Не прошло и нескольких секунд, как он заметил, что вокруг полно торговцев закусками, снедью и даже благовониями.
С каких это пор кладбище стало таким оживленным местом!
Вокруг бродили влюбленные парочки, супруги с детьми, компании друзей… Все они беззаботно улыбались, прогуливаясь взад-вперед, словно по собственному заднему двору. А если посмотреть выше, на гору, там уже столпилась целая толпа.
Неужели этот мальчишка Линь Сихуань не принял его слова всерьез?
Это место упокоения для тех, кто обрел покой, а не парк развлечений!
Линь Тин от досады топнул ногой, схватился за грудь и готов был разразиться бранью.
Юй Циньюэ, решив, что Линь Тин все еще злится из-за недавнего, потянул его к первой экскурсионной точке, где гид рассказывал историю этого места. Все рассказы были связаны с Божественным Владыкой Чжицин. Юй Циньюэ слушал с неподдельным интересом, и лишь Линь Тин стоял с отсутствующим видом, словно погруженный в только что испытанную печаль и гнев.
Но когда он услышал, как экскурсовод объявил, что эта гора была пожертвована и открыта для посещения семьей Линь, он снова задрожал от ярости!
Что за непутевые потомки!
Продать могилу собственного предка!
Теперь, когда здесь столько народу, не говоря уже о том, чтобы забрать погребальные предметы, он даже не смог пройти к месту назначения — оказалось, что установленный им собственноручно защитный барьер его самого не пропускает.
Ха.
Выходит, эта ловушка была расставлена не для расхитителей гробниц, а против него самого!
Он снова топнул ногой, тело Линь Тина внезапно напряглось, икры свело судорогой, а лицо приобрело пугающее выражение.
Заметив, что Линь Тин понуро опустил голову, выглядя крайне несчастным, Юй Циньюэ перевел взгляд через людской поток на священную вершину горы. В его глазах читались одновременно благоговение и сожаление. Посмотрев на Маленького прародителя, он присел на корточки, достал связку леденцов на палочке и протянул ему: Прадедушка, может, лучше вернемся и посмотрим твой Сыхэюань?
Линь Тин сдерживал дыхание, затем маленькой ручкой дернул его за рукав, глядя под ноги на свои носки, и глухо произнес: Я подвернул ногу.
В этот раз голос его был необычайно медленным и тихим.
Юй Циньюэ понял, что ему действительно больно, и, не говоря ни слова, развернулся и успокаивающе сказал: Я тебя понесу.
По дороге с горы Юй Циньюэ слушал рассказы Маленького прародителя об истории этой горы и очень сочувствовал ему. В самом деле, гора принадлежит семье Линь, и возвращаться домой, покупая входной билет — это действительно горько. Выслушав его в молчании, он, как обычно, ответил: Ничего, заработаем денег и выкупим обратно.
Хм, легко сказать. Не каждая гора обладает такой же благодатной духовной энергией и фэн-шуй, как эта.
Верно, иначе бы Божественный Владыка Чжицин не выбрал ее местом своего вознесения.
Ты так им восхищаешься?
Мм, многие им восхищаются.
На душе у Линь Тина стало немного легче, и интонации его стали бодрее: Тогда лучше бы восхищался мной. Впрочем, у него слишком много врагов, и в нынешних небезопасных условиях лучше пока не рассказывать об этом своему правнуку.
Раз уж он сам здесь, то, естественно, куда лучше, чем статуя в том горном храме.
Тех, кто знал о связи Божественного Владыки Чжицин с семьей Линь, сейчас остались единицы, поэтому Юй Циньюэ, услышав слова Линь Тина, не придал им особого значения и лишь рассеянно поддакивал Маленькому прародителю.
К Сыхэюаню они добрались лишь к трем часам дня.
После того как они позвонили в дверь, им наконец открыли.
Правда, открыл не человек, и не основная дверь — открылась специальная калитка для собак.
Огромный, величественный черный пес, увидев у ворот незнакомцев, тут же продемонстрировал свое рвение сторожевой собаки и с лаем бросился на них.
Гав-гав-гав! (Убирайтесь вон, здесь не место для прогулок всякой мелюзге!)
Как раз в тот момент, когда он, скаля зубы, пытался напугать ребенка своим свирепым видом, маленький мальчик, засунув руки в карманы и расправив грудь, встал на ступеньки и, свысока поглядывая на пса, произнес: Фугуй, сидеть.
Не успевший затормозить пес тут же с грохотом растянулся на земле, продемонстрировав наглядное падение.
Пес: Гав?
Глава 4
Пес (в замешательстве): Эй! Почему мое тело меня совершенно не слушается?
Пес (удивленно): Постойте, откуда он знает мое имя, да и пахнет от него так приятно.
Пес (закрыв морду лапами): Ой, ну и поза, какой позор!
Юй Циньюэ в тот момент, когда пес бросился вперед, шагнул было, чтобы защитить Линь Тина, но, увидев, как пес распластался на земле, остолбенел.
Взглянув на Маленького прародителя, он увидел, как тот подошел к псу и присел перед ним. Осмотрев его черную как смоль шерсть и единственное белое пятнышко в форме сердечка на макушке, Линь Тин окончательно убедился, что не ошибся, и, внимательно приглядевшись, спросил: Ты Фугуй какого поколения?
Пес Фугуй, чье тело не слушалось его, гавкнул: Гав-гав-гав-гав! (Фугуй Шестой.) После чего услышал, как ребенок со вздохом, совсем как старик, пробормотал: Эх, жаль старого Фугуя.
Услышав имя своего предка, Фугуй Шестой отбросил настороженность, сел прямо и с любопытством уставился на ребенка, к которому проникся странной симпатией.
Гав?
Кто ты такой? Как ты можешь знать имя моего предка? — Фугуй Шестой не выдержал и открыл пасть, чтобы спросить.
Линь Тин заложил руки за спину, глаза его слегка сузились, и он излучал такую ауру, что даже при его нынешнем росте в метр и очаровательном личике мог смотреть на собаку свысока.
Моя фамилия Линь. Я хозяин твоего собачьего предка.
Фугуй Шестой замолчал, а спустя долгое время снова гавкнул.
Сказал как отрезал:
Так ты тот самый старый хрыч?
Пять поколений его рода были собаками-долгожителями, жили в среднем по двадцать лет, поколениями охраняли этот дом и служили семье Линь. Позже семья Линь уехала, а его дед твердо решил исполнить наказ предков и дожидаться здесь одного человека.
Того, кто обещал вернуться.
Как только раздался собачий лай, серое небо стало еще мрачнее, подул холодный ветер, на горизонте сверкнула молния, и прогремел гром, угрожая ударить прямо сюда.
Лицо Линь Тина сменило выражение так же быстро, как и погода. Он присел на корточки, погладил пса по голове и с улыбкой сказал: А в ваших семейных заветах не сказано, что за неуважение и непочтительность к хозяину можно получить удар молнией?
Снова сверкнула молния, в этот раз гораздо ближе.
Пес так испугался, что у него задрожали лапы.
Юй Циньюэ все это время стоял с приоткрытым ртом, наблюдая за тем, как Маленький прародитель разговаривает с собакой, и самое абсурдное заключалось в том, что по ошарашенному виду пса было ясно: он все прекрасно понимает!
http://bllate.org/book/34562/4263088
Готово:
