Спустя мгновение он похлопал себя по руке, но в конце концов ничего больше не сказал.
Машина остановилась у ворот коттеджного посёлка, и они попрощались.
Ин Чэн направился к дому со скейтбордом в руках.
Кодовый замок открылся, и из гостиной донеслись привычные, до тошноты надоевшие звуки вечерних новостей.
На обувной полке в прихожей появилась пара мужских туфель. Ин Чэн прошёл мимо них с абсолютно равнодушным видом, вытащил тапочки и переобулся.
В гостиной на диване сидели два человека.
Одна — его благоверная матушка, а второй — любящий отец, которого все восхваляли как образцового мужа.
Цинь Синьчжу бросила на него взгляд и холодно произнесла: — Семь часов. Ты опоздал к ужину.
Статья двадцать первая семейного кодекса семьи Ин гласила: во время каникул необходимо возвращаться домой не позже половины шестого вечера.
Ин Лянь сказал: — Сяо Чэн, иди сюда, садись.
Статья двадцать третья семейного кодекса: поужинав дома, все обязаны вовремя смотреть программу Время.
Ин Чэн усмехнулся, переводя взгляд на эту парочку, разыгрывающую спектакль доброго и злого полицейских.
— Я еще не ел.
Брови Цинь Синьчжу слегка нахмурились: — Время ужина уже прошло.
— Я знаю, — небрежно бросил Ин Чэн, — поэтому собираюсь заказать доставку.
Заказ еды на дом в нетипичное для приёма пищи время в семье Ин относился к категории запретных тем.
Естественно, брови Цинь Синьчжу тут же сошлись на переносице от гнева.
Отец, Ин Лянь, решил прибегнуть к воспитательной беседе и мягко произнёс: — Сяо Чэн, впредь возвращайся домой пораньше, чтобы ужинать вместе с нами. Никаких доставок.
Словно желая добиться обратного эффекта, Ин Чэн добавил: — Я ездил кататься на спорткаре. Далеко, поэтому не успел к ужину.
Стоило ему это произнести, как Цинь Синьчжу тут же прикрикнула на него:
— Чем ты вообще занимаешься целыми днями и что за глупости творишь?! Кто тебяувёз, уж не этот ли Ло Тяньси?
Даже отчитывая сына, эта мать не опускалась до крика.
Какой бы злой она ни была, она оставалась идеальной благородной девицей из приличной семьи.
Ин Чэн уже хотел было возразить, но почему-то в голове внезапно вспыхнул донельзя наглый и заносчивый образ Тан Синчэня.
Особенно его фраза: «Какое вам до этого собачье дело?»
Он немного замялся, но повторил всё слово в слово.
Чётко и чеканно он произнёс:
— Какое вам до этого собачье дело?
Лица супругов мгновенно изменились.
Ин Чэн в весьма неплохом настроении направился на второй этаж.
Достав телефон, он прямо при них сделал заказ из службы доставки.
— Одну порцию риса с тушеной говядиной, доставить в коттеджный посёлок Таньтинъюань.
Почти в каждой ключевой старшей школе царил один и тот же порядок: каникулы никогда не длились положенный срок, сокращаясь до удручающих пределов.
Стоило миновать восьми дням, как средняя школа при Университете Инин в строгом соответствии со своими славными традициями возобновила занятия почти на месяц раньше срока.
Противостояние Ин Чэня с образцовой супружеской парой также временно ушло на перемирие.
В конце концов, после начала занятий сутки напролёт проводишь вне дома, и лишь возвращаясь после вечерней самоподготовки, приходилось ненадолго лицезреть эти два лица.
Подобный уровень общения Ин Чэн ещё кое-как мог вынести.
Правда, после того как в прошлый раз он заказал домой доставку, Цинь Синьчжу, хоть и не бросилась выкидывать его порцию говядины с рисом, на следующий же день урезала карманные расходы ровно наполовину.
Карманные деньги в семье Ин выдавались еженедельно.
Двести юаней в неделю, причём каждая трата подлежала строгой отчётности с точностью до копейки.
Если на какой-то неделе происходил перерасход, вне зависимости от того, была ли причина уважительной, неизбежно следовало наказание.
До тринадцати лет Ин Чэн ещё трепетал перед этими правилами, вечно всё высчитывая и боясь потратить лишнюю монету.
Теперь же ему было абсолютно всё равно — на его собственное имя была оформлена карта с весьма солидной суммой на счете.
Поэтому давала семья Ин деньги на карманные расходы или нет, для него не имело никакого значения.
В первый учебный день разрядился гироскутер.
Брать такси возле коттеджного посёлка было не слишком удобно, и Ин Чэн явился в школу минут на десять позже обычного, практически к самому звонку.
Едва переступив порог класса, он окунулся в волну шумных голосов.
Только что вернувшись с каникул, ученики были изрядно возбуждены.
Все наперебой о чём-то болтали, и даже приближавшийся звонок вовсе не предвещал конца этому галдежу.
Ин Чэн лениво бросил взгляд на класс и заметил, что расстановка парт изменилась.
На его привычном месте сидела какая-то девушка, а его собственная парта бесследно исчезла.
Подойдя ближе, Ин Чэн постучал по краю чужой парты.
— Где моя парта?
Сюй Цзымэн как раз приклеивала стикеры на тетрадь и при звуке его голоса подняла голову.
Узнав его, она задрала подбородок в сторону учительского стола и злорадно усмехнулась: — Вон там. Поздравляю, мой дорогой сокашник, с сегодняшнего дня ты счастливчик обладатель VIP-места.
Ин Чэн перевёл взгляд и увидел одиноко стоящую у преподавательского стола никем не занятую парту.
Его лицо мгновенно помрачнело.
— Кто пересадил?
— Классный руководитель, а кто ещё, — ответила Сюй Цзымэн. — С самого раннего утра всех перетасовал.
В старших классах средней школы при Университете Инин насчитывалось всего три профильных класса повышенной сложности. В отличие от остальных классов, обозначавшихся цифрами, их называли классами A, B и C.
Ученики этих классов чем бы ни занимались, всегда выстраивались по ранжиру в строгом соответствии с успеваемостью.
Пересаживание за парты исключением не являлось.
Ин Чэн неизменно занимал первое место как в классе A, так и во всей параллели, из года в год уверенно удерживая лидерство как на больших, так и на малых экзаменах.
Более того, во время прошлогоднего совместного экзамена восьми школ Инина он обошёл учеников Первой школы и занял первое место по всему городу.
Так что Ло Тяньси ничуть не преувеличивал — он действительно был выдающимся отличником.
А супергениальным ученикам полагалось право самим выбирать себе места.
Раньше Ин Чэн неизменно выбирал пятый ряд у окна, а Сюй Цзымэн, вечно занимавшая вторую строчку рейтинга, неизменно оказывалась его соседкой.
Они сидели вместе уже раз семь или восемь, и их отношения были вполне сносными.
Она также оставалась единственной одноклассницей, с которой он поддерживал хоть какое-то подобие близкого общения.
Но на сей раз, по неизвестной причине, классный руководитель не позволил Ин Чэню самому выбрать место, а распорядился всем по своему усмотрению.
Да еще и определил его на совершенно безумное место.
Сюй Цзымэн полюбопытствовала: — Чем это ты ему насолил? Тебя услали вон туда. Ну теперь-то красота: весь класс сможет в режиме триста шестьдесят градусов без единой мертвой зоны любоваться профилем нашего красавчика Ин. Десять страшных казней — и те меркнут на фоне такого наказания.
Игнорируя ее подначки, Ин Чэн развернулся и вышел из класса.
В учительской сидел всего один преподаватель, и Ин Чэн постучал костяшками пальцев по двери.
http://bllate.org/book/34570/4264506
Готово:
