Обед прошёл на ура. Хотя от начала и до конца Дунфан Бубай практически не проронил ни слова — впрочем, для главы культа подобное величие было вполне естественно, — Фэн Сыинь сидел рядом, наблюдая, как одна за другой группы людей подходят с вином, и как Дунфан стакан за стаканом лихо осушает их, а в глубине его глаз таилась нежная, балующая улыбка.
Когда все наконец вышли из Башни Дождя и Тумана, оба путника двинулись в путь. Изначально Фэн Сыинь хотел лишь развеять тоску Дунфана, поэтому брать с собой много людей он не планировал. Однако у горной тропы, увидев сплошную черную массу стражников и уже полностью готового к выступлению Тун Байсюна, он невольно испытал некоторое досаду.
Дунфан Бубай бросил взгляд на Фэн Сыиня, словно угадав его мысли, и сказал Тун Байсюну:
— Пока я буду внизу, делами культа займется старый братец.
Эта фраза разом пресекла любые попытки Тун Байсюна увязаться следом. Тун Байсюн только чмокнул губами, но настаивать больше не смел. Подняв руки, он произнес:
— Будьте спокойны, братец Дунфан, старый братец непременно оправдает возложенное доверие!
Дунфан Бубай кивнул, и его взгляд переметнулся на другую выдающуюся фигуру в толпе — Сян Вэньтяня… Этот человек…
Фэн Сыинь уже давно обратил на него внимание. В эту поездку Сян Вэньтянь должен был повстречать Линху Чуна. Если же оставить его на Хэймуя, он вполне мог кого-нибудь смутить и сбить с толку, а отпустить его в одиночку вниз было и вовсе абсолютно исключено. Поразмыслив немного, Фэн Сыинь негромко произнес:
— Раз уж глава культа отправляется в путь, ему не помешает захватить с собой еще одного спутника. Левый посланник Сян на эту роль подойдет как нельзя лучше.
Эти слова, сказанные с кажущейся беспечностью, заставили Дунфан Бубая слегка остолбенеть. Звучало это так, будто Лянь-ди вовсе не собирался отправляться с ним? Разве вчера они не говорили, что отправятся прогуляться вместе? Выходило, что слово мы было лишь обобщением и Лянь-ди в него не входил. В сердце невольно вновь шевельнулась горькая обида на Фэн Сыиня: если уж тот вознаградил себя абсолютной властью над Божественным Культом, то зачем было изощряться и пытаться сослать его куда подальше? Неужели даже простое проживание во внутренних покоях шло вразрез с его непомерными амбициями? Нахлынувшее было воодушевление мгновенно испарилось на семь десятых. Безучастно кивнув, Дунфан Бубай больше не произнес ни слова и, миновав толпу, направился к передней площадке.
Фэн Сыинь озадаченно нахмурился, не понимая, с чего это Дунфан вдруг рассердился. Заметив впереди фигуру в черных одеждах, он легким шагом быстро направился к канатной переправе и тут же ускорил шаг.
Дунфан Бубай бросил взгляд на канат и бамбуковый плот — в последний раз он пользовался им, казалось, очень давно. Нагнувшись, он окинул взглядом отвесный горный обрыв, тихо вздохнул про себя и прыгнул!
Фэн Сыинь в ужасе ахнул и бросился к самому краю пропасти. Всё, что он успел увидеть — это как черные одежды изящно и легко взмывают в воздух после нескольких скачков по отвесной скале, черные волосы развеваются на буйном ветру, сливаясь с темной тканью одеяний, словно парящий в небе дракон, что плавно опускается ко дну ущелья…
Безнадежно покачав головой, Фэн Сыинь запрыгнул на бамбуковый плот и бросил левому посланнику Сяну:
— Левый посланник Сян, мне нужно прислуживать главе культа, так что я отправлюсь вперед.
Не обращая внимания на самые разные выражения лиц окружающих, Фэн Сыинь с помощью канатной тяги медленно спустился к подножию горы.
А тем временем сердце Сян Вэньтяня было охвачено глубочайшим потрясением. Он всегда знал, что Дунфан Бубай добился великого успеха и постиг Свод Законов Подсолнуха до истинных высот, но он никак не ожидал, что тот зашел так далеко. Если подумать, Хэймуя возвышается на добрую сотню чжанов, крутая и неприступная; конечно, с их уровнем боевых искусств добраться до подножия без посторонней помощи было возможно, но сделать это с такой непринужденной легкостью, совершив всего несколько изящных прыжков — такое было не под силу никому. На лице Сян Вэньтяня появилось суровое выражение, а ладони покрылись холодным потом.
Дунфан легко приземлился на землю, отрешенно глядя на бурный горный поток. Пронизывающий горный ветер ласкал лицо, и он медленно выдохнул застоявшийся воздух…
Фэн Сыинь посмотрел на стоявшего впереди человека — тот выглядел существом, отрешенным от мирской суеты и готовым в любой момент упорхнуть прочь. Сердце у Фэн Сыиня сжалось, и, когда плот был еще на некотором расстоянии от земли, он кубарем скатился вниз…
Услышав позади шорох, Дунфан медленно обернулся и увидел прыгнувшего к нему Фэн Сыиня. Прежде чем он успел осознать свои действия, легкие стопы сами понесли его вперед, и он протянул руки, надежно перехватив летящего вниз человека… Ощущение плотности и силы в объятиях заставило его на миг замереть, и его взгляд медленно опустился на того, кто оказался у него на груди.
Фэн Сыинь весело улыбнулся ему, переполненный неизъяснимым удовлетворением. Руки, обнимавшие его, были крепкими, сильными и невероятно надежными, и от этого осознания его глаза засияли от радости…
Дунфан невольно ответил улыбкой. Подобно тому, как тают снега и весенний ветер касается земли, это зрелище заставило Фэн Сыиня замереть от восхищения.
Следом спускавшиеся стражники молча и понимающе застыли в стороне. Увиденная ими странная картина — как их грозный, великий и непобедимый мастер боевых искусств, глава культа, обнимает управляющего Яна, причем один прекрасен и изыскан, а другой суров и мужествен… На самом деле они, конечно же, ничегошеньки не видели… Вот только… до чего же глава культа благосклонен к управляющему Яну! Но что это за взгляд у управляющего Яна… Ах… Толпа погрузилась в бескрайний океан фантазий…
Выскользнув из объятий Дунфан Бубая, Фэн Сыинь слегка откашлялся и, подражая остальным, почтительно поклонился:
— Благодарю главу культа.
Дунфан медленно опустил руки, его прекрасное белоснежное лицо вновь стало совершенно бесстрастным. Холодно кивнув, он перевел взгляд на лодки у берега ручья.
Лодок было немного. Изначально их сделали поменьше, чтобы сократить число поднимающихся на гору людей и избежать лишней опасности — всего две штуки. Дунфан Бубай первым ступил в одну из них. Когда Фэн Сыинь уже собирался следовать за ним, уверенный голос Дунфана четко произнес:
— Управляющему Яном лучше отправиться на другой лодке.
Тон не допускал возражений. Фэн Сыиня это слегка озадачило, и он бросил взгляд на уже опустившуюся занавеску каюты, сквозь которую едва угадывался силуэт чинно сидящего внутри Дунфан Бубая.
Пришлось повернуть назад и направиться к другой лодке. Хотя Фэн Сыиню до безумия хотелось выяснить, что же всё-таки у Дунфана на уме, раз уж тот отдал приказ на глазах у всех, подрывать его авторитет не стоило. Ничего, расспросит его, когда они переправятся на другой берег.
Лодка плавно скользила по воде. Фэн Сыинь приподнял занавеску, глядя на шедшее впереди судно — расстояние было не слишком близким, но и не далеким, однако разглядеть фигуру Дунфана уже не удавалось. Тяжело вздохнув, Фэн Сыинь опустил занавеску и прислонился к мягкой подушке.
Когда лодка оказалась ровно посредине ручья, Дунфан приоткрыл прищуренные глаза, взмахнул рукой, и несколько серебряных игл со свистом сорвались с пальцев. Сопровождавшие его стражники даже пикнуть не успели, как бесшумно осели на дно. Кроме гребца на носу, все остальные лишились чувств. Темные зрачки Дунфан Бубая уставились на водную гладь. Сорвав с оконной рамы тонкую бамбуковую щепку длиной всего в полфута, он бросил ее в воду, и под воздействием внутренней энергии щепка стремительно помчалась вперед. Дунфан легко прыгнул на нее, и его темная фигура стремительно растворилась в боковом ответвлении ручья…
Этот прием назывался Переправой через реку на одной тростинке, и совладать с ним могли лишь обладатели глубочайшей внутренней энергии. Легкое тело Дунфана исчезло в лабиринте водного потока, оставив после себя лишь легкую зрябь…
Спустя полчаса обе лодки тихо ткнулись носом в берег. Фэн Сыинь выпрыгнул из своей и быстрыми шагами направился к соседней лодке, поджидая выходящих. Однако прошло немало времени, а из каюты никто не показывался. Удивленный Фэн Сыинь поднялся на борт и, отдернув занавеску, невольно скрипнул зубами: внутри уже не было и следа Дунфан Бубая — лишь пара стражников с золотыми иглами, торчащими в точках акупунктуры. Глядя на этих бедолаг, Фэн Сыинь легонько пнул одного из них ногой…
В груди одновременно шевельнулось забавное чувство и сильное возбуждение!
Дунфан, ну до чего же ты хорош!
Подожди, я обязательно догоню тебя…
http://bllate.org/book/34587/4267099
Готово:
