Этот молодой господин выглядел донельзя изнеженным и роскошным, словно из чистейшего снежного нефрита слепленный, но стоило ему заговорить, как он напугал их до полусмерти.
Восемьсот ли срочной почты — и ради того, чтобы доставить какую-то деревянную шкатулку?
Начальник почтовой станции чуть не подумал, что над ним шутят. Заметив в глазах юного господина совершенно серьезный взгляд, он понял, что это не розыгрыш, и торопливо затряс головой:
— Уважаемый молодой господин, восемьсот ли срочной почты издавна использовались исключительно для доставки военных донесений и оперативных сводок с фронта. Если вы поручите нам отправить эту вашу деревянную шкатулку… мы на такое решительно не посмеем пойти.
Нин Ли слегка разочаровался:
— Неужели и правда никак нельзя?
Начальник станции подумал, что этот юный господин до ужаса наивен — должно быть, его вырастили в какой-то преуспевающей секте или богатом аристократическом роду, и он ни малейшего понятия не имеет о реальной жизни. Не умея разгадать происхождение гостя, но и не смея его оскорбить, он терпеливо пояснил:
— Обычные официальные бумажные документы должны преодолевать сто восемьдесят ли в день. Если же требуется срочность, существуют нормы в четыреста и шестьсот ли. А восемьсот ли срочной почты — это доставка чрезвычайных, молниеносных донесений о войне: например, о вторжении иноземных племен или о бунте на заставе… По вашему мнению, эта ваша шкатулка может быть настолько важна?
Хоть он и говорил вежливо, начальник всё равно опасался, что этот молодой господин станет упорствовать и устроит грандиозный скандал — с подобным ему уже доводилось сталкиваться, и от таких посетителей жутко болела голова. Кто бы мог подумать, что, выслушав это, молодой господин даже довольно покивает:
— Пожалуй, и впрямь не может.
Видимо, человек разумный.
Мысль эта еще не улетучилась, как он услышал вопрос юного господина:
— А как насчет шестисот ли срочной почты?
Начальник почтовой станции:
— …
Начальник станции задумался:
— Шестьсот ли…
Нин Ли приехал верхом на коне и понятия не имел, что восемьсот ли срочной почты — это настолько серьезно. Видимо, он и в самом деле требовал от людей невозможного, поэтому отступил на шаг и выбрал вариант в шестьсот ли.
Однако он никак не ожидал, что, даже после того как он уступил, начальник станции снова затрясет головой:
— Молодой господин, это ведь тоже для пересылки официальных бумаг канцелярии, а не для отправки всякой всячины по первому требованию.
Хотя в отказе по-прежнему слышался отказ, в самом тоне уже улавливались некие нотки смягчения. Глаза Нин Ли блеснули, и ему показалось, что он кое в чем разобрался…
— А если предложить щедрое денежное вознаграждение?
…Щедрое денежное вознаграждение?
Начальник почтовой станции заколебался, но тут же взял себя в руки.
До каких пределов может дойти щедрость вознаграждения, которое способен предложить этот молодой господин? Шестьсот ли срочной почты — тоже дело непростое; пусть даже удастся разжиться деньгами, хлопоты в пути и сопутствующие риски вряд ли того стоили.
— Не годится, — начальник станции покачал головой, в конце концов намереваясь отказать окончательно.
Нин Ли скосил глаза и бросил знак стоявшей рядом Сяо Цзи. Та немедленно выступила вперед, с улыбкой на круглом лице преподнеся парчовую шкатулку.
Едва начальник станции собрался произнести отказ, Нин Ли произнес:
— Уважаемый господин, не соизволите ли взглянуть.
Что же до содержимого этой парчовой шкатулки…
Начальник станции в душе дрогнул и не стал отказываться. Едва он приоткрыл парчовую шкатулку, как его ослепило сияние яркого, ослепительного золота. Он чуть не подумал, что ему мерещится — там оказалась целая шкатулка золотых бусин! Неудивительно, что она казалась такой тяжелой, когда он взвешивал ее ранее.
— Достаточно? — спросил Нин Ли. — Если мало, можно добавить еще.
— Достаточно, достаточно, — поспешно заговорил начальник станции. — …Уже с избытком.
Он ответил машинально, а договорив, осознал смысл сказанного: судя по всему, этот молодой господин подразумевал, что при нехватке средств готов доплатить еще. Богатство и шелка легко будоражат сердца людей, и он действительно испытал легкое исмовение и сожаление: зачем он так быстро согласился? Но поразмыслив еще немного, он понял, что этой шкатулки с золотыми бусинами более чем с избытком хватит.
Еще повезло, что перед ним находился этот юный господин, которого дома взлелеяли настолько наивным и неразбирающимся в людских делах, что он вот так легко и беззаботно разбрасывается подобными вещами. Узнай об этом старшие в его семье, неведомо как сильно они бы разгневались.
Впрочем…
Это уже не имеет к нему никакого отношения, он всего лишь человек, выполняющий чужое поручение и честно исполняющий свой долг.
Начальник почтовой станции прижал к груди парчовую шкатулку, а слуга подал деревянную.
Начальник станции спросил:
— Так значит, молодой господин хочет отправить именно эту деревянную шкатулку? Нельзя ли узнать, что за вещь в ней находится, чтобы я мог внести ее в реестр?
Самым важным в этой деревянной шкатулке были две ветки сливы-мэйхуа, но Нин Ли никак не мог об этом сказать.
Тогда начальник станции увидел, как юный господин призадумался, на его щеках проступили две легкие ямочки от улыбки, а во взгляде промелькнули тоска и нежность:
— Это семейное письмо, которое я отправляю отцу.
— Семейное письмо, — вздохнул начальник станции и польстил: — Какая же у молодого господина похвальная сыновняя почтительность! Как говорится, взял чужое — язык короче: получив целую шкатулку золотых бусин, начальник станции заговорил сладко и изысканно. Он принял деревянную шкатулку и снова осведомился: — Куда именно молодой господин желает ее отправить?
Губы Нин Ли разомкнулись:
— Шачжоу, Резиденция князя Нина.
— Резиденция князя Нина…
Начальник станции машинально повторил, а затем внезапно пришел в себя. Взглянув на источающего царственное величие юного господина перед собой, он чуть не лишился чувств от подкосившихся ног.
Неудивительно, что тот проявил такую баснословную щедрость — это, это же представитель Резиденции князя Нина…
Ясные и чистые глаза Нин Ли в упор смотрели на него:
— Что-то не так?
Начальник станции: — …
Начальник станции: — Всё, всё в полном порядке!
Пусть не восемьсот ли, но и шестьсот ли вполне сгодятся для спешного дела.
Надо полагать, к моменту прибытия в Шачжоу, даже если цветы сливы завянут, в шкатулке все равно останется былой аромат.
Успешно сдав деревянную шкатулку и вспомнив, что совсем скоро отец увидит отправленные им цветы сливы и весточку о приходе весны, Нин Ли почувствовал на душе легкое ликование. Он и в самом деле не мог дождаться, ему хотелось, чтобы всё доставили как можно быстрее.
Выйдя из внутренней комнаты и только ступив на ступени, он внезапно услышал донесшийся со стороны двора холодный смешок.
Этот смех был полон презрения, надменности и сочился высокмерием на все сто процентов.
Нин Ли подумал про себя: откуда взялся этот человек, до чего же он наглый? Он сам происходил из Резиденции князя Нина в Шачжоу, но даже он не позволял себе вести себя столь заносчиво!
Хотя он и любил оживление, но вовсе не такое, и только собрался пройти через двор, как тот человек громко произнес:
— Какое-то жалкое семейное письмо — и ради него задействуют шестисотливую срочную почту… Сегодня мне довелось расширить кругозор, и впрямь стоило ожидать подобного от благородных особ с приграничных земель, до чего же широкая постанова!
Вот это да… неужели это говорят о нем?
Нин Ли на мгновение замер, никак не ожидая, что пламя этой войны перекинется прямо на него.
— Как же так, неужели ты всё еще не согласен? Я слышал, что в последний раз восемьсот ли срочной почты задействовали во времена, когда армия Сифаня подступала к границам, а из Дафэйчуаня приходили военные сводки. Какими же такими заслугами обладает наследный княжич из-за своего пустякового семейного письма?
Нин Ли: — …
Он и сам чувствовал за собой некоторую вину, а от этих слов его смущение лишь усилилось. Разве он не знал, что подкупать начальника станции шкатулкой золота — не самый благовидный поступок? Однако раз уж он прибыл в столицу и назад в Шачжоу ему уже не улететь, пришлось прокладывать путь крупными деньгами. Сделал дело — тихонько улизнул, о случившемся знали только небеса, он сам да тот человек, лучше бы всем хранить молчание, но кто же знал, что какой-то остолоп выболтает всё наотмашь.
Пока он вот так пребывал в растерянности, тот человек снова насмешливо бросил:
— Что такое, неужели я сказал хоть полслова неправды? Князь Нин сражается на чужбине, делит ложе со снегами и песками, до чего же он доблестен… Зато наследный княжич хорош: еще не успев въехать в столицу, уже сорит деньгами налево и направо. При такой расточительности и транжирстве остается только гадать, как сильно он разочаруется, если узнает об этом!
Нин Ли остановил шаги и наконец повернул голову в ту сторону.
В другом конце двора стоял молодой господин в парчовом наряде с нефритовым головным убором и жемчужным поясом. У него было смазливое лицо, но нрав — до чего же омерзительный.
Заметив его взгляд, молодой господин снова холодно усмехнулся:
— На что ты пялишься, неужели я сказал что-то не так?
Окинув Нин Ли взглядом с ног до головы и заметив бушующий в глазах гнев вкупе с тем, что Нин Ли не спешил отвечать, он презрительно хохотнул:
— Подумать только, а я и не знал, что наследный княжич — немой! Князь Нин — герой на все времена, как же у него мог родиться такой сын-страус, прячущий голову в песок?!
Это же было прямое оскорбление в лицо!
Нин Ли еще ничего не ответил, а на лице стоявшей за его спиной Сяо Цзи уже проступило выражение крайнего гнева.
Сяо Цзи за словом в карман не лезла и тут же резко ответила зеркальной отповедью:
— Мой юный господин внутренне изящен и прекрасен, в отличие от вас… С виду весь из себя блестящий, а на деле — пустозвон и сплетник, что вечно ввязывается в неприятности и, подобно бойцовому петуху, норовит исклевать всех вокруг.
Парень в парчовых одеждах пришел в ярость:
— Ты это кому говоришь?!
Сяо Цзи холодно усмехнулась:
— Кто любит вести пустые словесные распри, про того я и говорю, кто таращится петушиным взглядом, того я и ругаю. Что такое, сами напросились примерить сказанное на себя?
Молодой господин холодно оглядел Сяо Цзи, а затем резко перевел взгляд:
— …Как же так, наследный княжич, люди из вашего окружения не ставят ни во что старших и высших, а вы и вовсе молчите? Неужели это и есть воспитание в Резиденции князя Нина?
Нин Ли протянул «о», словно только сейчас обратил внимание на этот спор, и кивнул:
— Верно. Сяо Цзи, тебе изначально не следовало говорить.
Глаза Сяо Цзи изумленно расширились, в них промелькнула обида.
Молодой господин в парче вскинул брови, а в его выражении проступили легкие нотки пренебрежительного торжества.
Нин Ли сохранял невозвозмутимое выражение лица и принялся с усердием наставлять:
— На дороге попалась бешеная собака, что лает на тебя — так ты просто не обращай на нее внимания. Зачем же опускаться до ее уровня и вступать в пререкания с этой бешеной собакой?
Сяо Цзи мгновенно сменила гнев на милость и прыснула со смеху:
— Юный господин дело говорит.
Молодой господин в парче в ярости взревел:
— Ты кого назвал бешеной собакой?!
Нин Ли слегка улыбнулся:
— Кто без умолку лает направо и налево, тот и есть бешеная собака.
Он не называл никаких имен, но кто же из присутствующих не понял, о ком идет речь? Лицо юного господина в парчовом уборе залилось густой краской. Если промолчать — придется проглотить эту обиду, но если продолжить спор — разве не значит это открыто признать себя бешеной собакой?
Этот молодой господин с младых ногтей привык жить в роскоши и тепле, помыкая окружающими, и где ему доводилось терпеть подобные унижения. В тот же миг пламень гнева в его глазах едва не выплеснулся наружу, пальцы под рукавами заскрипели от сжатия, как вдруг обстановка неестественно успокоилась.
…Что-то здесь не так.
В сердце Нин Ли зарождалось слабое предчувствие опасности, и в следующее мгновение по воздуху полоснул шквал свистящего ветра, устремляясь прямиком ему в лицо.
Этот золотой отблеск двигался с такой невероятной скоростью, что человеческий глаз едва успевал уловить его тень, подобно молнии. Однако прежде чем он успел приблизиться, его сбили.
Раздался звук удара — шквал ветра рассеялся оземь, а вслед за ним прозвенел лязг — длинный меч вернулся в ножны.
Телохранитель, до этого стоявший за спиной Нин Ли, мгновенно шагнул вперед и взмахом клинка срубил скрытое оружие. Нин Ли опустил взгляд и увидел, что совсем рядом с его носками валяется крошечная тонкая золотая жаба.
Только вот эта золотая жаба была распорота от брюха до головы, ровно посередине разрезанная надвое, а на месте среза темнела зловещая синева — ее явно сдобрили ядом!
Стоявшая рядом Сяо Цзи еще не успела оправиться от испуга, но, увидев, что Нин Ли в полной безопасности, тут же уперла руки в боки:
— Ах ты ж! Словами переспорить не смог, так схватился за оружие и от злости пустил скрытые дротики… Оказывается, у вас в доме приняты такие порядки, мы в Резиденции князя Нина это тоже оценили!
http://bllate.org/book/34541/4260154
Готово:
