бэйчэнь лишился дар речи, не зная, что ответить. Чи Чжэн подошёл к нему и легонько щелкнул по лбу:
— Дурачок, а ты сам-то уверен, что действительно меня ненавидишь?
Он был не уверен. Раньше тоже не был уверен, а теперь этот вопрос запутал его окончательно.
Лу Бэйчэнь неестественно отвернулся и отступил на шаг:
— Сам ты дурачок! То есть… — нет, он же оскорбляет его в ответ. — Сам ты глупый!
Два этих вопроса — любит ли он его и любит ли он его в ответ — оба молчаливо обошли стороной.
Один не смел спросить, другой — признаться.
Чи Чжэн вернулся к своему креслу и только теперь вспомнил про тот пакет. Открыв его, он обнаружил внутри пять упаковок желудочного средства, и уголки его губ невольно дрогнули в улыбке.
Убрав лекарство в ящик стола, он заметил, что на дне пакета лежит что-то ещё. Достав предмет, он испытал одновременно неловкость и веселье:
— И… это ты мне тоже приготовил?
http://bllate.org/book/34609/4270050
Готово:
