Все стены — это двери.
Шумное, многочисленное войско рассредоточилось по сторонам: одни поднялись на второй этаж, другие встали на тирольском посту у входа, а Ляо И вслед за управляющим провел молодого человека наверх.
Нинсян скрытно прикрыла губы ладонью и спросила:
— Ваше Высочество, я ведь была сегодня просто великолепна?
Шэнь Цзуй коснулся ее головы и похвалил:
— Мм, очень хороша.
— Что имел в виду Пэй Сюаньгуй напоследок? — Нинсян столкнулась лицом к лицу с этим верным псом, и ее нервы были натянуты до предела, так что ей оставалось лишь машинально делать вид, что она не робеет.
Шэнь Цзуй, плавно кутаясь в снежно-белые одежды, поднимался наверх, а его мягкий голос звучал размеренно:
— Все стены — это двери, но дверь это или стена, зависит лишь от одного мгновения мысли.
Он слегка изогнул губы в бледной улыбке и, скосив взгляд, произнес:
— Стоит испугаться — и преграда рухнет.
Четверо юношей легкого поведения были доставлены в мгновение ока.
Выстроившись рядышком перед Пэй Сюаньгуем, этот притворяющийся неприступным сановник всё еще неспешно разливал чай. Пожалуй, за день он выпивал по несколько кувшинов, и даже от прядей его волос веяло прохладной горечью.
Этот аромат до сих пор витал у него на кончике носа, думал Шэнь Цзуй.
— У тебя опять покраснели уши! — Цзи Фэн вытаращил свои огромные, похожие на казанские окна глаза и уставился на него.
Кожа Шэнь Цзуя была тонкой и белой, как бумага, так что малейший румянец бросался в глаза.
Он и сам это чувствовал, безо всяких напоминаний.
Ему было лень улыбаться, и он лишь равнодушно бросил:
— Твой господин ущипнул.
Цзи Фэн понимающе кивнул, но тут же опомнился:
— С какой стати моему господину щипать тебя за уши?
Шэнь Цзуй ответил:
— Он извращенец.
Хотя этот шепоток был негромким, его услышала вся комната.
Су Нинсян прижала круглый веер к подбородку, и ее прекрасные глаза задумчиво скользили между ними двумя. Она медленно моргнула, находя эту сцену весьма забавной.
Пэй Сюаньгуй, казалось, вовсе оглох, лишь сухо бросил:
— Имена.
Несколько юношей, хрупких, словно гибкие ветви ивы на ветру, торопливо и трепеща ответили:
— Чуньхуа.
— Цююэ.
Цзи Фэн посмотрел на третьего:
— Ты случайно не по имени Хэ Ши?
Третий парень поднял взгляд и произнес:
— Отвечаю старшему брату, меня зовут Чэньюй.
Цзи Фэн тут же подскочил:
— Ты кого назвав старшим братом? — выпалил он и спрятался за хмурого Ляо И.
Пэй Сюаньгуй перевел взгляд на четвертого:
— Ло Янь?
Четвертый испуганно поднял глаза:
— Ло Янь не пошел, я — Ди Мэн.
— Почему Ло Янь не пошел? — спросил Пэй Сюаньгуй.
Ди Мэн растерянлся и подсознательно посмотрел на Су Нинсян, словно напуганный до полусмерти аурой Пэй Сюаньгуя и желавший лишь одного — сбежать. Нинсян подумала про себя: я и сама хочу сбежать, любого, кто столкнется с этим безумным псом, знатно перекосит от страха.
И всё же она заговорила:
— Чэньюй и Ло Янь действительно должны были отправиться вместе еще вчера, но случилась незадача: какую-то крупную особу угораздило выкупить контракт Ло Яня, так что пришлось в срочном порядке выпустить вместо него Ди Мэна, к тому же он еще совсем невинный мальчик.
Произнеся это, Нинсян даже слегка вздохнула.
Ди Мэн стоял на коленях, судорожно сжимая подол одежды, а в его глазах блестели слезы.
Шэнь Цзуй окинул взглядом этих юношей, не выказывая на лице ни единой эмоции.
Он действительно знал, что жена уездного судьи держит при себе таких мальчикови — это было лишь уловкой, чтобы обвести вокруг пальца Пэй Сюаньгуя. Но он никак не ожидал, что настоящий убийца объявится именно в его Башне Обнимающая Луну.
Но ведь эти юноши происходили из чистых семей, с какой стати им нападать на ни в чем не повинную женщину?
Тем более — на жену уездного судьи, с которой их вообще ничего не связывало?
— Уведите, — Пэй Сюаньгуй подпер рукой висок, его терпение иссякло.
Брови Нинсян радостно взлетели:
— Отпустишь?
Пэй Сюаньгуй приподнял веки:
— Подвергнуть жестокому допросу.
Смысл был таков: ему лень возиться с допросами самому, да и эти сопляки еще не доросли до того, чтобы он лично тратил на них время.
Ляо И отдал приказание и увел перепуганных юношей вниз для допроса.
Взгляд Шэнь Цзуя упал на профиль Пэй Сюаньгуя — резкие черты лица, острая линия подбородка, — он выглядел безжалостным и холодным, точь-в-точь как владыка подземного мира.
— Нинсян, не могла бы ты уделить мне минутку и принести комплект чистой одежды?
Длинные ресницы Шэнь Цзуя дрогнули, и он невольно почувствовал неловкость:
— Я уже два дня не переодевался.
А Пэй Сюаньгуй меж тем успел сменить уже три наряда.
Су Нинсян машинально кивнула, но тут же замерла:
— Прямо... прямо здесь переодеваться?
В этом зале ведь не было ни единой ширмы! И что же, Его Высочество собирается обнажить душу перед этим сумасшедшим псом? Разве можно продвигаться с такой бешеной скоростью?
Шэнь Цзуй ответил:
— Мм, он не разрешает мне отходить от него ни на шаг.
Пэй Сюаньгуй как раз занимался распутыванием нитей этого дела и изначально вовсе не собирался обращать на него внимания, но, услышав это, приподнял бровь, хотя ничего не сказал.
Тут же Су Нинсян принесла лунно-белые тонкие одежды, и Шэнь Цзуй прямо у него на глазах развязал пояс, сбросил верхнее платье, нижнюю сорочку… Его ослепительно-белые, сияющие плечи бросались в глаза слишком сильно — словно горсть снега на фоне мириадов снежинок. Пэй Сюаньгую показалось, будто саму его душу кольнуло острием, оставив после себя плотное, едва уловимое ощущение дискомфорта.
А когда нижняя сорочка соскользнула с плеч, обнажился плавный изгиб слегка сужающейся в талии спины.
Пэй Сюаньгуй холодно хлопнул ладонью по столу:
— Проваливай переодеваться в соседнюю комнату!
—
Старый Цзяо вернулся!!
Дальше возобновляются ежедневные главы, а кто не любит пощёчины — тот собака.
Глава 14: Я никогда не полюблю пешку
Шэнь Цзуй наконец-то заполучил желанное время для уединения.
Он запахнул белые одежды и, ступив в западную комнату, с порога задал вопрос:
— Жена уездного судьи — это ты ее убила?
Су Нинсян:
— А?
Она еще не успела отойти от той соблазнительной сцены, как, столкнувшись с ясным и глубоким взглядом Шэнь Цзуя, торопливо заговорила:
— Нет-нет!
— Хоть я и ненавижу этих двоих старых ублюдков до мозга костей, но у меня хватит ума не совершать такой глупости. Жизнь Нинсян спасена Вашим Высочеством, я ни за что не причиню вреда Вашему Высочеству ради собственной выгоды.
Разве может сулить что-то хорошее попадание на прицел к Пэй Сюаньгую?
Личико Су Нинсян напряглось, каждое ее слово звучало искренне.
Шэнь Цзуй слегка улыбнулся и небрежно сбросил одежду:
— Похоже, это дело становится интересным.
Су Нинсян резко замерла.
Закрыв рот и нос руками, она воскликнула:
— Ваше Высочество, к чему это вы?
— Я-то думал… почему ты закрываешь нос и рот?
У Шэнь Цзуя сохранялись привычки наследного принца: он любил всё красивое и благоуханное, прекрасные вещи заставляли его добреть и улыбаться, а теперь он медленно опустил голову и принюхался… к самому себе.
С тех пор как его схватил Пэй Сюаньгуй, у него не было возможности искупаться.
Неужели от него разит за версту?
Глаза Су Нинсян засияли:
— Боюсь пустить носом кровь, хе-хе.
С этими словами ее тут же выставили за дверь.
Шэнь Цзуй легко улыбнулся:
— Девочкам нельзя смотреть на всякие непотребства, иди посиди за ширмой.
Нинсян:
— …
Стройный, изящный силуэт смутно просвечивал сквозь персиково-розовую ткань с вышивкой, а мягкий и приятный голос Шэнь Цзуя доносился из-за преграды:
— Я думал… истинный убийца — Цянь Суньлю, а Пэй Сюаньгуй — его подельник.
Эти слова прозвучали, словно камень, брошенный в глубокий омут.
Су Нинсян выпрямила спину и произнесла с тяжелым сердцем:
— Уездный судья и Пэй Сюаньгуй?
Темные волосы Шэнь Цзуя были наполовину собраны на плече, линия ключиц мерно вздымалась при дыхании, и он, тронув уголки губ улыбкой, спокойно бросил:
— Пэй Сюаньгуй относится к нему необычно.
Он четко помнил по прошлой жизни, что после раскрытия дела в городе Пинъян Пэй Сюаньгуй лично скрыл правду, укрыв истинного убийцу под своим крылом.
Ему не было никакой нужды так поступать.
Если только он сам не был соучастником убийства.
Любовь между уездным судьей и его женой давно увяла, превратившись в пыль на фоне роскоши, и после гибели жены уездного судьи и Нинсян бенефициаром в любом случае оставался он один.
Вот только Шэнь Цзуй никак не мог взять в толк, зачем Пэй Сюаньгуй ему помогает.
— С чего вы пришли к такому выводу? — Нинсян тоже удивилась.
Шэнь Цзуй, переодевшись, ответил:
— При первой встрече Пэй Сюаньгуй его не обругал.
Нинсян:
— …
Вы запомнили только то, что он вас обругал, да?
Сама того не зная, Нинсян вдруг подумала, что после похищения отношение Его Высочества к Пэй Сюаньгую стало каким-то странным. Женское чутье было тонким и чувствительным: возможно, сам Ваше Высочество этого и не осознавал, но Нинсян казалось, что они были слишком… близки.
— Ваше Высочество, — с невинной улыбкой спросила Нинсян, — вы способны полюбить кого-нибудь?
Срок действия чар истек, рука Шэнь Цзуя, приподнимавшая бусинную занавесь, слегка дрогнула, а на длинных ресницах его профиля заиграли осколки света.
— Нет.
Шэнь Цзуй произнес это бесстрастно:
— Тот, кто искусен в игре, рассчитывает партию, а неискусный — считает пешки.
— Я никогда не полюблю собственную пешку.
С этими словами он вышел.
Су Нинсян так и застыла на месте, лишь спустя долгое время вымолвив:
— Да я же не говорила про пешку… О ком это вы сейчас думаете?
Затем она, приподняв подол юбки, бросилась следом:
— Если настоящий убийца не уездный судья и не Пэй Сюаньгуй, то кто же тогда?!
Эту фразу она уже не осмелилась выкрикнуть вслух, так как перед ней внезапно выросла чья-то тень, заслонив всё вокруг.
Нинсян слегка опешила:
— Ди Мэн?
…
Ляо И закончил допрос: трое из четырех юношей потеряли сознание, и он вернулся с докладом, притащив с собой единственного уцелевшего.
— Господин, добиться полезных сведений не удалось, однако…
Ляо И доложил:
— Он упомянул одну странную вещь, и я прошу вас принять решение лично.
Ляо И всегда отличался холодным нравом и прямотой, и крайне редко позволял себе такие колебания и заминки.
Пэй Сюаньгуй приподнял веки и бросил взгляд на Ди Мэна: лицо как у юного актера, вызывающее жалость, но искусству притворяться несчастным еще предстояло поучиться — до того воришки осенних сладостей ему было далеко.
Хм?
Кто это ему разрешил снова таскать сладости?!
А эта названная сестра меж тем переживала до смерти: она торопливо поднесла чашку чаю, помогая тому проглотить кусок:
— Господин Пэй — прославленный на весь мир Гогун, неужто вам даже поесть не дают, молодой господин? О небеса, как же он мог поступить столь бессовестно…
Пэй Сюаньгуй сдержал дыхание:
— Говори.
Ди Мэн от страха почувствовал, как у него подкосились ноги, и плюхнулся на колени.
Он затараторил:
— В тот день уездный судья была не в духе, а когда она увидела, что Ло Янь не пришел, настроение испортилось еще сильнее, и она приказала нам немного потанцевать, а в полночь велела уходить.
Пэй Сюаньгуй слушал с равнодушным видом:
— Спать не легли?
— Кхе-кхе…
Шэнь Цзуй тут же поперхнулся.
Он принял из рук Нинсян чашку с чаем и осушил ее до дна; приторно-сладкое пирожное растаяло во рту, и кончики его ушей невольно окрасились в легкий румянец, пока в мыслях проносилось: да кто же из них бесстыдник?
Пэй Сюаньгуй в подобных делах всегда вел себя прямолинейно — очевидно, он прежде никогда не испытывал взаимных чувств ни к одной женщине, но под воздействием Гу Любви действовал легко и привычно, словно мастер своего дела.
Извращенец.
— Мы… мы легли на одно ложе, — тихо произнес Ди Мэн.
Пэй Сюаньгуй не изменился в лице, лишь приподнял веки и окинул взглядом мелкого воришку цветов.
Ленивым тоном он бросил:
— Продолжай.
— Мы никогда прежде не уходили так рано, поэтому решили воспользоваться случаем и осмотреть поместье уездного судьи. Говорили, что это самый прекрасный новый дворец в городе Пинъян, где даже водяные лилии в пруду заставляют распускаться раньше срока, но вдруг…
На этих словах Ди Мэн слегка задрожал, и его лицо, густо покрытое пудрой, сделалось совершенно бледным.
— Вдруг что? — нетерпеливо поторопил Ляо И.
http://bllate.org/book/34584/4266820
Готово:
