Она совершенно забыла, что только что была избита до потери способности говорить.
Лю Цинцин отбросила Ло Цзючао в сторону, взяла планшет и даже не взглянула на телефон, оставив его лежать в одиночестве.
Буди у телефона сознание, он бы наверняка заприметил: слышны лишь усмешки над новым планшетом, не слышны рыдания старого смартфона.
Причина в том, что планшет дороже телефона.
Лю Цинцин нажала кнопку включения, но экран не загорелся. Она крикнула:
— Эй, Сири!
Планшет не отреагировал.
На ее лице застыл испуг.
— Эй, Сири!
Планшет по-прежнему не реагировал.
Ее зрачки задрожали.
— Эй! Сири! Сири!
Планшет все так же не реагировал.
Лю Цинцин завопила.
Это было зрелище, от которого слышавший горевал, а видевший плакал.
Вот только выглядело это немного комично.
Сунь Жантан прикрыла рот, пару раз кашлянула и подошла, присев перед Лю Цинцин на корточки.
— Ну не плачь ты...
— Ох, моя месячная зарплата!
— Его же наверняка можно починить...
— Ох, моя Сири!
— Не...
— Ох, я же целый месяц горбатилась, закручивая винтики, чтобы заработать ее!
Лю Цинцин завыла еще громче.
Волосы Лю Цинцин были распущены, и длинные пряди прилип к половине лица, из-за чего она выглядела до жалости несчастной.
Видя состояние Лю Цинцин, все трое невольно перевели взгляды на Ло Цзючао. Троица смотрела на него так, словно каждый хотел прирезать бедняка, а сам Ло Цзючао как раз поправлял прическу.
— Эй-эй-эй! Да мне-то куда хуже!
Только что Ло Цзючао освободили, и он с помощью духовной силы свел кровоподтеки на лице — теперь от них осталась лишь легкая краснота.
По сравнению с Лю Цинцин любой посторонний решил бы, будто это ее здесь обидели.
Трое молча наблюдали за происходящим. И Чжу шагнула вперед и прямо на ходу запечатала точки ци Ло Цзючао. Теперь тот не мог ни пошевелиться, ни произнести ни звука, а И Чжу без церемоний усадила его перед Лю Цинцин.
Его взгляд, прикованный к И Чжу, свирепо кричал: «А ну отпусти меня!»
Лю Цинцин посмотрела на Ло Цзючао, перестала выть и на мгновение умолкла.
Этот парень казался до странности знакомым.
Она повернулась к Сунь Жантан и спросила, нет ли у той какой-нибудь косметики.
У самой Сунь Жантан ничего не было, зато у прежней Лю Цинцин — имелось! Сунь Жантан тут же бросилась искать румяна и пудру Лю Цинцин.
— Потом возмещу ей убытки, — подумалось той.
Косметика усыпала весь пол, причем Сунь Жантан очень заботливо разложила всё по категориям.
Ло Цзючао, увидев это, понял: ему конец.
И Чжу тоже догадалась, что задумала Лю Цинцин, и лишь сильнее надавила на него.
Лу Лань подошла ближе.
И Чжу подмигнула Лу Лань и выразительно повела бровью, призывая ту достать камень памяти.
Пока Ло Цзючао переходил от испуганного взгляда к полному отсутствию всякого блеска в глазах, руки И Чжу, удерживавшие его, слегка дрожали.
Прошло около двух палочных благовоний времени, прежде чем Лю Цинцин завершила макияж и глубоко выдохнула.
На душе полегчало.
Она ухватила Ло Цзючао за подбородок, поворачивая его голову то вправо, то влево, и критически оглядела творение своих рук.
— Мм, неплохо! Красота!
С этими словами она взяла круглое бронзовое зеркало и поднесла к лицу Ло Цзючао.
Ло Цзючао вновь обрел дар речи. Глядя на собственное изуродованное лицо, он был вынужден униженно выдавить:
— Красота.
Ло Цзючао действительно испугался — в конце концов, в одиночку тягаться с четырьмя противниками было бесполезно, особенно после той недавней трепки.
И Чжу заливисто рассмеялась. Сунь Жантан прикрыла рот рукой, а второй держалась за живот, прячась в стороне. Лу Лань же добросовестно продолжала запись: ее плечи подрагивали от смеха, но руки оставались совершенно твердыми.
Вся соль заключалась в том, что макияж Ло Цзючао и впрямь вышел «прекрасным». Прежде Ло Цзючао мог похвастаться внешностью, способной затмить луну и заставить стыдливо прятаться цветы. Теперь же его лицо выбелили до мертвенной белизны, пару соболиных бровей густо обвели черным углем, да так, что линии вышли далеко за границы самих бровей; вокруг глаз нанесли сине-зеленые тени, живописно растушеванные так, будто его жестоко избили.
— Хотя его и вправду побили совсем недавно.
Щеки украшали желтые румяна, переходящие по краям в ярко-красный градиент; тонкие губы розовой помадой превратили в крошечный вишневый ротик размером с настоящую вишенку или ногтевую пластину, а в уголке губ красовалась черная мушка, совсем как у сварливой свахи.
Лю Цинцин снова обратилась к И Чжу:
— Ты не могла бы его отпустить? Кажется, ему жутко неудобно.
Какая заботливая, подумала И Чжу. Чего же она раньше этого не замечала?
И Чжу отпустила парня и отошла в сторону, придерживая живот.
Ло Цзючао был близок к слезам. А Лю Цинцин тем временем подступила к нему совсем близко и с сияющей улыбкой произнесла:
— Запомни-ка: не стоит выпендриваться на пустом месте.
И вернула ему веер.
Ло Цзючао, совершенно не оживший нападения, внезапно столкнулся нос к носу с этим прекрасным лицом. На мгновение он растерялся от накатившей нежности: Лю Цинцин и впрямь была очень красива, а из-за того, что они стояли так близко, он мог разглядеть даже тончайший пушок на ее коже и особенно ее глаза — яркие, чистые, искрящиеся.
Ло Цзючао выхватил веер и бросился прочь из комнаты.
И Чжу положила руку на плечо Лу Лань и с усмешкой спросила:
— Записала?
Не успела Лу Лань и слова вымолвить, как Лю Цинцин подошла к ней и сладким голосом произнесла:
— Я хочу сделать макияж и тебе~
При виде этой приторной улыбки у той невольно возникло предчувствие, что добром это не кончится.
И Чжу передернуло от дрожи.
Она же злопамятная!
— Э-э, да и время уже не раннее, ложитесь-ка вы спать пораньше!
Нервно бросила И Чжу, после чего утащила Лу Лань за собой и выбежала из комнаты.
В комнате, только что бывшей забитой до отказа, воцарилась тишина. Лю Цинцин взяла планшет с телефоном и села напротив Сунь Жантан.
Не говоря ни слова, она молча повозилась с планшетом.
— Цинцин, сейчас и впрямь уже поздно, отдохни пораньше, — кашлянув, проговорила Сунь Жантан и потерла ноющее от боли лицо.
Лю Цинцин ничего не ответила. Она лишь подняла глаза на Сунь Жантан, и во взгляде ее не было ни единой искорки жизни.
Долгое время спустя Сунь Жантан услышала тихий бормочут Лю Цинцин:
— Это что, сон?
И тут же сама себе ответила:
— Да, точно сон, во сне же не чувствуешь боли!
После чего уткнулась лицом в стол и заснула.
Что касается боли — она думала о недавнем избиении Ло Цзючао, напрочь забыв о том, что это была игра в одни ворота.
Сунь Жантан на самом деле обо всем догадывалась. Она знала, что что-то должно произойти, и знала, что Лю Цинцин изменится до неузнаваемости, превратившись в человека, пришедшего из совершенно иного мира.
В вечер перед спуском с горы наставник пригласил ее в Беседку Любования Луной. Беседка эта располагалась на самой высокой вершине Сектя Сяояо, и, как следовало из названия, стоило бросить туда лишь один взгляд, как небесные пейзажи представали перед глазами во всей полноте.
http://bllate.org/book/34545/4261028
Готово:
