— А где помощница?
— Помощница вернулась в гостиницу за вещами.
— Разве тёплой одежды не привезли?
— Помощница уже ходила в гостиницу за одеждой.
Вопросы и ответы в стиле властной госпожи и маленькой невестки. Наблюдая за тем, как Чуньюй Ми всё ещё подрагивает от холода, Чжань Лань внезапно почувствовала себя совершенно потерянной. Встретившись с её взглядом, становившимся всё более недовольным, Чуньюй Ми судорожно всхлипнула и снова отчаянно задрожала.
— Ты меня боишься? — Чжань Лань почувствовала себя как-то неловко и невольно нахмурилась.
— …
— Чего ты меня боишься?
— … — Чуньюй Ми была готова заплакать: она ведь вовсе не давала повода злиться на себя, так почему же эта женщина говорит всё суровее и суровее? Стоило ей подумать о слезах, как она опустила голову, и глаза её тут же покраснели.
Волна тепла разлилась по всему телу: Чжань Лань развязала плащ и набросила его на плечи Чуньюй Ми, заодно привычным жестом плотнее запахнув воротник. Хмурясь, Чжань Лань подумала: разве это артистка из их круга? Почему у неё такая тонкая кожа, стоит сказать пару слов — и глаза уже на мокром месте. В сердце снова зародилось раздражение, в котором, впрочем, примешалась и капля смятения.
Едва Чуньюй Ми попыталась сбросить плащ, как Сяо Ань уже достала из машины другой, серый, и накинула на плечи самой Чжань Лань. Видя мрачное выражение лица Чжань Лань, она больше не смела ничего произносить. У этой женщины настроение менялось быстрее погоды, оно было совершенно непредсказуемым, так что лучше и впрямь не нарываться.
Заметив, что к щекам Чуньюй Ми вернулся слабый румянец, Чжань Лань почувствовала странную глухую тяжесть в груди. Она легонько притянула Чуньюй Ми за талию и усадила прямо рядом со своим маленьким чайным столиком. Режиссер Лю тут же уступил им ещё один стул. Чай был горячим, выпечка — тёплой. Что бы ни протягивала Чжань Лань, Чуньюй Ми послушно брала и ела, вежливая и тихая, словно марионетка на ниточках — покорная, но отстранённая, и это вызывало у Чжань Лань какое-то необъяснимое раздражение.
Вскоре время перерыва подошло к концу, и в следующей сцене тоже должна была сниматься Чуньюй Ми, поэтому возле столика снова остались только Чжань Лань, Сяо Ань, режиссер Лю, а также, разумеется, Сяо Бай.
— Расскажи-ка мне про Чуньюй Ми, — Чжань Лань редко интересовалась делами шоу-бизнеса, в лучшем случае поддерживая приятельские отношения с парами режиссеров, и актрис, говоря по правде, знала по именам совсем немногих.
Режиссер Лю, следивравший краем глаза за ходом съёмок, судорожно копался в памяти в поисках сведений о Чуньюй Ми, готовый мысленно расколоться надвое.
— Чуньюй Ми, двадцать два года, дебютировала в начале прошлого года, прошло почти два. Семья Чуньюй, по слухам, занимается бизнесом, живут заживо, но почему-то вложили уйму денег именно в её продвижение. Хотя она не профессиональная актриса, заметно, что Чуньюй Ми прошла хорошую школу актерского мастерства, играет отлично, лицом вышла, с людьми вежлива, но близко с ней мало кто сходится. Не считая Пьянство тысячи ночей, снялась в двух сериалах и трех фильмах, один из которых — по вашему сценарию, правда, в роли второго плана, так что вы, возможно, и не запомнили. Взлетела довольно быстро, но случались и неприятности вроде недавней, так что путь наверх гладким не назовешь. Поскольку пробивается за счёт денег, в грязь её не марали — слишком чистая, не пронырлива. Ходят слухи, что дела Семьи Чуньюй в последние годы идут неважно, и раскрутка дочери — попытка закрепиться на плаву в надежде пристроить её замуж в какое-нибудь богатое семейство, — режиссер Лю даже неосознанно перешёл на почтительный тон, разговаривая с этой женщиной, на вид едва перешагнувшей двадцатилетний рубеж.
— В каком фильме была роль второго плана?
— В Тысячах ли.
Вспомнив былые дела, Чжань Лань поняла, что и впрямь не помнит её. Белый лотос в сточной канаве — и впрямь занятно.
Ближе к концу смены пошёл дождь. Чжань Лань не любила выходить из дома в такую погоду, поэтому они договорились поужинать на следующий день — в конце концов, она пробудет здесь целых три дня, спешить было некуда.
Режиссер Лю заново договорился о гостинице и устроил Чжань Лань там же, где останавливалась съёмочная группа. И правда, стоит людям часто пересекаться, как они начинают знать друг друга изнутри: здешние условия оказались куда лучше тех, что в спешке нашла вчера Сяо Ань.
Узнав, что комната Чуньюй Ми находится прямо по соседству, Чжань Лань внезапно испытала маленькую толику удовлетворения от действий режиссера Лю.
Глава пятая
Когда Чжань Лань разобрала вещи, было уже около девяти часов вечера. Ей вдруг взбрело в голову проверить, подают ли ночной перекус в здешнем ресторане, и, толкнув дверь, она собралась позвать Сяо Ань составить ей компанию.
— Госпожа Лань, вы собрались куда-то так поздно?
Чжань Лань повернулась вполоборота и увидела в коридоре женщину средних лет, которая опиралась на железную стойку для капельниц — на крючке покачивался пузырек с лекарством, а сама она стучала в соседнюю дверь.
— Я — агент Чуньюй Ми, — заметив, что Чжань Лань разглядывает её, женщина виновато улыбнулась.
Чжань Лань не любила слишком расчетливых людей: излишняя расчетливость означала жажду выгоды, а выгода вела к интригам. Судя по всему, у этой женщины присутствовали все три качества.
Она лишь вежливо кивнула, не испытывая ни малейшего желания общаться с ней. Она уже собиралась сделать шаг, как с другого конца коридора прибежала та самая помощница Чуньюй Ми, которую они видели днём, бережно прижимая к груди свернутое одеяло.
— Сестрица Фан, вот одеяло! — Помощница не знала, кто такая Чжань Лань, поэтому просто вежливо улыбнулась в знак приветствия.
Чжань Лань оставила мысль тотчас же отправиться с Сяо Ань за ночным перекусом и отступила назад.
— Это комната Чуньюй Ми?
Ответа не потребовалось, потому что дверь тут же распахнулась сама.
— Зачем принесла одеяло?
— Сестрица Фан будет ночевать здесь, — тут же выпалила помощница.
— Я проведу ночь на кушетке в её комнате, — пояснила женщина средних лет с едва заметной досадой.
Хотя в здешних номерах помимо кровати действительно стояла кушетка, сама она даже не подумала просить Сяо Ань спать с ней в одной комнате, а вот эта особа, судя по всему, окружила себя излишней заботой. Барские замашки, ничего не скажешь. Бросив ледяной взгляд на Чуньюй Ми, Чжань Лань мгновенно обнулила остатки своего расположения к этому пресловутому белому лотосу.
— Болезнь, заражение, ночевать здесь запрещено, — холодно и властно бросила Чжань Лань.
Женщина средних лет перевела взгляд на Чуньюй Ми. Та замерла, словно собираясь что-то сказать, но, покосившись на Чжань Лань, промолчала. Тогда женщина средних лет с легким сердцем бросила: «Тогда я пойду к себе», — и развернулась. Чжань Лань не упустила момента: перед уходом на лице той мелькнуло выражение внезапного облегчения и хитрости.
Рассвирепевшая Чжань Лань окончательно забыла про ночной перекус, решительно шагнула в номер и с грохотом захлопнула за собой дверь.
Вернувшись внутрь и повозившись немного с Сяо Баем, она почувствовала, что гнев в её сердце немного утих. Посмотрев на ярко-синий плащ, который Чуньюй Ми ей вернула, Чжань Лань постояла в нерешительности, после чего подошла к столу и полезла в интернет.
Прошло уже два года, и публикаций о Чуньюй Ми в сети хватало с избытком: хороших и плохих, правдивых и вымышленных, хвалебных и грязных, сплетен и пиара — от этого пестрого цифрового потока рябило в глазах. Чжань Лань и сама не понимала, почему вдруг вздумалось искать информацию о Чуньюй Ми, но не успела она толком разобраться в собственных побуждениях, как уже перелистнула новостную ленту и принялась рассматривать фотографии актрисы в поисковике.
http://bllate.org/book/34544/4260899
Готово:
