Цзян Янь держался уверенно. Зажав в руке телефон и постояв в тишине секунд тридцать, он вдруг резко развернулся и взял куртку:
— Я отправлюсь в Южную Мьянму.
Красный спорткар Ferrari F8 вновь вылетел со двора мьянмского завода, на лице Цзян Яня читалась суровая сосредоточенность.
Поскольку визит был внезапным и не имел официального повода, массивные железные ворота виллы, где жил Вэнь Шумянь, были наглухо заперты.
Крепкий телохранитель шагнул вперед, чтобы выяснить причину появления незваного гостя. Предъявив свое внутреннее служебное удостоверение, Цзян Янь попросил доложить о нем и разрешить встречу.
Тот свирепо уставился на него.
Цзян Янь не обратил внимания на угрожающий взгляд, закурил и терпеливо стал ждать.
Он уже твердо решил: если Вэнь Шумянь начнет допытываться, он скажет, будто пришел украсть алмазы из-за нехватки денег.
Хотя воровство в организации всегда строго запрещалось, а пойманным с поличным в качестве предупреждения отрубали руки.
Тем не менее, он уже шесть лет состоял при Черной Мамбе, и Черной Мамбе было бы невыгодно терять из-за этого инцидента надежную правую руку, сбывающую товар на внутреннем рынке, — тот наверняка вышел бы заступиться.
В худшем случае он получит хорошей взгоняйки, после чего его просто вышвырнут из мьянмского филиала.
Кто знает, может, обернется и к лучшему — удастся окончательно вырваться из мест, где прописался Вэнь Шумянь. Пока целы руки и ноги, а на остальное — будь то электрошок, побои палками или удары плетьми...
Ему было всё нипочем.
Спустя полчаса из калитки выбежала пожилая служанка в синей рабочей одежде и о чем-то шепнулась с телохранителем.
Ворота отворились, и Цзян Янь въехал на машине внутрь.
В прошлый раз все его мысли были прикованы к спальне Вэнь Шумяня, так что любоваться роскошным садом не оставалось ни времени, ни желания.
Теперь же он заметил целые заросли пышных, распустившихся бледно-розовых роз с густой листвой — зрелище выдалось поистине прекрасным.
Цзян Янь припарковал машину, вышел и бросил вокруг беглый взгляд, не придавая этому особого значения. Но тут служанка преградила ему путь и обратилась по-китайски:
— Господин уже здесь.
Внимательно вглядевшись, он наконец заметил хрупкую фигуру в шелковой рубашке цвета нераспустившегося лотоса, затерянную среди цветочных кустов.
Почувствовав чужое присутствие, Вэнь Шумянь медленно повернул голову.
Его взгляд с чуть заметной усмешкой был поистине завораживающим.
Цзян Янь на мгновение замер от дыхания перехватившего восторга, отметив безупречную белизну и сияющую гладкость его кожи, которая гармонично сливалась с окружавшим море цветов пейзажем.
В руках Вэнь Шумянь держал маленькие серебряные ножницы; срезав несколько длинных хаотичных ветвей, он неторопливо двинулся вперед.
Он не спешил заводить разговор.
Остановившись прямо перед Цзян Янем, он легко скрестил руки на груди.
Хотя он был ниже Цзян Яня почти на два пальца, умудрялся держаться с таким высокомерным и надменным видом, будто стоял неизмеримо выше.
Цзян Янь плотно сжал тонкие губы, глядя ему прямо в глаза.
Созерцая парня с чересчур яркой, привлекательной внешностью, он помимо воли перевел взгляд на черное дуло пистолета, заткнутого за пояс собеседника.
Внезапно из-за пределов виллы донесся громкий грохот, а крики и шум за внешней оградой нарушили полуденную тишину.
Среди всеобщего хаоса звуки ожесточенной схватки и выстрелов зазвучали непрекращающейся чередой.
Чисто рефлекторно Цзян Янь выхватил пистолет, принимая защитную стойку.
Вэнь Шумянь же перед лицом столь внезапного шума не выказал ни малейшей тревоги.
Он просто стоял на месте, бросив косой взгляд в сторону.
Следом на территорию виллы ворвался какой-то мьянмарец и затараторил что-то на своем языке, обращаясь к Вэнь Шумяню.
Цзян Янь ничего не понял, но Вэнь Шумянь пояснил:
— Пришла беда. Они велят тебе немедленно уходить и забрать меня с собой.
Цзян Янь не стал сомневаться; пистолет мгновенно скользнул обратно за пояс, а проходя мимо Вэнь Шумяня, он попутно ухватил его за тонкое запястье:
— За мной.
У виллы имелся черный ход, и его Ferrari была припаркована как раз там. Стрельба раздавалась неподалеку от парадного входа, так что отход через тыльную сторону выглядел вполне логичным.
Вот только странно: едва он, прикрывая Вэнь Шумяня, сделал несколько шагов к выходу, тот мьянмарец снова бросился наперерез.
— Он говорит, что у черного хода тоже опасно, — перевел Вэнь Шумянь.
Цзян Янь возразил:
— Сейчас единственный путь к спасению — через черный ход.
Теряя терпение, он оттолкнул мьянмарца рукой, но не успел сделать и шагу, как тот снова налетел на них.
Только на этот раз он обращался вовсе не к Вэнь Шумяню, а изливал весь свой словесный поток прямо на самого Цзян Яня.
Цзян Янь наконец почудился неладный подвох, резко обернулся и зыркнул на Вэнь Шумяня.
Мелкий прелестник лукаво улыбнулся и чуть подался вперед:
— Шучу я. Только что он сказал, что снаружи очень опасно, и велел нам не выходить.
Цзян Янь: «...»
Вэнь Шумянь весело рассмеялся, указывая на него пальцем и сотрясаясь от смеха:
— У вас на Севере и так обстановка неспокойная, с чего бы из-за пары выстрелов так нервничать?
Отсмеявшись, он с заметным любопытством подступил чуть ближе:
— Но ты куда интереснее остальных. Выкладывай, зачем пожаловал?
Цзян Янь едва зубами не скрежетал от злости, но раз уж Вэнь Шумянь до сих пор словом не обмолвился о той ночи, ему пришлось проявить выдержку:
— Насчет работы вашим телохранителем.
— Хочешь приступить пораньше?
Цзян Янь: «...» Черт бы побрал его желание приступать.
Сейчас ему действительно хотелось отвесить кому-нибудь затрещину:
— Я не могу здесь оставаться.
— Причина?
— 27-го числа у меня задание, мне нужно возвращаться на родину.
— На родину? — Вэнь Шумянь моргнул, и лезвие серебряных ножниц скользнув в сторону, срезало цветок. — В какую страну, в Китай?
— Да.
— Ох... — тот задумчиво повернулся, и голос его прозвучал бесстрастно.
— Я понял, можешь идти.
Цзян Янь: «...» Так это согласие или отказ?
Не добившись определенного ответа и не умея угадать мысли этого человека, Цзян Янь понял, что Вэнь Шумянь больше не обращает на него внимания, и, взяв ножницы, вновь принялся возиться с цветами.
Постояв еще немного и решив не нарываться на неприятности, Цзян Янь просто развернулся и ушел.
В последующие дни никто больше не заводил речи о его поездке в Южную Мьянму, а Тощая Обезьянка радостно упаковывал вещи, готовясь в путь.
Вот только в день отъезда, когда груз уже укладывали в машины, и Цзян Янь собирался занять водительское кресло, ему прямо в лицо ударил луч фонарика.
— Цзян-гэ, Цзян-гэ, подожди!
— Приказ от Черной Мамбы: велено ехать в Южную Мьянму, забрать господина Вэня и двигаться в путь всем вместе.
После долгих стычек с противником он раз за разом терпел поражение.
Мчавшийся в ночной темноте красный спорткар неизбежно источал волны раздражения и гнева.
Расставшись с Тощей Обезьянкой, Цзян Янь чувствовал себя не в своей тарелке.
Брать в эту операцию Вэнь Шумяня означало взвалить на себя неисчислимый груз проблем.
К тому же он понятия не имел о привычках и норове этого человека, так что дальнейшее сосуществование сулило немало трудностей.
Сначала Цзян Янь еще пытался вразумить себя, но нрав Вэнь Шумяня отличался такой причудливостью, что он до сих пор не знал, почему тот отпустил его в тот раз.
Перед ним находилось создание, чьи мотивы не поддавались никаким разгадкам, и уж тем более Цзян Янь не смел и мечтать о том, чтобы взять его под контроль.
Добравшись до Южной Мьянмы и припарковав машину во дворе виллы, Цзян Янь долго не решался выйти.
На сей раз, видимо, было отдано соответствующее распоряжение, поэтому он вошел беспрепятственно, и никто не преградил ему путь.
Но стоило вспомнить, что во время предстоящей миссии на родину рядом будет крутиться Вэнь Шумянь, как на душе снова поднималась волна глухого раздражения и тревоги...
Особенно в первое время Цзян Янь постоянно опасался, что Вэнь Шумянь использует его тайное проникновение на виллу в Южном секторе как рычаг для шантажа.
Он передумал уйму вариантов, строил планы на любой случай, заранее прорабатывая сценарии вплоть до полного разрыва отношений и попытки пуститься во все тяжкие.
Однако при последующих встречах тот парень больше ни разу не вспомнил о случившемся.
Незаметно выкурив в машине три сигареты и так и не приведя мысли в порядок, Цзян Янь вдруг услышал, как кто-то снаружи распахнул дверцу.
Вэнь Шумянь был одет в шелковую рубашку цвета морской волны, а на его высоком изящном носу красовались солнцезащитные очки Coach с медово-коричневыми линзами.
Усевшись на пассажирское сиденье и заметив задымленный салон, он, хоть и выказал недовольство, лишь бросил негромко:
— Окно открой.
Цзян Янь искоса глянул на него и неторопливо опустил стекло.
Теперь, когда дело зашло так далеко, предаваться размышлениям было уже поздно. Затушив окурок, Цзян Янь выбросил его в окно.
Включив зажигание и развернув машину, он медленно выехал со двора южно-мьянмской виллы.
В дороге оба хранили молчание, перебрасываясь лишь редкими фразами.
К исходу ночи хлынул ливень, и к пристани они прибыли уже в два часа ночи.
К моменту подъема на борт одежда обоих промокла насквозь.
Судя по обрывкам информации, из которых Цзян Янь в своем воображении складывал образ Вэнь Шумяня, тот должен был оказаться надменным, капризным и бесчинствующим типом.
Однако неожиданно обрушившийся ливень вовсе не смог выбить его из колеи и нарушить его душевное равновесие.
Тот, кто всегда так тщательно следил за собой, лишь молча отряхнул капли воды с одежды, после чего поднялся на палку и молча устроился в тихом, безлюдном углу.
Перекинувшись парой слов с капитаном и расплатившись, Цзян Янь вошел в трюм, но приближаться к Вэнь Шумяню не стал.
Они заняли места по диагонали друг от друга, разделив между собой самую дальнюю дистанцию на всем судне.
Сойдя на берег, они с пересадками забились в тесный микроавтобус.
Условия во время нелегального перехода были ужасными: салон наполнился удушливым запахом машинного масла, а теснота и смесь человеческих запахов от застарелого пота вызывали тошноту.
Хотя Вэнь Шумянь ничего не сказал, Цзян Янь заметил, как его брови слегка изогнулись в нетерпеливом гримасничанье.
Микроавтобус достиг пункта назначения, и Цзян Янь вывел Вэнь Шумяня наружу.
Перед тем как войти в простенькую гостиницу в уездном городке, где номер стоил пятьдесят юаней за ночь, Цзян Янь протянул руку, требуя у Вэнь Шумяня удостоверение личности для оформления заседания.
Однако Вэнь Шумянь молча уставился на него.
Цзян Янь: «...»
Цзян Янь: «...»
Он не мог в это поверить:
— У тебя нет удостоверения личности?
Вэнь Шумянь смотрел на него пустым взглядом, словно никогда о таком не слышал.
— У тебя нет... — Цзян Янь замялся.
Вэнь Шумянь, однако, с легкостью раскусил его упрек:
— Ты не говорил, что для поездки в Китай нужно брать удостоверение.
— Разве это нужно былоговаривать, я... — Цзян Янь не выдержал: — Ты что, никогда раньше не был в Китае?
— Был, но раньше я ездил с Пиксом, и он никогда не заводил речи ни о каких удостоверениях. Мы брали с собой только мексиканские паспорта.
— ...Паспорт тоже подошел бы, — Цзян Янь тяжело выдохнул. — Тогда дай мне свой паспорт.
— Не взял.
— И паспорта нет...
— Ты не говорил, что его нужно взять.
Цзян Янь действительно этого не говорил, но разве такие вещи требуют напоминаний?
— Тогда что вообще ты взял с собой в дорогу?
Вэнь Шумянь с абсолютно невозмутимым видом залез в карман и извлек оттуда двумя пальцами пластиковую карточку:
— Черную карту UnionPay.
После чего счел необходимым добавить:
— Пикс сказал, что мне достаточно взять с собой только эту вещь, а больше ничего и не нужно.
http://bllate.org/book/34551/4261667
Готово:
