Наверняка это был ядовитый порошок, к тому же в поразительном количестве. Он отбросил его в сторону.
Затем он взломал бутылочку из зеленого нефрита, внутри которой оказалось три маленьких нефритовых шарика.
Пэй Сюаньгуй высыпал два, один проглотил сам, а второй засунул Шэнь Цзую в раскрытый рот.
— Проглоти.
Шэнь Цзуй: «…»
Если это яд, неужели этот сумашедший пес собрался умереть вместе с ним?
Нефритовый шарик растаял во рту прохладным родником, Шэнь Цзуй проглотил его, и боль во всем теле притупилась.
Пэй Сюаньгуй тоже почувствовал чудесный эффект этого средства, его брови сошлись на переносице, но отбирать оставшуюся последнюю пилюлю он не стал, снова закрыл крышку и швырнул пузырек обратно.
— Еще посмеешь устроить смуту — лишишься жизни.
Пэй Сюаньгуй наконец заговорил нормально, не ограничиваясь тремя словами.
Он опустил взгляд на Шэнь Цзуя и замер.
Этого маленького похитителя цветов едва ли можно было назвать просто потрепанным: после не слишком нежного обыска его одежда растрепалась, глаза покраснели, и он в упор смотрел на него.
— Я хочу, чтобы ты извинился передо мной.
Пэй Сюаньгуй прищурился:
— С какой стати мне перед тобой извиняться?
Возможно, из-за того, что с самого утра он ничего не говорил, сейчас он произнес самую длинную фразу за всю свою жизнь:
— Служители закона ведут дело, и вне зависимости от того, имеем ли мы дело с убийцей из города Пинъян или серийным похитителем цветов, задерживать тебя — это в порядке вещей, не говоря уже о том, что ты ночью сбежал из тюрьмы, повсюду разбрасываешь яд и лжешь на каждом шагу.
То, что Пэй Сюаньгуй до сих пор не казнил его, можно было считать лишь проявлением строгости в расследовании нераскрытого преступления.
А этот капризный похититель цветов, сам устроивший беспорядок и пострадавший от боли, еще и смеет требовать извинений.
Шэнь Цзуй же произнес:
— В Башне Обнимающей Луну ты первый меня ранил.
Пэй Сюаньгуй не стал отрицать.
В последнее время в городе участились убийства женщин, а Шэнь Цзуй был главным подозреваемым. Заметив, как тесно они переплелись с другой жертвой, он подсознательно обнажил меч, чтобы разнять их.
Словно угадав его мысли, Шэнь Цзуй произнес:
— А что, если я не убийца?
Опущенную руку Пэй Сюаньгуя перехватили, приподняли и прижали к какому-то мягкому и ровному месту.
— Как ты намерен извиняться передо мной?
Лицо Пэй Сюаньгуя слегка изменилось, и когда он инстинктивно попытался выдернуть руку, то внезапно заметил, что похититель цветов дрожит.
Или, возможно, это были легкие спазмы от боли.
Он на мгновение замер, ослабив хватку, позволил Шэнь Цзую держать свою ладонь и холодно произнес:
— У похитителя цветов дурная слава по всей округе, чьих извинений ты рассчитываешь дождаться?
Этот маленький похититель цветов был молод и не понимал, как важно то, какими ярлыками его награждают.
Не говоря уже о том, что их общественное положение было несопоставимо.
Любой мелкий чиновник мог напасть на него под предлогом поимки похитителя цветов.
Пэй Сюаньгуй молча смотрел на него какое-то время, наблюдая, как тот бьется, словно пойманный зверек, и почему-то в его сердце зародилась странная, смутно знакомая тревога.
Долгое время спустя он разлепил губы:
— Если ты не убийца, я обещаю тебе компенсацию.
Длинные влажные респы Шэнь Цзуя дрогнули, после чего он разжал пальцы и выпустил его руку.
Шэнь Цзуй опустил голову, подобрал свои разбросанные потрепанные безделушки и кое-как запахнул растрепанную при обыске одежду. Белую ленту он завязывать так и не научился, поэтому просто кое-как обмотал ее вокруг своей узкой и тонкой талии.
Пэй Сюаньгуй молча следил за ним, не сдвинувшись с места.
— Мне не нужна твоя компенсация.
Уходя, Шэнь Цзуй бросил на него косой взгляд, в уголках его глаз мерцал холодный свет:
— Я верну должок силой.
Пока Шэнь Цзуй не вышел из павильона, позади послышался спокойный голос:
— Позволяю.
-
Ляо И быстрым шагом поднимался по ступеням и чуть не столкнулся с Шэнь Цзуем. Он уже нахмурился, собираясь отчитать прохожего, но, случайно встретившись с его влажными покрасневшими глазами на близком расстоянии, лишь на миг замер с заломленными бровями, а затем шагнул в сторону, стремительно обходя его.
— Не стой на дороге.
Шэнь Цзуй: «…»
— Господин, уездный судья города Пинъян прислал человека с вестью, что сегодня у него дома неотложные дела и он не сможет явиться на встречу, — быстро доложил Ляо И.
Пэй Сюаньгуй отвел взгляд и сжал ладонь:
— Что случилось?
Столичный сановник славился суровым нравом, и какой-то уездный чиновник вряд ли осмелился бы так просто продинамить его встречу.
Слова Ляо И заставили взгляд Пэй Сюаньгуя мгновенно похолодеть.
— Жена уездного судьи прошлой ночью была убита.
Пэй Сюаньгуй взмахнул рукавом и вышел наружу. Шэнь Цзуй как раз еще не успел спуститься по лестнице. Увидев это, Ляо И произнес:
— Я сейчас же прикажу отправить его в темницу под строгую охрану.
— Не нужно. — Холодный взгляд Пэй Сюаньгуй скользнул по хрупкой, подобно зеленеющему листу, фигуре.
— Сколько стражи ни поставь, удержать его не выйдет. Прошлой ночью он самовольно сбежал из тюрьмы, и это дело напрямую связано с ним.
Шэнь Цзуй: «?»
Пэй Сюаньгуй большими шагами направился к нему. Полы его одежд взметнулись от утреннего ветерка, а ветви цветущего дерева во дворе задели его плечо, взметнув в воздух россыпь бледно-фиолетовых лепестков.
— Отныне...
Пэй Сюаньгуй встретился взглядом с теми самыми персиковыми глазами, источающими особое очарование, и бесстрастно объявил:
— Я буду присматривать за ним лично.
—
С Новым годом!
Глава 8. Бубенцы налобной повязки
Сказав это, Пэй Сюаньгуй прошел мимо него, обдав ароматом прохладного горького фундука.
Их одежды на мгновение соприкоснулись, и Пэй Сюаньгуй бросил через плечо:
— Следуй за мной.
— Впредь не смей отходить от меня ни на шаг.
Шэнь Цзуй: «…»
Хотя все вышло не совсем так, как он задумывался, по крайней мере, цель была достигнута.
Изначально Шэнь Цзуй травил стражников ядом именно ради того, чтобы выбраться из темницы.
Тайши учил его: если чего-то хочешь, никогда не говори об этом прямо.
Целью Шэнь Цзуя был побег из темницы, но он не собирался заявлять об этом вслух — вместо этого он преподал Пэй Сюаньгую очевидный урок: эта темница меня не удержит.
Если сегодня я могу заставить тебя назвать меня дурачком, то завтра смогу сделать твою жизнь хуже смерти.
Поэтому куда разумнее было пойти на взаимные уступки и совместными усилиями рассеять этот туман.
Шэнь Цзуй смывает с себя подозрения, настоящий убийца выходит на свет, после чего они мирно расходятся и больше никогда не видятся (на самом деле нет).
Шэнь Цзуй был бы только рад запереть его в подземелье и замучить до полусмерти.
Но теперь…
Из темницы-то он выбрался.
Зато Пэй Сюаньгуй повесил на него невидимый замок… О нет… вполне себе видимый.
Шэнь Цзуй с бесстрастным лицом смотрел на кандалы в руках Ляо И и думал о своем.
— Разве для этих цепей нет размера поменьше? — поинтересовался Шэнь Цзуй.
Ляо И, в отличие от Цзи Фэна, не собирался шутить с ним — храня молчание, он молча застегнул браслет на его запястье. Хотя цепи были тяжелыми, идти они ему особо не мешали.
— Бряк.
Шэнь Цзуй легко качнул рукой, и кандалы без сопротивления рухнули на пол. Он слабо улыбнулся и снова спросил:
— У вас точно нет размера поменьше?
Ляо И: «…»
Ляо И поднял кандалы:
— Жди здесь.
Повозка была уже готова. Пэй Сюаньгуй как раз собирался забраться внутрь, когда Ляо И шепнул ему пару слов на ухо. Пэй Сюаньгуй перевел взгляд на Шэнь Цзуя, и его глаза остановились на тонкихобгоревших запястьях юноши.
Тончайшая белая марля едва прикрывала кости запястий, сквозь нее проступали еще не сошедшие красные следы.
Пэй Сюаньгуй занес ногу на ступеньку повозки:
— Подойди.
Будь это вчерашний день, Шэнь Цзуй непременно улыбнулся бы и без лишних слов запрыгнул внутрь.
Но они только что пережили неприятную стычку на грани жизни и смерти.
Врожденная вредная натура Шэнь Цзуя еще не дошла до той стадии великодушия, чтобы и дальше радостно улыбаться своему обидчику.
Пэй Сюаньгуй не стал настаивать:
— Не хочешь идти — будешь тащить повозку на себе.
Ляо И: «…………»
Шэнь Цзуй: «…………»
Повозка столичного сановника оказалась исключительно просторной и роскошной. Шэнь Цзуй устроился на мягких подушках, наблюдая, как пара искусно очерченных рук разливает чай.
Из-за многолетнего обращения с клинками и копьями руки Пэй Сюаньгуя не выглядели изнеженными или утонченными — они были покрыты шрамами и жесткими мозолями, это были руки вершителя судеб, леденящие кровь и смертоносные.
Заметив, что тот смотрит слишком пристально, Пэй Сюаньгуй замер на секунду, но продолжил наливать чай.
— Что, хочешь отрубить ее?
Шэнь Цзуй чуть было не выдал угу.
Он изогнул губы в легкой улыбке:
— Господин шутит, мне просто стало любопытно, что это за чай? До чего же изысканный и мягкий аромат.
Пэй Сюаньгуй ответил:
— Зеленый чай.
Шэнь Цзуй: «…»
Шэнь Цзую было лениво затевать с ним новый спор, в конце концов, он прекрасно знал, что язык у Пэй Сюаньгуя от природы такой — он никому не уступит и ни перед кем не станет церемониться.
Сейчас главным было расследование, и если он хотел тайком выяснить, отчего погибла Нинсян, ему никак нельзя было позволять Пэй Сюаньгую зацикливаться на его персоне.
Действовать нужно тихо…
— Цзинь-линь, цзинь-линь…
Тихий, серебристый и мелодичный перезвон заставил Шэнь Цзуя перевести взгляд на связку позолоченных маленьких колокольчиков.
Архаичный и глубокий оттенок металла выдавал долгие годы, но работа при этом была поразительно тонкой — стоило слегка качнуть их, как они издавали чистый перезвон.
Шэнь Цзуй замер, а взгляд его резко сузился.
Это же…
В прошлой жизни Пэй Сюаньгуй тоже подозревал его, и после того, как они начали спать на одном ложе, Шэнь Цзуй то и дело бесцеремонно добывал улики, устраивая погромы и переворачивая все вверх дном в его покоях.
Пэй Сюаньгуй все прекрасно понимал, но поскольку выступал в роли обидчика, он не мог ни сурово наказать его, ни заковать в кандалы.
Поэтому ему в голову пришла идея.
Повесить на этого воришку колокольчик.
В тот период своей жизни Шэнь Цзуй ненавидел эту вещь до скрежета в зубах.
И вот прошло совсем немного времени — с чего ради на нем снова оказался этот колокольчик?!
— Руку. — Пэй Сюаньгуй совершенно не заботилось, какие бури бушуют в чужой голове. Раз уж он решился таскать этого человека за собой, он не собирался оставлять ему ни малейшего шанса на совершение преступления.
Ладонь Шэнь Цзуя слегка сжалась в кулак, и прежде чем он успел ее протянуть, он снова услышал голос Пэй Сюаньгуя:
— Забудь.
Лицо Шэнь Цзуя расслабилось:
— Верно, сейчас это пока еще не нужно…
— Для тебя это слишком просто, — холодно бросил Пэй Сюаньгуй. — Подними ногу.
Шэнь Цзуй: «…»
Свежий ветер трепал занавески повозки. Пэй Сюаньгуй наклонился, привязывая колокольчик к его щиколотке, и его рука, привычная к казням и сражениям, случайно коснулась кожи, едва не заставив Шэнь Цзуя вздрогнуть от невольного трепета.
Человек, привыкший смотреть на всех свысока, склонил перед ним голову.
Но Шэнь Цзуй прекрасно знал.
Дело было вовсе не в том, что Пэй Сюаньгуй выделил его среди прочих, а в том, что этот его фирменный узел был завязан так, что впредь, как бы Шэнь Цзуй ни изворачивался, развязать его самостоятельно он не сможет.
Шэнь Цзуй: (▼ヘ▼#)
— Какая изящная вещица, — с натянутой улыбкой произнес Шэнь Цзуй. — Совсем не похожа на те колокольчики, что продаются на рынке. Если господин решил преподнести ее мне, это настоящее разбазаривание сокровищ…
Маленький похититель цветов ни в какую не упускал случая прощупать почву.
Пэй Сюаньгуй прекрасно все понимал, но поскольку он только что преподал ему урок, его запас терпения пока еще не иссяк.
Поэтому он лишь холодно бросил:
— Закрой рот.
Шэнь Цзуй: (▼ヘ▼#)
Он глубоко вздохнул, переводя взгляд на крошечный золотой колокольчик на своей щиколотке.
Хотя Шэнь Цзуй и любил красивые вещицы, этот треклятый колокольчик выдавал каждое его движение, его шаги находились прямо под носом у Пэй Сюаньгуя — как теперь устраивать пакости и вершить дела незаметно для всех?
С каких это пор в мире появились несокрушимые колокольчики?
Что вообще представляет из себя эта штука?..
http://bllate.org/book/34584/4266814
Готово:
