— Сегодня младшая дочь одного из сотрудников реквизиторского цеха заглянула на съёмочную площадку, и я поделился с ней стаканом, а потом оказалось, что мы купили на один меньше. Вы так и не пришли за своим, а мой уже был открыт, так что неудобно было отдавать его вам. Я как раз собирался выбежать за пределы съёмочной площадки, чтобы купить вам новый, когда встретил преподавателя Чжун Яо. Он сказал, что у них в группе у кого-то аллергия на манго, поэтому один лишний стакан достался мне.
Услышав половину, Чжоу Цзинвань сначала хотел отказаться, но, услышав имя Чжун Яо, словно поддавшись какому-то наитию, взял стакан.
— Манговый сок?
— Да. Вчера я ходил к преподавателю Чжуну за советом и принёс ему молочный чай, но не ожидал, что преподаватель Чжун скажет, будто не любит молочный чай, а вот манговый сок его вполне устроил бы. Сегодня я поспешил и сразу всё подготовил.
Чжоу Цзинвань посмотрел на сок в своей руке.
Цзян Лэй не знал, что манговый сок, а не молочный чай любил вовсе не Чжун Яо, а он сам, Чжоу Цзинвань.
Вокруг Чжоу Цзинваня всегда толпилось много людей.
Как только Цзян Лэй ушёл, к нему приблизился Янь Юйхуа.
После завершения съёмок сцен с участием Лайонса в женском образе съёмочный график стал не таким напряжённым.
Сегодня съёмки удалось завершить аккурат перед обеденным перерывом, и Янь Юйхуа отпустил всю съёмочную группу отдохнуть.
Чжоу Цзинвань поставил манговый сок в сторонку и поднялся навстречу Янь Юйхуа.
— Профессор Чжоу, сидите, сидите, не нужно вставать специально.
— Режиссёр Янь, вы тоже присаживайтесь.
— Профессор Чжоу, сцены с Лайонсом почти отсняты, ещё неделя — и можно будет закрывать проект, — сказал Янь Юйхуа. — С этой частью проблем нет, но как мы поступим с ролью принца Бота, которая имеет ключевое значение?
Чжоу Цзинвань ответил не сразу, его взгляд снова упал на стакан с манговым соком.
— Э? Этот парень Цзян Лэй устроил для вас особые условия? Почему у всех остальных молочный чай, а у вас — манговый сок?
Чжоу Цзинвань опустил голову и улыбнулся:
— Это я люблю манговый сок.
Янь Юйхуа на мгновение замер. Глядя на улыбку Чжоу Цзинваня, он лишь спустя какое-то время произнёс:
— Профессор Чжоу, ваша улыбка сейчас так похожа на улыбку Чжун Яо.
Это была вежливая и отстранённая улыбка.
Когда-то улыбка Чжун Яо была бурной, проникающей прямо в сердце, и лишь Чжоу Цзинвань всегда был осторожен и внимателен к каждой мелочи.
Заметив, что Чжоу Цзинвань снова замолчал, Янь Юйхуа, вероятно, сообразив, что сболтнул лишнего, кашлянул пару раз и сменил тему:
— Говорят, сегодня во второй половине дня вы отправляетесь читать лекцию в киноакадемию? Вы уже официально оформляетесь туда на работу?
Чжоу Цзинвань покачал головой:
— Это лишь временное замещение. Находясь на родине, помимо съёмок, в свободное время я занимаюсь благотворительными лекциями, так что время не тратится впустую.
— Ладно, тогда… — Янь Юйхуа поднялся на ноги и отряхнул брюки. — Я пойду, надо обсудить сцены с актёрами. А насчёт роли принца Бота, профессор Чжоу, подумайте ещё немного.
— Хорошо, сразу после лекции я вернусь как можно скорее.
— Не нужно, не нужно, — Янь Юйхуа торопливо замахал рукой. — Сегодня смен немного, ничего важного не предвидеться, вы полностью сосредоточьтесь на лекции.
Чжоу Цзинвань уже поднялся, провожая Янь Юйхуа взглядом, но заметил, что тот топчется на месте, колеблясь.
Только он собрался спросить в чём дело, как Янь Юйхуа, словно приняв какое-то решение, повернулся вполоборота и тихо сказал:
— Сегодня семидесятая годовщина основания Университета Z. Руководство вуза передало пригласительные билеты и мне, и Чжун Яо. Чжун Яо, судя по всему, поедет туда во второй половине дня.
Сказав это, Янь Юйхуа бросил взгляд, значение которого сводилось к тому, что он сообщил всё, что мог, а остальное Чжоу Цзинвань должен решить сам, и быстрой походкой удалился.
Зная о сегодняшнем юбилее Университета Z, режиссёр Чэнь намеренно не стал планировать на этот день съёмки двух выпускников этого вуза — Чжун Яо и Линь И.
Изначально режиссёр Чэнь хотел, чтобы Линь И и Чжун Яо поехали вместе, заодно воспользовавшись случаем для продвижения фильма «Поиск единственного».
Однако у Линь И неожиданно появилось коммерческое мероприятие, которое он должен был посетить. Он лишь на ходу бросил Чжун Яо пару слов о том, чтобы тот ехал первым, и уехал.
Чжун Яо не стал предупреждать Сюй Хун и Сюй Линя о своём визите в Университет Z и не взял с собой ни единого человека из своей команды.
Он появился на территории кампуса Университета Z в спортивном худи, джинсах и кроссовках.
Перед выходом Чжун Яо захватил с собой с вешалки у входа бейсболку, зачесал свои слегка вьющиеся тёмно-каштановые волосы средней длины под кепку, и лишь пару прядей выбились наружу во время резких движений.
Идя среди студентов, он выглядел просто как отстранённый и крутой первокурсник, только что ступивший на порог университета.
На нём не было ни маски, ни солнцезащитных очков. Студенты на территории кампуса спешили по своим делам, готовясь к праздничным выступлениям, которые должны были начаться в шесть часов вечера, и никто не обратил внимания на то, что среди них затесалась настоящая звезда.
Чжун Яо не стал направляться к месту встречи в назначенное организаторами время. Он приехал намного раньше, потому что хотел заглянуть в те места, где бывал раньше.
Проходя мимо аудитории социологического факультета, он услышал доносившиеся снаружи торопливые шаги и голоса студентов.
Они обсуждали приезд какого-то зарубежного профессора, который должен был прочитать лекцию по очень узкой теме — гендерной дисфории у подростков. Подобное направление в стране встречалось крайне редко, и ради благополучного выпуска студенты обычно избегали столь спорных тем.
Поэтому всем было любопытно послушать эту лекцию.
Это привлекло и внимание Чжун Яо: его мечтой студенческих років было снять квир-фильм, посвящённый именно гендерной дисфории у подростков, — то есть ту самую ленту «Обратный отсчет», съёмки которой шли прямо сейчас.
Чжун Яо вошёл внутрь.
Просторный зал был полностью забит студентами, а на огромном экране в самом центре сцены красовались имя докладчика и его фотография.
Это был Чжоу Цзинвань.
Чжун Яо на мгновение замер на месте, но пока он стоял в растерянности, спешно протискивавшийся сзади сокурсник толкнул его прямо к одному из свободных мест.
Чжоу Яо натянул козырёк кепки ниже и автоматически сел.
В аудитории на мгновение поднялся шум, после чего Чжоу Цзинвань вышел из-за кулис к трибуне.
Лишь теперь Чжун Яо смог по-настоящему, в полную силу взглянуть на Чжоу Цзинваня.
В нём по-прежнему угадывалось то же ослепительное ощущение человека, которому подвластно абсолютно всё.
Вот только в его взгляде появилось гораздо больше спокойствия и глубины по сравнению с тем, что было пять лет назад.
Пять лет — это вовсе не миг.
Это срок, способный полностью изменить склад характера человека, как это случилось, например, с самим Чжун Яо.
— Скажите, студенты, с самого ли рождения вы знали, относитесь ли вы к мужскому полу или к женскому?
— Задам ещё один, более прямой вопрос: доводилось ли кому-нибудь из вас, узнав от родителей о том, как принято справлять нужду представителям вашего пола, самостоятельно пробовать уникальный способ посещения туалета, свойственный противоположному полу?
— Или случалось ли вам когда-нибудь сомневаться в собственном поле? И когда вы утверждаете, что хотите быть мужчиной или женщиной, действительно ли вы этого желаете, или просто завидуете тем привилегиям, которые может дать другой пол?
— Как вы считаете, связано ли то, как вы внутренне определяете собственный гендер, с полом тех людей, к которым у вас возникает романтический интерес?
Эта лекция продолжалась ровно три с половиной часа. Студенты, которые обычно засыпали уже через полтора часа обычных лекций, здесь слушали с нарастающим интересом.
Изначально на мероприятие отводилось три часа, но из-за бурных и активных вопросов студентов оно затянулось ещё больше чем на полчаса.
Когда лекция подошла к концу, все вдруг осознали, что до начала праздничного концерта остаётся менее двух часов.
Полные юношеской энергии студенты вновь с шумом и суетой побежали в другую часть кампуса.
Чжун Яо неторопливой походкой направился туда, куда изначально планировал заглянуть.
Там рос старый баньян. Именно под этим деревом была сделана та фотография, которая облетела весь интернет и окончательно закрепила за Чжун Яо клеймо стопроцентного гея: студент операторского факультета киноакадемии запечатлел, как они с Чжоу Цзинванем обнимаются и целуются.
Подойдя к старому баньяну, Чжун Яо протянул правую руку и мягко коснулся его потрескавшейся коры.
Прошло столько лет, и лишь этот старый баньян по-прежнему неколебимо стоял на своём месте.
— Чжун Яо, — раздался за спиной голос Чжоу Цзинваня.
Первой реакцией Чжун Яо было желание уйти, но его руку уже перехватили.
Одной рукой он засунул пасть в карман брюк, а вторую сжимал Чжоу Цзинвань, в то время как сам он подался корпусом вперед, пытаясь вырваться.
— Я так и знал, что ты придёшь сюда, — произнёс Чжоу Цзинвань.
Собравшись с мыслями, Чжун Яо резко развернулся, выдернул руку и с улыбкой произнёс:
— Не ожидал, что ты тоже здесь объявишься.
Чжоу Цзинвань ответил:
— За столько лет университет сильно изменился, но это дерево осталось прежним.
— Изменилось, — возразил Чжун Яо. — Прибавилось пять годовых колец, кора стала суше и трещины глубже, неизменной осталась лишь жажда жизни.
— Давай прогуляемся, — предложил Чжоу Цзинвань.
Чжун Яо ничего не ответил, но, помедлив несколько секунд, всё же шагнул к Чжоу Цзинваню и пошёл рядом с ним плечом к плечу, точно так же, как во времена их студенческой юности.
Глава 15. Скульптура и танцор
На самом деле в университете изменилось абсолютно всё.
Столовую ремонтировали раз за разом: когда-то простые вторая и четвёртые столовые теперь превратились в единый студенческий комбинат питания.
Резиновое покрытие на стадионе только что заменили на более устойчивое к повреждениям.
Баскетбольных площадок тоже стало больше, появились две крытые.
Неизменными оставались лишь лица юных, полных жизни студентов, которые каждый год заполняли университетские дворы.
Шагая по студенческому кампусу и глядя на некогда такие знакомые дорожки и спортивные площадки, Чжоу Яо и Чжоу Цзинвань, казалось, позабыли обо всём, что произошло в прошлом. Они вели себя как два старых друга, не видевшихся много лет, и просто болтали о пустяках.
Постепенно сгущались сумерки, и со стороны концертного зала на восточной стороне кампуса доносились звуки праздничной музыки — университетский вечер должен был начаться с минуты на минуту.
Чжун Яо спросил:
— Разве ты не пойдёшь туда?
Чжоу Цзинвань покачал головой:
— Я больше не студент физического факультета и не выпускник социологического, у меня нет никакого повода появляться там.
Чжун Яо тихо усмехнулся и с самоиронией произнёс:
— Я тоже.
— Ваш фильм, — Чжоу Цзинвань имел в виду «Поиск единственного», — разве не нуждается в рекламе?
— Линь И пойдёт туда, его репутация намного лучше моей... — Чжун Яо запнулся, а затем добавил: — Между мной и Линь И нет тех отношений, о которых болтают вокруг.
— Я знаю, — без малейшего колебания ответил Чжоу Цзинвань.
Чжун Яо и сам не понимал, почему ему вдруг захотелось объясниться перед Чжоу Цзинванем, причём язык явно опередил мысли. К тому моменту, как он сообразил, что произошло, Чжоу Цзинвань уже дал свой ответ.
Мысленно Чжун Яо горько усмехнулся: перед Чжоу Цзинванем он никогда не умел быть жёстким и никогда не мог проявить настоящую холодность.
Ничего хорошего в этом не было, мысленно признался себе Чжун Яо, снимая кепку и взъерошивая волосы.
— Если, — неожиданно произнёс Чжоу Цзинвань, — я предложу тебе сыграть принца Бота, ты согласишься?
Чжун Яо снова натянул бейсболку, тщательно разгладил под ней волосы, и козырёк опустился ещё ниже, чем прежде.
Услышав этот вопрос от Чжоу Цзинваня, он не стал отвечать сразу. Помолчав несколько секунд, он задал встречный вопрос:
— А ты сам хорошо понимаешь принца Бота?
Этот вопрос поставил Чжоу Цзинваня в тупик, и он не нашёлся с ответом.
Чжун Яо продолжил:
— Я знаю лишь того принца Бота, который повстречал Лайонса, познал его душу и шёл с ним рука об руку. Но я совершенно не понимаю того принца Бота, из-за которого Лайонс в конце концов бросается в реку и погибает.
http://bllate.org/book/34571/4264713
Готово:
