Четыре часа тридцать минут дня. На крытом баскетбольном поле кипели нешуточные страсти — несмотря на то, что это была всего лишь тренировочная игра, никто не собирался давать слабину.
Стук мяча о паркет, резкий визг кроссовок, совершающих крутые виражи — всё это сливалось в оглушительный шум. На трибунах, лениво переговариваясь, сидело около двадцати студентов. Время от времени они поглядывали на площадку.
— Как думаешь, красивые люди осознают, что они красивые?
— А как же иначе? Ты что, не видел, что к Гу Цинлиню снова заявились поклонники? Наш университетский красавчик: внешность — огонь, учится отлично, в спорте лучший. С момента зачисления в него влюбились не меньше сотни человек. С такими-то фанатами, как не знать о своей привлекательности?
— Тот самый? Но он же парень.
— Настоящий красавец хорош для всех, независимо от пола.
Длинный, пронзительный свисток заставил спортивный зал на мгновение затихнуть. Все взгляды устремились к источнику звука.
— Гу Цинлинь, фол! Уходи с поля! — тренер, пылая от ярости, направился к нему. Баскетболисты мгновенно разделились на две группы: одни бросились успокаивать разозленного тренера, другие принялись хлопать Гу Цинлиня по спине, чтобы тот в порыве гнева не натворил дел.
— Это он первый в меня врезался! — Гу Цинлинь указал пальцем на игрока из другой команды, протестуя. В его выразительных, полных гордости глазах читалось явное недовольство.
Тот, на кого указали, съежился и отвел взгляд, не решаясь даже посмотреть Гу Цинлиню в лицо.
— Я сам велел ему так играть! — тренер сделал пару шагов в сторону Гу Цинлиня, но путь ему быстро преградили игроки команды. Наставник, не скрывая разочарования, ткнул пальцем в парня: — Я сколько раз тебе говорил: пасуй! Пасуй! Он врезался в тебя — это его фол. Но если ты видишь, что он собирается сделать, ты должен отдать мяч, а не таранить его в ответ вместе с мячом!
Гу Цинлинь был упрям до мозга костей. Он возмущенно огрызнулся:
— Если бы он не врезался в меня, я бы уже выпрыгнул и забил трехочковый.
Гу Цинлинь был уверен в своей правоте. Он — ключевой игрок команды и гордость университета, а его главная задача — приносить очки.
Тренер был взбешен, но, когда пик гнева прошел, лишь покачал головой и тяжело вздохнул:
— Гу Цинлинь, я знаю, что ты сильный игрок, но баскетбол — это командная игра. Когда ты наконец научишься взаимодействовать с товарищами? Как только ты становишься лидером, тебя начинают прессинговать, а ты всё продолжаешь играть в одиночку. Сегодня в тебя врезался один, завтра налетят пятеро — ты и тогда попрешь напролом?
Это касалось не только баскетбольной тактики, но и жизненных принципов. Гу Цинлинь был слишком прямолинеен, и после выпуска из университета ему наверняка встретится немало завистников, готовых ставить палки в колеса.
Гу Цинлинь только открыл рот, чтобы возразить, как стоящий рядом игрок поспешно потянул его в сторону:
— Слушай, красавчик, я же обещал тебе воду, давай куплю колу. Пошли, пошли отсюда.
Видя, как Гу Цинлиня уводят, тренер снова вздохнул, сделав шаг назад, и крикнул:
— Всем пять минут перерыва!
Гу Цинлиня вывели на улицу, где у стены стояли два торговых автомата. Игрок расплатился телефоном, и из аппарата выпали две бутылки ледяной колы. Гу Цинлинь сделал пару глотков, и холодный напиток немного остудил его пыл. Характер у него был не мягкий, но и злопамятным он не был: как только ярость утихала, он снова мог с кем угодно по-дружески болтать. Иначе тренер не стал бы специально добавлять в его тренировки упражнения на столкновения.
Игрок, потягивая колу, хотел было сказать что-то по душам — посоветовать не быть таким упрямым, — но, взглянув на стоявшего рядом Гу Цинлиня, чей рост достигал метра восьмидесяти, и на его крепкие мышцы, проступавшие из-под баскетбольной майки, промолчал.
Гу Цинлинь был крут, и у него были на то все основания.
Атмосфера стала неловкой. Игрок огляделся по сторонам и нашел тему для разговора:
— Зачем на верхних этажах цветы посадили? Там даже перил нет, опасно же, если горшок упадет.
— Младшекурсник Цинлинь. — Мужской голос прервал игрока. Обернувшись и увидев, кто подошел, парень понимающе усмехнулся: — А вот и поклонник нашего красавчика, не буду вам мешать. Я пошел.
Глядя в спину товарищу, который без колебаний сбежал, Гу Цинлинь внутренне вздохнул. Он перевел взгляд на мрачного поклонника, стоявшего перед ним, и прямо сказал:
— Прости, но меня не интересуют мужчины. У меня абсолютно традиционная ориентация.
У Гу Цинлиня пока не было девушки, которая ему нравилась бы. Но с его скверным характером, начни он встречаться с парнем — они бы наверняка постоянно дрались, в итоге загремели бы в участок и возненавидели друг друга. Только мягкая и покладистая девушка могла бы вынести его тяжелый нрав.
Поклонник держал руки за спиной. Подняв голову и встретившись взглядом с Гу Цинлинем, он не смог скрыть в глазах ни скорбь, ни безумие:
— Говорят, ты сошелся с первой красавицей филфака.
Гу Цинлинь хотел было опровергнуть этот нелепый слух, но подумал, что, если подтвердит, этот парень, возможно, оставит его в покое, и неопределенно кивнул:
— Есть такое дело.
— Правда? — Поклонник медленно опустил голову. Когда его взгляд упал на живот Гу Цинлиня, выражение лица внезапно исказилось, и он выкрикнул: — Тогда сдохни!
Если мужчина не достанется ему, то пусть не достанется никому.
Холодный блеск металла полоснул воздух, целясь в живот Гу Цинлиня. Тот не дрогнул: одной рукой он перехватил запястье нападавшего и с силой сжал — нож выпал из рук и с лязгом ударился об асфальт.
Поклонник с недоверием уставился на нож, а Гу Цинлинь почувствовал легкое торжество. Его мышцы были не просто для красоты, как у тех, кто ест протеин, — это была настоящая, закаленная в боях сила.
Краем глаза он заметил, как сверху что-то черное летит вниз, и вмиг напрягся:
— Осторожно!
Цветочный горшок с верхнего этажа падал прямо вниз. В такой ситуации достаточно было просто толкнуть человека вперед, самому отступить на шаг — и спасение обеспечено. Но в голове всё еще стояла картинка, как ловко он отобрал нож. Гу Цинлинь машинально вытянул вторую руку и, сложив ладонь ребром, нанес удар, отбивая падающий горшок, пока тот не достиг головы парня.
Столь абсурдный маневр удался. Горшок, летевший с большой скоростью, отлетел в сторону и ударился о стену, разлетевшись на тысячи осколков. Один из острых черепков на огромной скорости вонзился Гу Цинлиню прямо в висок.
Всё произошло в мгновение ока. Гу Цинлинь даже не успел почувствовать боли, как перед глазами потемнело, и он рухнул на землю.
*
Когда Гу Цинлинь снова открыл глаза, он увидел не белоснежную больничную палату, а палатку, сшитую из лоскутов ткани разных цветов.
Палатка была в плачевном состоянии: заплатка на заплатке, но даже так повсюду виднелись дыры, будто прорезанные острыми камнями или ножами. Внутри было грязно и убого, лишь пара досок лежала на земле. Никакой мебели, в углу валялись старые миски и палочки. Жизнь здесь была даже беднее, чем у городских нищих.
Гу Цинлинь лежал на грязном ватном одеяле, источавшем слабый затхлый запах, и безжизненным взглядом смотрел в потолок палатки.
Он должен был умереть, а вместо этого переродился в теле Омеги, у которого было то же имя и который только что умер от голода.
Это тело принадлежало не просто нищему, а слабому мужчине-Омеге, не способному прокормить себя. Его тоже звали Гу Цинлинь, вчера ему исполнилось восемнадцать, он был внебрачным сыном. Из-за своего происхождения с детства жил только с матерью; жизнь была не сахар, но на еду и одежду хватало. Два месяца назад мать и отец погибли во время орды зомби, и, как только законная жена отца узнала об этом, она быстро отобрала всё ценное и вышвырнула его в Трущобы, обрекая на страдания и ужас.
Это был не привычный Гу Цинлиню мир, а постапокалипсис, кишащий Зомби. Здесь не было ни правительств, ни стран — только разрозненные независимые базы. Были ли Зомби причиной гибели государств или же страны не сформировались с самого начала — Гу Цинлинь не нашел таких воспоминаний. В базах были школы, где детей до пятнадцати лет учили читать и давали базовые знания, но не более.
Возможно, из-за Зомби технологии деградировали, и мир застрял в эпохе электричества, хотя большинство предметов напоминали современный мир.
В этом мире люди делились не только по полу, но и на Альф, Бет и Омег. Гу Цинлинь оказался мужчиной-Омегой.
Омеги были слабыми, красивыми и обладали высокой фертильностью, поэтому пользовались популярностью у Альф, которые стремились их защищать. Казалось бы, Омега не должен был умереть от голода. Но у этого Омеги был такой же характер, как у Гу Цинлиня: упрямый, гордый, считающий, что Омега может выжить и без помощи Альфы. Многие Альфы предлагали руку помощи, и стоило бывшему владельцу тела просто согласиться выйти замуж, как он тут же избавился бы от трудностей, но тот всё отвергал.
Альфы не решались на насилие, потому что у Омег были периоды течки, и если дождаться полового созревания и в нужный момент поставить Метку, Омега, как бы ни противился, всё равно был бы вынужден покориться инстинктам. Именно по этой причине бывший хозяин этого тела, живя в Трущобах, не подвергся насилию.
Хотя база, где оказался Гу Цинлинь, была небольшой, Омег там было больше, чем Альф. Альфы всегда были окружены обожателями, и никто не страдал от нехватки внимания. Даже несмотря на то, что Гу Цинлинь был красив и обладал Способностью, его чрезмерная гордыня не нравилась Альфам. Они хотели использовать лишения Трущоб, чтобы сломить этого строптивого Омегу и заставить его склонить голову в мольбах о помощи.
Гу Цинлинь и сам был человеком гордым, поэтому мог понять чувства бывшего владельца тела. Однако голод в животе и вызванная им боль неизбежно пробуждали в нем странные эмоции.
http://bllate.org/book/34543/4260460
Готово:
