Некоторое время назад некий предмет, с которым она близко соприкасалась, снова проник ей в рот.
В ушах раздался знакомый голос:
— Ты слишком слаба, иди поешь.
Сказав это, Хань Хайэр отпустила Цзо Лихуа и выпрямилась.
Цзо Лихуа в растерянности и сомнениях посмотрела на Хань Хайэр.
Прикроватная лампы неизвестно когда зажглась, выхватив силуэт Хань Хайэр из темноты.
Это была девушка с темными волосами, похожими на морские водоросли, и глазами, синими и глубокими, как океан. Совсем молодая, с прекрасным лицом — будь она жива, Цзо Лихуа непременно подружилась бы с ней.
Но она была мертва, она была призраком, и Цзо Лихуа до смерти боялась ее, боялась настолько, что не смела даже разглядывать ее черты.
Сейчас же Хань Хайэр стояла перед ней открыто и непринужденно, позволяя себя рассматривать, и Цзо Лихуа наконец осмелилась разглядеть ее полностью, и чем дольше она смотрела, тем сильнее нарастало ощущение знакомства.
Где она ее видела?
Голова была тяжелой, словно затуманенной, мысли путались, и вспомнить никак не удавалось.
Видя, что Цзо Лихуа не двигается, Хань Хайэр легко постучала пальцем по столу.
Тук... В тишине ночи этот звук прозвучал особенно громко, заглушив даже видео на телефоне.
Цзо Лихуа в панике опустила глаза:
— Я поняла, сейчас пойду.
Она испуганно слезла с кровати. Когда ее стопы коснулись пола, волна боли пронзила тело. Сил совсем не осталось, ноги подкосились, и она качнулась.
В растерянности она шлепнула ладонью по шкафу и лишь так смогла удержать равновесие.
Хлоп! По сравнению с тем, как Хань Хайэр стучала по столу мгновение назад, это прозвучало поистине как землетрясение.
Вздрогнув, Цзо Лихуа торопливо обернулась и заметила, что брови гостьи сошлись на переносице, а та с непредсказуемым выражением вперила взгляд в ее руку, только что ударившую по шкафу.
!
Цзо Лихуа отдернула руку, словно ее ударило током.
Держась за перила лестницы, Цзо Лихуа шаг за шагом спустилась вниз, нащупала выключатель и прошла на кухню.
Хотя она ничего не ела и в желудке было пусто, а его скручивало от боли, голода она не чувствовала — еда в холодильнике не вызывала у нее никакого аппетита.
Но ради поддержания самых базовых жизненных отправлений — чтобы ее крошечную жизнь, ради спасения которой она не побоялась продать себя, случайно не скосила банальная смерть от голода — ей все же требовалось хоть что-то съесть.
Она достала из холодильника лапшу в пластинах.
Дождалась, пока закипит вода, и бросила в кастрюлю.
Закинув порцию на одного, она подумала немного и высыпала туда же еще полпачки.
Потом сочла блюдо пресным и безвкусным, а кроме того, вспомнила, что есть, скорее всего, придется не в одиночку, и кинула внутрь кубик концентрированного бульона.
Перед самым снятием с огня ей показалось, что еда выглядит слишком постно, и она вскрыла упаковку мраморной говядины, отправив ее в котелок.
Аромат свежести и мяса мгновенно ударил в нос.
Цзо Лихуа помешивала лапшу половником, глядя на это варево.
Пусть выглядело оно неважно, но... на вкус должно быть... вроде ничего?
В конце концов, кулинарных провалов у нее отродясь не случалось! И сегодня промаха тоже не будет!
Наученная горьким опытом с кошачьей едой днем, Цзо Лихуа взяла кастрюлю прямо так и вынесла ее наружу. И точно, предсказуемо увидела Хань Хайэр, сидевшую в одноместном кресле.
Та закинула ногу на ногу, устроившись с явным комфортом — очевидно, это было ее излюбленное место.
Оперевшись подбородком о руку, она следила взглядом за Цзо Лихуа, пока та не опустила кастрюлю, и лишь тогда перевела глаза на еду.
Цзо Лихуа знала: оттуда открывался лучший во всей гостиной вид на окно.
При этой мысли ей вдруг стало немного не по себе.
...Неужели она заняла чужое место?
Опустив голову и закусив губу, Цзо Лихуа вернулась на кухню, принесла оттуда пиалу с ложкой, зачерпнула еды и первую порцию подала Хань Хайэр.
Помешивая лапшу в собственной пиале, она осторожно сделала крошечный глоток и вдруг вспомнила, что Хань Хайэр не пользуется столовыми приборами — обычно та ела, буквально уткнувшись лицом в миску.
Так если дать ей ложку...
В трепете и страхе Цзо Лихуа подняла глаза и увидела, что та изящными, белыми, как нефрит, тонкими пальцами держит ложку и подносит ко рту бульон.
Ее движения были столь грациозны, будто она трапезничала в дорогом ресторане западной кухни.
— ... — Цзо Лихуа моргнула, отлегло у сердца, и она продолжила уплетать свою лапшу.
Какое-то время в просторной комнате раздавался лишь звон ложек о фарфор — стояла тишина, от которой захватывало дух.
Цзо Лихуа впервые ела в такой зловещей тишине.
В обычное время она бы сейчас наверняка сидела, уткнувшись в телефон и просматривая видео.
При этой мысли какой-то предмет со свистом полетел прямо в нее.
Цзо Лихуа опешила: это оказался пульт от телевизора.
Она отложила ложку, выпрямилась и посмотрела на Хань Хайэр.
Хань Хайэр покусывала край ложки, вопросительно приподняв бровь.
— Понятно, она хочет, чтобы я включила телевизор.
В тишине гостиной наконец зазвучали посторонние звуки.
Цзо Лихуа не знала, какую передачу хочет посмотреть Хань Хайэр, да та и не выглядела собирающейся просить о чем-то конкретном, поэтому девушка принялась медленно переключать каналы.
Неожиданно на одном из каналов на экране возникло знакомое лицо и раздался знакомый голос.
Это лицо было сплошь покрыто слезами, брови и глаза выражали изможденность, а весь вид — полнейшую растерянность. Сжав в руке микрофон, она обращалась к толпе журналистов:
— Я действительно ничего не знала раньше... Мы с Цзо Лихуа были близки как сестры, и я никак не ожидала, что она способна на такое. Теперь я...
Лин Мэнвэй всхлипнула, проглотив остаток фразы, и закрыла лицо руками, словно будучи уже не в силах сдерживаться. Она горько заплакала, ее хрупкое тело легко подрагивало, являя собой поистине жалостное зрелище.
Ей больше не нужно было ничего говорить — все и так прекрасно поняли, что она хотела выразить.
Молчание оказалось красноречивее любых слов.
Глава 10
Цзо Лихуа сжимала пульт так, словно ее окаменили, и долго не двигалась с места.
Стоявшая перед глазами Лин Мэнвэй казалась точной копией той Лин Мэнвэй, что была в квартире несколько дней назад — даже способ плакать был абсолютно тем же.
Цзо Лихуа не могла разобрать, что именно она чувствует: гнев, обиду, страх, оцепенение — быть может, всё сразу, а может, и ничего из этого. Просто глядя на это знакомое лицо на экране, ее вдруг затошнило.
Она думала, что заплачет, но на деле глаза оставались совершенно сухими, не было даже всплеска эмоций.
Она лишь знала, что сейчас ее лицо наверняка выглядело хуже некуда.
— Госпожа Лин, каковы ваши планы на будущее?
— Не знаю... Я хочу разыскать Лихуа, я хочу узнать, почему она так поступила. Мы прошли через столько трудностей вместе, я так благодарна ей. У нее хорошая семья, прекрасный характер, она очень красива, и я всегда радовалась, что у меня есть такая подруга. И хотя небеса не дали мне ничего, они подарили мне столь замечательную подругу, я была так счастлива... Но почему она решила причинить мне такую боль? Сейчас я не могу ее найти...
Лицо Лин Мэнвэй заливали слезы, глаза и нос покраснели. От нее исходила хрупкая, готовая разбиться от малейшего прикосновения красота, а мерцающие блестки у внешних уголков глаз лишь в несколько раз усиливали впечатление невинности и беззащитности.
Цзо Лихуа опустила голову и ее вывернуло от тошноты. Эти тени для век она узнала — она специально заказывала их у мастера и лично подарила Лин Мэнвэй. Они стоили целое состояние, становились только ярче от влаги, и в свободной продаже их не было.
У Цзо Лихуа было мало друзей, и Лин Мэнвэй была ее лучшей подругой.
А теперь ее лучшая подруга использовала подаренную ею косметику, чтобы изображать несчастную жертву, вонзая в ее грудь отравленный клинок под звуки собственных рыданий и клеветы, стремясь втоптать ее в грязь без малейшего шанса на спасение.
Какая ирония: оказывается, у нее никогда не было друзей.
Желудок скрутило от резкой, пронзительной боли. Не в силах больше держаться, она схватилась за живот, согнулась в три погибели и принялась судорожно хватать ртом воздух.
Но как бы она ни пыталась перевести дыхание, боль не утихала, а лишь разгоралась с новой силой. Холодный пот скатился с кончика носа, в глазах заплясали черные мушки.
Пульт выпал из рук на пол, от него откололся кусочек пластика, но никому до этого не было дела.
Рядом словно выросла чья-то фигура, но Цзо Лихуа было не до того. Собрав последние силы, она проползла пару шагов вперед, мир перед глазами окончательно погрузился во мрак, и она потеряла сознание.
-
Цзо Лихуа чувствовала холод.
Все вокруг было зыбким, как и ее собственное увядающее сознание. Она не понимала, что происходит: конечности словно сковало, пошевелиться не получалось, тело пронизывал лютый холод, будто она очутилась внутри огромного ледяного короба.
Кто-то рядом спорил. Она изо всех сил попыталась открыть глаза и различила лишь два неясных силуэта без лиц, в которых смутно угадывались мужчина и женщина.
Кто это?
голову Цзо Лихуа пронзила острая боль, похожая на укол иглы, думать было невозможно. Она отчаянно забилась, и прядь черных, похожих на водоросли волос упала с плеча ей на грудь.
Те двое, казалось, заметили, что она пришла в себя, и одновременно уставились на нее.
— Черт возьми, быстрее! — бросил кто-то со злобным выражением в голосе. Цзо Лихуа даже не успела сообразить, что это значит, как прямо на нее обрушился огромный черный предмет.
В этот самый миг она успела разглядеть ножку дивана и знакомый узор на обивке.
Раздался шлепающий звук удара тяжелого предмета о плоть, смешанный с брызгами жидкости, а вслед за ним — незнакомая, небывалая тупая боль.
Цзо Лихуа почувствовала, что у нее словно исчезло лицо. Вместе с болью пришла потеря зрения — впрочем, не только зрения, казалось, у нее вообще отказали органы чувств, не осталось даже самих глаз.
В воздухе свистнул рассекаемый воздух — черный предмет, судя по всему, снова обрушился вниз с чудовищной силой. Раз, другой... каждый удар сопровождался новой вспышкой боли в изувеченном теле.
Стерпеть это было невозможно, она беззвучно кричала, но не могла издавить ни звука — ее горло, судя по всему, тоже было разбито.
Цзо Лихуа резко очнулась.
— Прекратите! — завопила она и в один миг подскочила на кровати.
Мир вокруг внезапно озарился светом, и ее окутало спасительное ощущение возвращения из ада в мир людей.
В ужасе и смятении Цзо Лихуа подняла голову и обнаружила, что находится в собственной спальне. Напротив нее сидела — неподвижно, верхом на ее бедрах — Хань Хайэр, в упор глядя на нее глазами, которые, казалось, не отрывались от нее уже целую вечность.
В голове у Цзо Лихуа все еще царил полный кавардак. Опершись обеими руками о плечи Хань Хайэр, она тяжело свесила голову и задышала полной грудью.
Пот катился с ее подбородка и кончика носа, падая на легкое одеяло и расплываясь на нем темными цветами.
— Ты... — Цзо Лихуа тяжело дышала, приоткрыв рот. Увидев холодное выражение лица напротив, она вдруг словно оборвала себя на полуслове, что-то припомнив.
Хань Хайэр словно не понимала в чем дело, слегка склонив голову набок.
Черт возьми, быстрее! — голос, услышанный во сне, молнией полоснул по сознанию. Во сне ей некогда было размышлять, но теперь, вспомнив все заново, она мгновенно узнала, кому принадлежали эти слова.
Этот голос она слышала бесчисленное количество раз, еще вчера она разговаривала с его обладателем по телефону.
Нин Дунбан...
http://bllate.org/book/34540/4260079
Готово:
