Именно поэтому, после заключения союза между двумя домами, Ли Цзичан предоставил Железной коннице Мобэя, которой командовал Дуань Юньфэн, немало средств и провизии. В этом и крылась одна из главных причин, по которой последний охотно стал его авангардом, захватывая города и подавляя мятежи.
Сам он в будущем неизбежно столкнется с Ли Цзичаном в противостоянии. А раз уж он собирается использовать Дуань Юньфэна, то обязан содержать и его войско. Вопрос денег и провизии здесь был критически важным.
Армии из десяти тысяч человек требовалось около двухсот даней зерна в день, что составляло шесть тысяч даней в месяц. Ныне цена одного даня составляла три-четыре таэля серебра, а значит, ежемесячно требовалось двадцать четыре тысячи таэлей. И это без учета корма для лошадей, жалования солдатам и расходов на транспортировку тяжелого обоза. Поскольку в армии Дуань Юньфэна было около десяти тысяч кавалеристов, расходы на корм для их лошадей в пять раз превышали затраты на солдат. В сумме ежемесячно уходило до двухсот тысяч таэлей серебра.
Если добавить к этому оставшиеся двадцать тысяч пехотинцев, то содержание тридцатитысячной армии обходилось примерно в триста тысяч таэлей серебра в месяц.
Денег, которые сейчас были у Сяо Хэна, вероятно, не хватило бы даже на покрытие расходов в течение полумесяца.
Теперь Лоян уже не мог обеспечивать столь огромные военные нужды, а земли Хуайнани принадлежали Ли Цзичану, который, разумеется, не собирался платить дань императорскому дому Сяо.
Подумав об этом, Сяо Хэн медленно открыл глаза, и в их глубине отразилось неясное, мрачное выражение.
— Ваше Высочество, вас что-то беспокоит? — Ли Цзиньси, заметив, что Сяо Хэн после прочтения списка хранит молчание, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его безмолвие было пугающим.
Помолчав мгновение, Сяо Хэн поднял взгляд на него. Его длинные изящные пальцы слегка постукивали по столу, а уголки губ изогнулись в насмешливой улыбке.
— Слышал, что цзедуши Фэнсяна Ань Цэньмо — приемный сын Ань Юуляна, и у них весьма близкие отношения?
Ли Цзиньси ответил:
— Именно так.
Сяо Хэн спросил:
— Как по-твоему, сколько серебра он выгреб из государственной казны, когда бежал? Миллион... два миллиона... или же...
Ли Цзиньси замер: тон Сяо Хэна не предполагал вопроса.
Стук пальцев по столу прекратился, и атмосфера внезапно погрузилась в тишину.
Сяо Хэн словно вынес вердикт:
— Десять миллионов таэлей.
В бытность свою у власти Ань Юулян накопил неисчислимые богатства, к тому же, будучи императорским инспектором, он контролировал соляные и железные промыслы столицы. Сяо Хэн был уверен, что эта сумма может быть только больше, но никак не меньше.
Ли Цзиньси не смел произнести ни слова: эта цифра действительно поражала воображение.
Сяо Хэн перевел взгляд, отпил чаю и спросил:
— Есть ли новости об Ань Юуляне?
Ли Цзиньси, глядя на холодные, подведенные к вискам темные глаза императора, почувствовал, что у него леденеет спина. Тот произносил имя Ань Юуляна так, словно смотрел на кролика, уже попавшего в радиус его охоты.
Он ответил:
— Пока нет.
— Скоро появятся. К этому времени он должен будет добраться до Фэнсяна, — Сяо Хэн посмотрел на список свадебных даров от Дуань Юньфэна и усмехнулся, в его глазах промелькнуло игривое выражение.
Сначала он разберется с проблемой союза Дуань Юньфэна и Ли Цзичана, а затем придет время вернуть то, что принадлежит ему по праву.
Например, его деньги, его Императорскую гвардию и несколько областей, включая Фэнсян.
***
В глухой, пустынной горной местности.
Нин-ван Сяо Тань при поддержке своих подчиненных с трудом взобрался на большой валун. Он посмотрел на миску с просяной похлебкой, на поверхности которой плавала белая пена, и ощутил тошноту в пустом желудке.
— Неужели больше нет никакой другой еды?
С той самой ночи, когда Ань Юулян вывез его из дворца, Сяо Тань уже несколько дней питался подножным кормом и спал под открытым небом. Они сутками напролет переходили через высокие горы и глубокие ущелья, у них не было даже лошадей. На ногах у него образовались кровавые мозоли, боль была невыносимой.
Сяо Тань, который за всю свою жизнь никогда не знал подобных лишений, глядя на эту жидкую пустую похлебку, окончательно утратил краски на и без того бледном лице и чуть было не вырвал.
— Ваше Высочество, это всё, что у нас осталось. Хватит привередничать, нам нужно немного отдохнуть, а потом снова в путь, — Ань Юулян вытер пот со лба рукавом. Этот когда-то всесильный евнух, вершивший судьбы страны, сейчас выглядел не менее жалко. Он смерил Сяо Таня холодным взглядом сверху вниз и процедил сквозь зубы.
Услышав это, Сяо Тань не посмел возражать и начал мелкими глотками пить содержимое миски.
Чэнь Чунь, затерявшись среди изможденных солдат Императорской гвардии, давно потерявших всякую дисциплину, жевал травинку, с силой стиснув зубы, но не чувствовал никакого вкуса. Он безучастно смотрел на миску с жидкой кашей в руках Нин-вана. Его кадык дернулся, и про себя он выругался.
Чертовщина! Они здесь все с голоду готовы кору с деревьев грызть, а этот принц еще нос воротит. Не хочет есть — пусть отдает им.
— Брат Чун, нам все еще нужно идти в дозор? — прошептал стоявший рядом солдат с изможденным лицом.
Чэнь Чунь отвел взгляд и выплюнул травинку:
— Идите.
Солдат мгновенно скис:
— В этой глуши, кто здесь вообще может быть?
Чэнь Чунь лишь приподнял бровь:
— Не хочешь идти?
— Иду, иду! — солдат не посмел ослушаться приказа, обнял свой меч и направился в глубь леса.
Чэнь Чунь прислонился спиной к стволу дерева и обвел взглядом ропщущих солдат Императорской гвардии. Он нахмурился.
Боевой дух гвардии упал до самого дна, даже командующие левого и правого крыла уже не могли поднять солдат в бой. Если кто-то устроит засаду в этих горах, последствия будут ужасающими.
Бесконечные переходы измотали его нервы до предела. Спустя некоторое время, сжимая в руках меч, он постепенно закрыл глаза.
Чэнь Чуня разбудил шорох в лесу. Он посмотрел на сумрачное небо и толкнул спавшего рядом солдата:
— Где Лао Сань?
Лао Сань — это тот самый человек, которого он только что отправил в дозор.
Разбуженный солдат сонно пробормотал:
— Что?
Чэнь Чунь резко вскочил на ноги и растоптал костер:
— Он не вернулся. Прошло слишком много времени, что-то не так.
Солдат мгновенно протрезвел. Он попытался подняться, но застыл на полудвижении, вслушиваясь в звуки леса:
— Брат Чун, там шум, может, это Лао Сань вернулся?
Чэнь Чунь не двигался. Он с предельным вниманием прислушивался к шорохам на склоне, и в следующую секунду его лицо резко изменилось. Он крепко сжал рукоять меча:
— Нет! Поднимай всех из нашего отряда!
— Вставать! Засада! Всем подняться, черт возьми! — заорал солдат, едва не ползком выбираясь с места стоянки.
Свист!
В тот же миг воздух прорезало множество черных точек. Бесчисленные стрелы посыпались с неба. Группа людей, выглядящих как разбойники, во главе с несколькими здоровяками вырвалась из леса и с клинками наголо бросилась на ничего не подозревающих гвардейцев.
Среди кровавой бани и звона сталкивающегося оружия Нин-ван Сяо Тань, одетый в тесные парадные одежды, в которых было невозможно бежать, катался по земле, уворачиваясь от случайных стрел. В хаосе он отбился от своих охранников, и теперь рядом с ним не было никого.
В панике он взглянул на гвардейца рядом:
— Спасите, спасите меня...
Не успел он закончить фразу, как почувствовал, как что-то горячее брызнуло ему на лицо. В расширившихся от ужаса глазах отразилась голова солдата, катящаяся по земле.
Обезглавленное тело упало прямо перед ним.
Кровь, столько крови...
У Сяо Таня подкосились ноги, он рухнул на землю, дрожащими губами глядя на бандита, который замахнулся на него мечом.
В следующее мгновение:
— Пф!
Бандит выплюнул кровь и застыл на месте — острие меча пронзило его грудь насквозь.
Чэнь Чунь выдернул окровавленный клинок и, перешагнув через труп, посмотрел на остолбеневшего от страха Нин-вана.
Поняв, что этот изнеженный принц явно не в состоянии идти, он быстро оценил обстановку, прикинул, сколько может стоить жизнь этого человека, и, помедлив долю секунды, закинул Сяо Таня себе на плечо и бросился бежать.
Чэнь Чунь повел свой отряд на вершину горы, после чего приказал срубить единственную канатную дорогу. Большая часть бандитов и около тысячи гвардейцев оказались заблокированы на склоне внизу.
Наконец, командующий гвардией взял ситуацию под контроль. Он организовал остатки войск и перебил разрозненные отряды разбойников, и только тогда буря улеглась.
Он приказал пересчитать людей.
Прошло всего семь или восемь дней с тех пор, как они покинули город Лоян, а большая часть отряда гвардейцев была перебита, дезертировала или пропала без вести.
Дойдя до небольшой поляны, Чэнь Чунь опустил Нин-вана на землю.
Нин-ван был мертвенно-бледен. Глядя на Чэнь Чуня, он разрыдался и сквозь всхлипы проговорил:
— С-спасибо, благородный воин, что спасли меня.
Чэнь Чунь улыбнулся:
— Это мой долг, Ваше Высочество.
Про себя же он в очередной раз проклял Нин-вана и всех его предков: от одной лишь благодарности толку, как от козла молока.
Вдруг из толпы раздался пронзительный голос:
— Где Ван? Где Ван?
Ань Юулян, поддерживаемый подчиненными, с яростным блеском в глазах оглядывался по сторонам.
Нин-ван сейчас был единственным козырем в его руках, он ни в коем случае не мог потерять последнего отпрыска императорского рода.
Нин-ван всхлипнул:
— Я здесь.
Ань Юулян немедленно подошел к нему:
— Ваше Высочество, вы ранены?
Нин-ван:
— Нет... Это вот этот воин спас меня.
Ань Юулян опустил взгляд на Чэнь Чуня:
— Ты тот самый командир, что приказал перерубить канатную дорогу?
Чэнь Чунь опустился перед ним на колени:
— Именно так, господин. Чэнь Чунь, мой нижайший поклон господину Шумиши.
Ань Юулян увидел перед собой статного, рослого и решительного человека, к тому же сообразительного.
— Ты спас своего господина, сделал все правильно. Ты достоин награды. Вижу в тебе что-то особенное, я хочу принять тебя как приемного сына, согласен ли ты?
Чэнь Чунь понял, что его шанс настал. Он прикусил губу и выпалил:
— Отец!
Ань Юулян и его окружение громко рассмеялись. Его очень порадовало это обращение, и он тут же приказал наградить Чэнь Чуня золотым поясом и немалой суммой денег:
— Ты человек способный. Сейчас в гвардии не хватает заместителя командующего правым крылом, так что эта должность будет твоей.
Командир отряда был лишь мелким чиновником девятого ранга, а заместитель командующего — почти главой всего правого крыла.
Разница между небом и землей зачастую зависела лишь от слова того, у кого власть.
Чэнь Чунь поспешно поклонился:
— Благодарю приемного отца за доверие!
Перегруппировав остатки Императорской гвардии, Ань Юулян больше не решился медлить и приказал продолжать движение.
Нин-ван после пережитого шока был настолько слаб, что не мог идти самостоятельно, не говоря уже о восхождении в горы.
Чэнь Чунь предложил нести его на спине.
Нин-ван немного помедлил и забрался к нему на спину. В тот момент, когда принц не мог его видеть, Чэнь Чунь позволил себе презрительно скривиться.
http://bllate.org/book/34563/4263373
Готово:
