Любопытство заставило Чэнь Юйюаня закрыть лежавший в руках сценарий и крадучись пойти следом за толпой, чтобы посмотреть, к кому именно пожаловал Хэ Цзюньян.
Результат, разумеется, оказался предсказуемым: ничего разглядеть ему не удалось.
Это место считалось полуоткрытым, здесь крутилось множество репортёров. Даже если Хэ Цзюньян пришёл навестить Сяо Цина, он ни за что не позволил бы посторонним догадаться об этом — он просто воспользовался поводом навестить съёмочную группу и со всеми поздороваться. А те тайные, скрытые от посторонних глаз дела, само собой, должны были состояться в уединённом месте после окончания всех официальных процедур.
Поэтому Чэнь Юйюань, увязавшись слева, в полном разочаровании не увидел никаких сплетен.
Зато он столкнулся той самой писательницей, с которой у него была мимолётная встреча и которая приходилась хорошей подругой двоюродной сестре Хэ Цзюньяна — Цин Вань. Её творческий псевдоним звучал как Желейный Пудинг. Имя было весьма игривым, но сама она выглядела гораздо более зрелой, чем Цин Вань. С утончённым, красивым лицом, она была безусловной первой красавицей. Пришла она вместе с Хэ Цзюньяном, а вот Цин Вань при этом отсутствовала. Трудно было сказать, с чего это вдруг эти двое появились вдвоём, вероятно, из-за знакомства с Цин Вань они были особенно близки.
Раз уж никаких пикантных подробностей увидеть не удалось, следовало держаться подальше. Их с Хэ Цзюньяном тёмная история давно перестала быть секретом в шоу-бизнесе, о ней знало немало людей, и сейчас ему лучше всего было бы не привлекать к себе внимания. Поспешно изобразив на лице выражение крайней нужды, он направился в туалет. Уборная здесь была старого образца — с чашами в полу. Чэнь Юйюань просидел на корточках целую вечность, пока у него совсем не затекли ноги, и, прикинув, что снаружи все уже наверняка разошлись, наконец привёл себя в порядок и вышел.
Он просидел слишком долго, и теперь пятки кололо острой болью, словно иголками. Каждый шаг отдавался так, будто он ступал по тысяче игл, и бедняга то и дело со свистом втягивал воздух от боли.
И надо же было додуматься сидеть на корточках, а не стоять в туалете! Никто ведь не проверял, действительно ли он сидит на корточках, и почему он оказался таким глупцом?
Придерживаясь за стену, Чэнь Юйюань одновременно винил себя во всём и медленно ковылял наружу. Каждый шаг давался с невероятным трудом, до того же было больно.
Снаружи туалета располагался небольшой лестничный пролёт. Ноги у Чэнь Юйюаня онемели просто ужасно, назло всему подол традиционного наряда волочился по земле, точь-в-точь как длинное платье, и когда он поднимался на последнюю ступеньку, то неосторожно наступил на собственный подол. Его качнуло вперёд, он попытался ухватиться за стену позади, но промахнулся. На этот раз поблизости не оказалось ни героя, ни красавицы, способных его спасти, и всё его тело совершило самое что ни на есть тесное воссоединение с матушкой-землёй.
Хэ Цзюньян как раз заметил впереди рослого мужчину в светло-голубых старинных одеждах, который с размаху шмякнулся оземь. Звук падения получился таким громким, что от одного его слуха становилось больно.
— Вы в порядке? — Хэ Цзюньян, только что высушивший руки, увидел упавшего человека и поспешил на помощь, чтобы поднять его с пола.
Первой реакцией Чэнь Юйюаня при падении была вовсе не боль, а испуганное желание оглядеться по сторонам. К счастью, вокруг не было ни души, ни репортёров, иначе завтра он наверняка украсил бы собой заголовки новостей с заголовком вроде: Исполнитель роли Сун И из Жёлтого просового сона о чистых мечтах грянулся оземь носом перед входом в туалет!
Какая же, чёрт побери, позорища!
Однако до того, как он успел испытать вторую положенную в таких случаях реакцию — боль, до его слуха донёсся низкий голос, ставший до боли знакомым за последнее время, отчего Чэнь Юйюань едва тут же не притворился мёртвым.
Да как же так, с чего это он вообще приспичило зайти в туалет?
Да ещё и застать его в столь жалком виде.
Разве можно так издеваться над людьми?
Чэнь Юйюаня едва не разрывало отчаянное желание зарыдать. С помощью Хэ Цзюньяна он поднялся на ноги, отвернув лицо в сторону, и тут же заметил, что на костюме на самом колене образовалась протёртая дыра.
Боже мой, неужели за это придётся платить компенсацию? Боль в ногах сразу вылетела у него из головы.
— У вас рука кровоточит, — заметил Хэ Цзюньян, заметив содранную кожу на его ладони. — Идите обработайте рану.
— С-спасибо, — Чэнь Юйюань опустил голову так низко, как только мог, понятия не имея, узнал его этот человек или нет. В конце концов, совсем недавно он сам, тщательно вымывшись, отправлялся к нему в постель, пусть всё и сорвалось, а его самого обозвали старым. С низко опущенной головой он увидел, что Хэ Цзюньян не сдвинулся с места и, судя по всему, уходить не собирался, и поспешно выпалил: — Идите, пожалуйста, я в порядке, сейчас выйду и всё обработаю. У нашей съёмочной группы есть штатный врач, огромное вам спасибо!
— Вы вообще идти можете? — Чэнь Юйюань был облачён в ханьфу, с налобной повязкой на голове, длинные пряди падали по обеим сторонам лица, а голова была опущена, так что Хэ Цзюньян действительно его не узнал. Заметив, что у парня даже на коленях одежда протерлась и сквозь ткань проступает кровь, он участливо поинтересовался.
— Могу, могу. — Чтобы доказать свою мобильность, Чэнь Юйюань даже сделал пару шагов, совсем забыв, что онемение ещё не прошло. В ногах тут же закололо острыми иголками, эта боль оказалась куда сильнее той, что саднила на колене. Он чуть не лишился чувств от вспыхнувшего жжения и едва не простонал в голос, но в последний момент успел прикрыть рот ладонью с ободранной кожей.
Хэ Цзюньян: ......
Чэнь Юйюань: ......
— Здесь никого нет, давайте я вас провожу, — в голосе Хэ Цзюньяна прозвучала скрытая усмешка. Бедняга наверняка счёл позу, в которой тот рухнул, слишком нелепой и теперь страшно смущался, не смея даже поднять на него взгляд.
— Ой, ну что вы, зачем же беспокоить господина Хэ, — натянуто улыбнулся Чэнь Юйюань. Если кто-то из посторонних увидит, как Хэ Цзюньян выводит его отсюда, трудно даже представить, что они станут болтать.
— Вы меня помните? — усмехнулся Хэ Цзюньян. — Тем более нужно помочь. Не церемоньтесь, пошли.
Чэнь Юйюань понятия не имел, откуда у этого старого извращенца, целыми днями измывавшегося над беззащитной травкой, вдруг проснулось столько альтруизма. Дальнейшие отказы выглядели бы излишним жеманством, и ему пришлось, хромая и опираясь на руку Хэ Цзюньяна, ковылять на выход.
Сторонние наблюдатели встретили их появление самыми разными взглядами. Чэнь Юйюань чувствовал, что глаза собравшейся толпы вонзаются в них двумя лучами прожекторов, отчего его подбородок прижался к груди ещё сильнее.
Они меня не видят, не видят, не видят, — занимался он мысленным самовнушением.
И потому упустил из виду выражение лица Желейного Пудинга, которое в тот момент, когда они показались в проёме, сделалось исключительно неприятным.
Издревле бывало лишь так, что актрисы притворялись слабыми и хрупкими, изображали падения и вызывали жалость, чтобы присосаться к богатым покровителям. Кто бы мог подумать, что этот трюк с равным успехом применим и к актёрам-мужчинам.
Глядя на то, как Чэнь Юйюань с застенчивым видом отворачивает лицо (видимо, боясь быть узнанным Хэ Цзюньяном), а на руках и ногах красуются следы повреждений, она решила, что ради охмурения толстосума тот не пожалел сил. Впрочем, план удался: хромая на обе ноги, он практически всем весом повис на Хэ Цзюньяне (ноги всё ещё не отошли от онемения). Знающие люди поймут, что это просто содранная кожа, а несведущие подумают, что парень сломал обе конечности.
— Юйюань, что у тебя с руками и ногами? — режиссёр, заметив ободранные конечности актёра, первым делом завопил: — Ох, батюшки мои! С меня хватит этих нервотрёпок, ходи ты аккуратнее! Если с тобой что-то случится, меня самого хватит удар от переживаний! Быстро-быстро, вы двое, проводите его к врачу, пусть посмотрит, насколько всё серьёзно! — Распорядившись, он тут же повернулся к Хэ Цзюньяну с приторной улыбкой: — Прошу прощения за этот цирк, господин Хэ. Молодежь горяча, вечно они куда-то спешат и везде бьются, только зря вас рассмешили.
— Пустяки, — бросил Хэ Цзюньян, провожая взглядом уходящего Чэнь Юйюаня. Имя Юйюань показалось ему смутно знакомым, но, поразмыслив пару секунд и ничего не припомнив, он оставил эти мысли и холодно добавил: — Ребятам приходится нелегко, он молодец.
Хэ Цзюньян был стреляным воробьём и с первого взгляда мог оценить популярность любого актёра. Опасаясь, что кто-то станет цепляться к парню по пустякам, он просто решил прикрыть его словом.
Врач осмотрел ссадины и вынес вердикт: съёмкам они не помешают, но отдохнуть всё же стоит. Ноги покрылись устрашающими синяками всех цветов радуги, травма выглядела довольно серьёзно. Получить мелкие увечья на съёмочной площадке — дело привычное. В былые времена он бы стиснул зубы и продолжил работать сквозь боль, но сегодня режиссёр неожиданно проявил милосердие. Широким жестом он отменил его съёмки на весь сегодняшний день и вечер, перенеся их на завтра, и велел отправляться отлёживаться в номер.
Чэнь Юйюань в последнее время так вымотался из-за бешенго темпа, что валился с ног. Услышав такое указание, он уже не задумывался, не съел ли постановщик чего-то лишнего или не пытается ли вырезать его сцены — он тут же собрал манатки и поковылял отдыхать в гостиничный номер, где останавливалась съёмочная группа.
Проспав весь вечер вплоть до того момента, когда желудок не начал издавать утробные звуки голода, он наконец проснулся. Чэнь Юйюань потянулся за телефоном, собираясь позвонить маленькому помощнику и попросить принести какой-нибудь еды, но обнаружил, что аппарат отключен. Чёрт пойми, где компания откопала столь непрофессионального помощника: мало того, что ума палата, так ещё и толстокожая донельзя, а теперь до неё ещё и дозвониться невозможно. Чертыхаясь про себя, Чэнь Юйюань не пожелал питаться местной дрянью и, накинув одежду, решил прогуляться до закусочной самостоятельно.
И надо же было такому случиться — прямо у порога он стал свидетелем потрясающей драмы.
Или, вернее, стоило признать, что фортуна упорно от него отворачивалась. Видимо, его личная энергетика находилась в глубоком конфликте со всей этой постановкой: в прошлый раз его временно задвинули в тень из-за того, что он случайно стал свидетелем шашней инвестора с главной героиней, а теперь всё выглядело ещё забавнее — он воочию лицезрел писательницу и Хэ Цзюньяна.
Саму писательницу собственной персоной.
У парня чуть не треснуло мировоззрение.
Они же прибыли сюда с визитом вежливости, но умудрились снять номер прямо напротив него. Чэнь Юйюань как раз приоткрыл дверь и воочию наблюдал картину: Желейный Пудинг со спины обнимала Хэ Цзюньяна, на её изящном лице блестели слёзы, а на всегда бесстрастном лице Хэ Цзюньяна проступало явное раздражение — вид у него был крайне сердитый. Желейный Пудинг срывающимся, умоляющим голосом прошептала: «Не уходи».
При виде друг друга троица застыла с такими лицами, что это зрелище стоило назвать выдающимся. Чэнь Юйюань сообразил сменить обстановку ровно за две секунды и с глухим стуком захлопнул дверь.
— А-а-а-а-а! — взвыл Чэнь Юйюань, в полном отчаянии падая плашмя на кровать и принявшись со злостью колотить подушку. — Почему всякая дрянь вечно случается именно со мной?! А-а-а-а, я больше не хочу превращаться в эту паршивую травинку и терпеть издевательства этого маньяка!
В последнее время он пропадал на съёмках и не оборачивался травой. Жизненный опыт подсказывал: стоило ему заиметь какое-то дело, как он сохранял человеческий облик, но стоило делам закончиться — и он вновь обращался растением.
Потому-то иногда дело вовсе не в отсутствии популярности, просто у человека карма скверная.
Но ведь у этой авторши, кажется, весомое слово в проекте? Вдруг она вздумает вышвырнуть его вон?
Хотя, судя по всему, её влияние на сюжет оказалось куда слабее, чем у Цин Вань. В тот раз, когда инвестор пожелал выставить его за дверь из-за крошечной роли, она даже пискнуть не посмела. Значит, должно пронести, должно пронести... — мысленно утешал себя Чэнь Юйюань. И всё же в глубине души он так сильно раскаивался, что с радостью бы обзавёлся машиной времени, лишь бы отмотать момент назад: уж лучше помереть с голоду, чем высунуть нос из этого номера.
Последующие несколько дней прошли для Чэнь Юйюаня в непрерывной тревоге. Он вкладывался в работу с удвоенным усердием, соблюдая предельнейшую осторожность, опасаясь в любой момент схлопотать зачистку.
Тем не менее вокруг царила абсолютная тишина, и ничего из ряда вон выходящего не происходило.
Будто спасаясь от погони, Чэнь Юйюань вместе со съёмочной группой доснял последние эпизоды, а затем принялся за пересъемку ранних сцен — сплошь материал с его личным участием. К моменту окончания съёмок он чувствовал себя выжатым лимоном, от которого осталась лишь оболочка.
http://bllate.org/book/34549/4261492
Готово:
