Пэй Сюаньгуй скользнул взглядом по его слегка покрасневшим ладоням и предупредил:
— Ещё раз повторится — руки отрублю.
С этими словами он взмахнул рукавом и развернулся, удаляясь и оставляя после себя лишь шлейф горьковатого аромата можжевельника.
— Ляо И, позови судебно-медицинского эксперта.
Ляо И бросил взгляд на Шэнь Цзуя и последовал за ним:
— Слушаюсь.
Шэнь Цзуй ещё не до конца отошел от столь легкого помилования; опустив взгляд, он уставился на аккуратный, красивый пояс. Пэй Сюаньгуй казался совсем не таким, как три года назад… Совсем другим.
По крайней мере.
Это был первый раз с момента его перерождения, когда пояс затянули ровно.
— Ты что, опять отраравилмоего господина? — Цзи Фэн уже остолбенел. Его господин действительно мог быть настолько рассудительным и понимающим? Этого не может быть, абсолютно не может.
Шэнь Цзуй тоже ничего не понимал, поэтому ответил:
— Яйцо снес.
Цзи Фэн: «………???»
……
— Докладываю вашему сиятельству.
Эксперт-медик дрожащим от страха голосом опустился на колени в центре залы. Подняв взгляд, он скользнул им по покрытому четкими следами от пальцев лицу, запнулся и позабыл все слова.
Люди внутри залы и снаружи переглядывались между собой, и никто не смел вымолвить ни слова.
Пэй Сюаньгуй приподнял веки:
— Куда это ты докладываешь?
Лоб эксперта покрылся крупными кадрами холодного пота:
— П-по результатам проверки вашего покорного слуги, супруга уездного начальника действительно погибла во время ночного пожара. Кожа на всем теле женского трупа обожжена сильным пламенем, обуглилась и потрескалась, конечности искривлены, в носу и во рту обнаружилось огромное количество черной сажи, которая осталась также в грудной полости и легких.
— Судя по этому, в момент внезапного возгорания она еще была жива и дышала, ее сожгли заживо… до смерти.
Шэнь Цзуй переступил порог залы, и услышав это, его взгляд слегка помрачнел.
Толстый уездный начальник жалко завопил и, закрыв лицо руками, зарыдал так, что у него перехватило дыхание.
Дело обстояло вовсе не так, как утверждал Пэй Сюаньгуй — у смерти были иные, истинные причины.
Медицинский эксперт стоял на коленях, а по лицу его градом катился холодный пот.
Пэй Сюаньгуй же сохранял невозмутимость и спокойствие. Бестрастно налив себе чашку чая, он перевел взгляд на только что вошедшего Шэнь Цзуя.
Шэнь Цзуй: «?»
Опять я?!
Пэй Сюаньгуй не стал говорить с ним лишнего — возможно, из-за той пощечины он еще не остыл и пока не желал с ним разговаривать.
Он произнес:
— Ляо И.
Ляо И кивнул и преградил Шэнь Цзую путь, горизонтально положив длинное копье ему на шею:
— Говори, это ты натворил?!
Шэнь Цзуй: «???»
Эти господин и слуга.
Просто больные на голову.
Интересно, это недовольство — встроенная функция переводчика Пэй Сюаньгуя?
— При чем здесь оп... — Шэнь Цзуй не успел договорить, столкнувшись с поднятым на него взглядом Пэй Сюаньгуя, который недвусмысленно давал понять, что терпение этого человека подходит к концу.
—…
Шэнь Цзуй изначально не собирался враждовать с Пэй Сюаньгуем. Переведя дыхание пару секунд, он все же честно произнес:
— Я использовал белый песок в качестве приманки и выяснил, что прошлой ночью в окнах бокового павильона никто не открывал.
— Супруга уездного начальника — благородная жена правителя города, жила в боковом павильоне нового особняка, но ночью ее почему-то никто не охранял, что и привело к гибели на пожаре.
— Вам следовало подозревать не меня, а его.
Шэнь Цзуй посмотрел на толстого уездного начальника, который как раз утирал слезы.
Толстый уездный начальник всем телом вздрогнул:
— А, я? Я-то тут при чем?
Его глазки-пуговки забегали, и он с глухим стуком рухнул на колени прямо у ног Пэй Сюаньгуя, со слезами и причитаниями умоляя:
— Ваше сиятельство, ваше сиятельство, помилуйте, я ведь знаком с Вань-нян с малых лет, мы росли вместе, и она сопровождала меня долгими холодными ночами за учебой, пока я не сдал столичные экзамены на высший балл. С тех пор и доныне мы жили душа в душу… С какой стати мне совершать столь жестокое злодеяние?!
С этими словами он заголосил и завыл на разные лады, и голос его стал похож на ослиный крик.
У Шэнь Цзуя от этого шума заболели уши. Он присел на корточки перед начальником и мягко посоветовал:
— Жизнь человека быстротечна, словно подёнка, а море тем временем превращается в сушу. Чье же искреннее сердце по дороге не окажется скормлено собакам?
Уездный начальник пришел в ярость, тыча в него пальцем:
— Ты, ты, что ты такое несешь?!
Шэнь Цзуй лукаво улыбнулся.
А затем перевел взгляд на распустившиеся за окном водяные лилии, на этот весенний пейзаж, где весь пруд сиял мириадами огней.
— Располагаясь на равнине, в залах вывешиваете шкуры полярных лисов; ранняя весна еще не наступила, а в внутреннем дворе уже весь пруд усыпан цветущими в марте лотосами. Этот крошечный город Пинъян, а вы всего лишь местный уездный начальник, но при этом зажили такой роскошной и праздной жизнью.
— Разделить невзгоды легко, а разделить богатство — трудно.
— Столь простые истины мне тоже нужно вам объяснять?
Шэнь Цзуй наклонился перед уездным начальником, и лицо его было чистым, как те белые кувшинки во дворе, окутанные легкой дымкой снега и льда.
Цзи Фэн в шоке хлопнул себя по бедру:
— Какой же он крутой, Ляо И.
Ляо И не изменился в лице:
— Себя по бедру хлопай.
Цзи Фэн:
— …Ладно уж.
Пэй Сюаньгуй восседал на главном месте и разливал чай, а его фениксоподобные глаза скользнули по этой хрупкой фигуре, оставаясь бесстрастным и молчаливым.
Его подозрения не были лишены оснований — этот воришка цветов явно не простой человек.
Вся эта изысканная благородность в манерах, невозмутимая мягкая улыбка даже под гнетом бурь и холода — все это выдавало в нем человека, некогда занимавшего высокое положение и с детства обучавшегося грамоте. Он был похож на столичного отпрыска из императорской семьи, а вовсе не на вульгарного городского пройдоху.
Неужели и впрямь он?
— Ваше сиятельство... — уездный начальник не мог переспорить его и, обхватив ногу Пэй Сюаньгуя, зарыдал пуще прежнего. — Посмотрите на него, вы только посмотрите на него…
Шэнь Цзуй: «…»
В его голове промелькнула смутная мысль, ему казалось, что он упустил какую-то важную деталь.
Не успел он углубиться в раздумья, как Пэй Сюаньгуй прервал его:
— Посмотрел, очень даже красивый.
Шэнь Цзуй: «.»
Уездный начальник: «??»
Ляо И и Цзи Фэн тоже: «…………???»
Пэй Сюаньгуй внезапно опомнился, погрузившись мыслями в слишком далекие воспоминания: этот воришка цветов удивительным образом напоминал ему одного старого знакомого, просто до смешного.
Он опустил взгляд:
— Отпусти.
Уездный начальник торопливо вскинул руки вверх:
— …Ой, не то лекарство выпил?
Взгляд Пэй Сюаньгуя упал на Шэнь Цзуя, и он спросил:
— Ты подозреваешь его?
Шэнь Цзуй мягко улыбнулся:
— Не подозреваю. Я абсолютно уверен, что это он.
В этом мире слишком много бессердечных людей, и все они носят фальшивые маски. Он не верил, что начальник ничего не знал о пожаре — тот просто не пожелал ее спасать.
— Ты… — уездный начальник сгорал от ярости, но тут же поспешно умолк.
Пэй Сюаньгуй бесшумно прошел мимо него, направляясь прямо к человеку в центре залы, и произнес сверху вниз:
— Знаешь ли ты, почему я держу тебя запертым и не отпускаю?
Тут вновь зашла речь о том маленьком колокольчике, и длинные ресницы Шэнь Цзуя чуть дрогнули.
Он задал встречный вопрос:
— Почему же?
Ему всегда хотелось это узнать, но выяснить так и не удавалось.
В прошлой жизни Пэй Сюаньгуй точно так же держал его под замком, считая истинным убийцей, хотя Шэнь Цзуй был абсолютно непричастен к этому делу. Спустя семь дней, когда он вышел из темницы, преступление уже раскрыли, Нинсян погибла, а город Пинъян вернулся к своему прежнему мирному и безмятежному состоянию.
И лишь он навсегда потерял близкого друга.
Пэй Сюаньгуй перекрыл весь город и стер правду в порошок, из-за чего Шэнь Цзуй и затаил на него эту обиду.
Но ведь город Пинъян изначально был лишь поводом сбить спесь с владыки Восточного региона.
Это была насмешка над Пэй Сюаньгуем, покинувшим пределы Чжунчжоу и оказавшимся в плачевном положении.
Каковы же были его истинные намерения на сей раз?
— Если прошлой ночью окна никто не открывал, то как убийца сумел скрыться? — спросил он Шэнь Цзуя.
Мысли Шэнь Цзуя спутались, и он ответил:
— Через дверь.
—…
Пэй Сюаньгуй молчал секунд двенадцать, после чего холодно усмехнулся:
— То есть в начале пожара жена начальника даже не догадалась выйти через дверь или выпрыгнуть в окно?
Огонь бушевал до тех пор, пока всё не выгорело дотла, но двери и окна оставались нетронутыми — это следовало из выводов самого Шэнь Цзуя.
Если начальник не тушил пожар, то с чего бы его жене… позволить сжечь себя заживо?
— Ты не видел тот женский труп, но я могу рассказать тебе, — Пэй Сюаньгуй смотрел сверху вниз на сжавшийся на полу комочек.
Его голос был холоден, как лютый мороз в октябре, и каждое слово несло тяжесть золота.
— Когда она умерла, ее руки были аккуратно сложены на груди.
— И она улыбалась.
На этом моменте повествование прервалось. Не испугались ли все? Цзяоцзяо шлет объятия!
Глава 12: Хозяин Башни Обнимающая Луну
Слова Пэй Сюаньгуя прозвучали словно тяжелый удар молота.
Шэнь Цзуй вспомнил тот мимолетный взгляд: жена начальника лежала на кровати, почерневшая от огня, ее черты лица невозможно было различить — так как же он сам мог прийти к выводу, что…
Этот труп улыбался?
Погодите-ка.
Шэнь Цзуй внезапно кое о чем догадался.
Разве та поза при смерти не была… чересчур правильной?
-
— Не говоря уже о том, чтобы выбежать в дверь или выпрыгнуть из окна в начале пожара, она даже не попыталась сопротивляться хоть мгновение, — судебно-медицинский эксперт горько вздохнул.
Затем он опустился на колени, полностью теряя лицо:
— Ваш покорный слуга глуп и не смог обнаружить в теле супруги уездного начальника следов посторонних веществ…
Пэй Сюаньгуй держал в руке чашку чая, длинными пальцами легонько постукивая по стенке, и его взгляд был наполовину обращен на человека у его ног.
— Тогда скажи мне, отчего же она умерла?
Шэнь Цзуй чувствовал, что его слова застряли в горле.
Почему эта улика снова вела к нему?
Супруга уездного начальника погибла насильственной смертью, но не осознавала этого — такое возможно лишь по двум причинам:
Либо она была без сознания, либо отравлена.
Если всё обстояло так, как утверждал Пэй Сюаньгуй — она улыбалась и шла навстречу смерти добровольно, — оставался лишь второй вариант: перед смертью ее разум был подавлен и подчинен.
Шэнь Цзуй только что блеснул умом :-)
Но он все еще мог оправдаться и, тяжело вздохнув, произнес:
— Зачем мне ее убивать? Какая от этого выгода? Сплошные убытки, к чему мне навлекать на себя неприятности.
— Быть может, чтобы отвлечь внимание? — Цзи Фэн потер подбородок и сообразил вывод: — В городе произошло убийство, и вашему сиятельству уже не до тебя, воришки цветов. Скажи, я прав, братец Шэнь?
Досказав, Цзи Фэн толкнул плечом подозреваемого братца, ища похвалы.
— Верно, — усмехнулся Шэнь Цзуй. — Сегодня ночью я тебя прикончу!
Цзи Фэн вздрагиванием отреагировал на угрозу и послушно захлопнул рот.
Не успел Шэнь Цзуй снова заговорить, как сверху раздался прохладный голос:
— Убить так убить, разве для этого нужны причины?
Шэнь Цзуй встретился с ним взглядом, и его сердце слегка дрогнуло.
Этот безжалостный генерал был настоящим асурой, вышедшим с полей сражений, на чьем счету было бесчисленное множество жизней и чей путь лежал через горы трупов и реки крови. И сейчас он словно пытался понять, таков ли Шэнь Цзуй, как он сам.
Неизвестно почему, но у Шэнь Цзуя возникло ощущение, что скрыться от этого взгляда невозможно.
Все те глубоко запрятанные в костях и крови обиды, чудовищная жажда мести, родившаяся среди руин, и готовность вести смертный бой ради ниспровержения императорской власти в этой жизни — все это, казалось, было прочитано им с одного взгляда.
Сердце Шэнь Цзуя заколотилось как безумное, но он не отвел глаз, а вместо этого медленно улыбнулся.
— Идти против Пути, и в конце концов постигнуть возмездие кармы.
— Маленький человек с детства боялся даже курицу зарезать, не говоря уже о том, чтобы убить человека.
С этими словами он слегка опустил длинные ресницы, выглядя до крайности жалостливым и покорным.
Пэй Сюаньгуй холодно посмотрел на него и съязвил:
— У мертвой утки язык все еще твердый.
—…
Тут же он окинул этого белоснежного утенка презрительным взглядом сверху вниз и сообщил ему неоспоримый факт:
— Жизнь действительно подобна подёнке, но вот моря в сушу превращает кто-то совсем другой.
Шэнь Цзуй непонимающе посмотрел на него.
http://bllate.org/book/34584/4266818
Готово:
