Гарри заново начал учиться в Хогвартсе.
Квирелл пропал, а новым профессором Защиты от темных искусств стал невероятно красивый мужчина.
Тем временем на факультет Гриффиндор поступил студент по имени Том, который оказался соседом Гарри по комнате.
Кто же из них на самом деле Волан-де-Морт? Гарри растерян...
Вставай! Вставай! Живей!
Гарри проснулся от испуга. Его тетя снова стучала в дверь его чулана.
Вставай! — провизжала она. Гарри услышал, как она направилась на кухню, а затем раздался звук шуршавшей сковородки, которую поставили на плиту. Он перевернулся спиной к двери, изо всех сил пытаясь вспомнить прерванный сон. Это был хороший сон: Хагрид бережно нес его, они встретили Сириуса, и Сириус одолжил Хагриду свой летающий мотоцикл, а Хагрид прижимал его к себе, пока они летели над большей частью Англии, и по дороге он заснул...
Ты встал? — тетя снова оказалась у двери, и ее допрос оборвал воспоминания Гарри.
Гарри наполовину приподнялся, шаря рукой по тумбочке в поисках очков:
— Скоро.
— Скоро — так шевелись, я хочу, чтобы ты следил за беконом. Попробуй только дать ему подгореть. Я хочу, чтобы в день рождения Дадли все прошло гладко.
Ну да, пройдет гладко, если только вы не поедете в зоопарк, тогда эта цель станет куда более недостижимой... Гарри медленно вылез из постели и принялся искать носки. Ему казалось, что он способен понять отношение к нему семьи тети, но даже зная, что его кузен и тетя все-таки в какой-то мере о нем заботятся, переживать все это заново, будучи морально готовым, все равно было неприятно. Все, что он мог делать, — это держаться на расстоянии вытянутой руки от дяди Вернона, как можно реже попадаться на глаза Дадли, беспрекословно подчиняться приказам тети Петунии и хоть немного контролировать направление выбросов магии, когда приезжает тетя Мардж... В конце концов, ему на роду написано убить Волан-де-Морта, ну или, возможно, быть убитым Волан-де-Мортом...
Гарри оделся и по коридору направился на кухню. Стол и диван, как и в его воспоминаниях, утопали в пестрой подарочной упаковке; бросив на них лишь беглый взгляд, он перевел глаза на шипящую сковородку перед собой. Они действительно собирались в зоопарк, а Гарри, само собой, по обыкновению должны были спихнуть на попечение старухи Фигг.
Однако безмятежное настроение семейства Дурсль в гостиной было мгновенно стерто телефонным звонком: та старая мадам-маггл сломала ногу. Под фальшивый плач Дадли, визг тети Петунии и рев дяди Вернона Гарри с ленивым видом выдвинул требование, которому было заведомо суждено получить отказ:
— Оставьте меня дома одного.
Хотя Гарри был уверен, что ведет себя куда более угодным для тети и ее семьи образом, чем в прошлый раз, недовольные Дурсли все равно взяли его с собой. Сидя на заднем сиденье, он говорил себе про себя: вот увидите, это и есть инерция истории. И в прошлый раз, и в этот он предпочел бы остаться дома один, но ничего не вышло.
Он и сам не понимал, как такое возможно. По идее, он — истинный хозяин Бузинной волшебной палочки, так почему же отраженное ею заклятие перенесло его на семнадцать лет назад? Разве Дамблдор прежде не говорил, что Волан-де-Морт собственноручно уничтожил собственный крестраж? Значит, убить его самого — и дело должно было увенчаться успехом! Неужели у Убивающего заклинания имелись какие-то неведомые свойства? Или же последнее непроизнесенное заклинание Волан-де-Морта вовсе не было Авадой Кедаврой? Он никак не мог взять в толк, какое еще заклинание Волан-де-Морт мог произнести в тот момент...
Он уже подумывал о том, чтобы отправиться в албанские леса и прикончить ослабленного Волан-де-Морта, но, не говоря уже о его детской силе магии (вообще-то Гарри сомневался, что его собственный уровень культивации когда-либо сравняется с мощью Волан-де-Морта) и огромном расстоянии, непреодолимым препятствием становилась тетя Петуния — она всегда строго следила за тем, чтобы Гарри оставался под ее надзором. И уж тем более не стоит забывать, что у него еще не было его остролистовой волшебной палочки; без волшебной палочки как он собирался убить призрака Волан-де-Морта? Уповать на неконтролируемые детские выбросы магии?
Что же касается идеи найти кого-то, кто отправился бы вместо него, Гарри даже не рассматривал этот вариант. Учитывая хитрость Волан-де-Морта, безопаснее было бы отправить Дамблдора, однако Гарри хотел, чтобы его обожаемый директор прожил подольше — если быть точным, он считал, что жертвы всех остальных, кроме него самого, можно было избежать. Жизнь одного человека могла бы спасти невесть сколько жизней, оптимистично думал Гарри, сделка была вполне выгодной.
Разумеется, Гарри задумывался и о том, не вернулся ли Волан-де-Морт на самом деле. Но за десять лет ничего не произошло. В мире магглов стояло полное затишье. Хотя он и не помнил, чтобы Волан-де-Морт перед тем, как убить его, обронил какую-то бессвязную фразу, как он мог рассчитывать на то, что воспоминания трехмесячного младенца окажутся цельными? К тому же Волан-де-Морт действительно применил к нему смертельное проклятие и действительно исчез — с его умом и характером он никак не мог, заведомо зная исход, великодушно идти на смерть, и уж тем только паче не мог, оставшись в живых, прятаться одиннадцать лет... Только подумайте: целых семь крестражей!
При этой мысли Гарри машинально дотронулся до лба. Ему даже начали нравиться его быстро растущие волосы — они отлично скрывали шрам, а ему совсем не улыбалось, чтобы каждый пялился на эту отметину в виде молнии. Он был уверен, что ощущение жжения в шраме ему тоже не придется по вкусу, но, к счастью, пока все было в полном порядке, совершенно как у обычных людей.
Таким образом, если представится возможность, у него появится куда больше шансов убить Волан-де-Морта заранее, ведь он знал почти все, что должно произойти... Конечно, действуя в одиночку, он не мог позволить своим друзьям оказаться в опасности... Дамблдор с его длинной белой бородой, язвительный, но умеющий терпеть Снегг, его белоснежная верная Букля... А еще Сириус: стоило Гарри вспомнить, как тот падал за арку, у него внутри все словно свинцом наливалось и скручивалось в узел, причиняя жгучую боль...
Если ценой собственной крови можно было купить победу в войне, это в любом случае того стоило... Голова Гарри была набита думами о Волан-де-Морте, и он не услышал ни единого слова из тех тихо звучавших угроз, что сыпал дядя Вернон.На самом деле, когда он оставался один, помимо воспоминаний о счастливых временах с друзьями, больше всего он думал о том, когда сможет столкнуться с Волан-де-Мортом, и о методах борьбы с ним. Поскольку при мысли об этом он забывал обо всем остальном, то игнорировал немало провокаций Дадли и криков Дурслей, благодаря чему избежал побоев и даже съел несколько сытных обедов. Дурсли были чрезвычайно довольны его постоянной рассеянностью и заторможенностью, к тому же Гарри вел себя послушно, не пререкался, не задавал вопросов и почти не доставлял хлопот. Когда Гарри пошел в начальную школу, они выделили ему под спальню часть бывшего чулана для игрушек Дадли на втором этаже — при условии, что он будет тихо сидеть, когда к ним приходят гости. Для нынешнего Гарри это было проще простого, поэтому даже истерики и бурный гнев Дадли не смогли изменить решение Дурслей.
Машина остановилась. Гарри поднял голову и увидел у входа в зоопарк за стеклом машины множество людей с детьми, точно таких же, как Дурсли. Дадли всю дорогу не сказал Гарри ни слова и, едва добравшись до места, выскочил из машины с максимальной скоростью, не забыв хлопнуть дверцей прямо перед носом Гарри. О, детские капризы, — равнодушно подумал Гарри, толкая дверь. — Какая детская и скучная выходка! Теперь он более-менее разобрался в характере своего кузины: стоит только не обращать на него внимания, как через некоторое время тот сам со скуки уйдет.
Если бы только папа и мама были живы... Гарри медленно плелся позади семьи Дурслей, соблюдая определенную дистанцию, как того требовал дядя Вернон. Повсюду были родители с детьми, и он никак не мог не вспомнить, как его рыжеволосая мама ласково улыбалась ему. А папа еще запускал дымовые колечки, чтобы позабавить его, правда? Самым счастливым моментом с момента перерождения для Гарри были те самые первые минуты. Хотя Волан-де-Морт появился очень скоро...
Впрочем, это действительно немного странно, не так ли? Троекратное заклинание, которое он применил тогда, и которое никогда раньше не видел. Все было тихо и мирно, это правда, но Гарри почему-то казалось, что что-то изменилось.
Сами того не заметив, они подошли к террариуму. Гарри посмотрел, как Дадли высовывает язык гигантскому питону за стеклом, корчит рожи, стучит по стеклу и громко кричит, но не может заставить змею сдвинуться с места хотя бы на дюйм, после чего с сильнейшим разочарованием утаскивает дядю Вернона прочь. Гарри подошел ближе, не решаясь повторить попытку. Штраф за такое не страшен, но последовавшее за этим снижение стандартов питания — это огромная проблема, раз уж он не собирается полагаться на друзей, он должен держать свое тело в хорошей форме, верно?
Как раз когда он колебался, Гарри внезапно ощутил мощнейшую, всесокрушающую волну радости, накатившую из ниоткуда. Заметив, что его собственное отражение в стекле широко разинуло рот, его первой реакцией было прикрыть его рукой, пока оно не расхохоталось в голос. А ведь он только что вовсе не думал ни о чем радостном! Гарри уставился на свое отражение: человек, испытавший столь глубокое удовлетворение, был явно не он, а значит — Волан-де-Морт!
И впрямь что-то изменилось... Гарри вовсе не считал, что то, от чего Волан-де-Морт приходит в такой восторг, может обернуться благом для него самого. Он все хотел сделать одну вещь... и только что это удалось... Гарри постарался вникнуть в свои ощущения, желая узнать, чего именно добился Волан-де-Морт. Но это чувство исчезло так мгновенно, что Гарри даже усомнился, не было ли то минутное веселье лишь галлюцинацией.
Нет... Неужели Волан-де-Морт уже догадался об их связи? Гарри уперся обеими руками в прозрачное стекло перед собой: неужели после стольких дней затишья ситуация вновь стремительно покатилась под откос? Гарри тряхнул головой, стараясь прочистить мозги. А может, Волан-де-Морт вообще ничего не заметил, просто его самообладание настолько безупречно, что он успел успокоиться раньше, чем Гарри успел выведать хоть что-то стоящее?
Гарри отчаянно жаждал узнать то, о чем понятия не имел. Но у него ничего не вышло, и как раз когда он в досаде собрался удариться лбом о стекло, до его слуха донесся тоненький голосок:
— Эй, это он о тебе говорит?
Гарри резко поднял голову и почти сразу заметил, что свернувшаяся кольцами змея перед ним почему-то подняла треугольную голову:
— О боже, точно он.
Змея окинула Гарри взглядом с головы до ног с почти неподдельным интересом (хотя Гарри сильно сомневался, что в этих желтых глазах действительно можно прочесть змеиные эмоции), затем качнула головой из стороны в сторону (почему-то Гарри показалось, что змея не слишком высоко его оценивает) и съежилась обратно. Снова сворачиваясь в кольца, она бормотала себе под нос:
— О... пресвятая дева... этот-то точно не годится...
Его, кажется, только что... презрела обыкновенная змея? Гарри остолбенел.
— Он? Кто он? Сюда приходил кто-то еще, кто умеет говорить на Парселтанге? — поспешно допытывался он, ему казалось, что он услышал невероятную новость.
Но мистер — или мисс — змея по-прежнему лениво свернулась клубком, повернувшись к Гарри чешуей с ромбовидным узором, и полностью делала вид, что ничего не слышит. Как бы Гарри ни бесновался и ни топал ногами, она больше не шевельнулась ни единым разом.
В то же время в Хогсмиде.
Деревянная дверь бара «Три метлы» отворилась, и висевший над ней колокольчик издал звенящий звук. Вошел мужчина в абсолютно черной мантии волшебника и направился прямо к столику в углу.
— Добрый день, что-нибудь желаете? — хозяйка паба мадам Росмерта, только что протиравшая стаканы, выглянула из-за стойки и приветливо окликнула гостя. Когда мужчина устроился за столом и поднял голову, она тут же замерла на месте. Мерлин мой! Она еще никогда не видела столь прекрасного волшебника!
— Пожалуй, стаканчик вашего фирменного напитка, — мужчина улыбнулся, слегка нахмурившись с видом некоторой неловкости: — Простите... я слышал, что здешняя хозяйка готовит лучше всех, но я здесь впервые, чужеземец, и надеюсь на понимание прекрасной дамы?
— О... о, конечно! Добро пожаловать! — Росмерта с трудом оторвалась от созерцания этой улыбки и поспешила снять с полки пузатую бутылку в сияющих разводах: — Тогда попробуйте это, наше лучшее медовое вино, выдержанное в дубовой бочке, я только что подняла его из погреба...
Мужчина наблюдал за тем, как она суетится, а уголки его губ тронула холодная усмешка, но Росмерта, опустив голову в поисках подходящего стакана, этого не заметила. Наконец отпив глоток медово-желтой пенистой жидкости, он произнес заготовленную фразу:
— И вправду великолепно! Похоже, отныне меня ждут приятные трапезы.
Росмерта, стоя за стойкой и то и дело украдкой поглядывая в его сторону, тотчас ухватилась за нить разговора:
— Отныне? Выходит, вы...
Мужчина опустил бокал, одарив ее еще более широкой улыбкой:
— Думаю, вы угадали. со следующего семестра я начинаю преподавать в Хогвартсе.
Росмерта широко раскрыла глаза.
— Значит, вы будете вести... Защиту от темных искусств? Альбус упоминал об этом в прошлый раз...
Мужчина кивнул:
— Ророльд, Марволо Веромка Ророльд.
http://bllate.org/book/34569/4264314
Готово:
