Чу Минчэн и его дядя всегда относились к нему с величайшим почтением, но даже при всей их родственной близости они никогда не позволяли себе подобных вольностей.
Вдыхая тонкий аромат сандала, исходящий от человека за спиной, Нангун Чжаочэнь поймал себя на мысли, что этот запах ему странным образом нравится — куда больше, чем благовония в покоях дворца.
Чунцзин приземлился на крышу одного из зданий дворцового комплекса и замер.
— Это здесь? — спросил Яо Гумин.
Нангун Чжаочэнь очнулся от своих мыслей и кивнул. Почувствовав, как мужчина бережно подхватил его и мягко опустил на землю, мальчик ощутил мимолетный укол разочарования: жаль, что дом дяди находится так далеко от дворца.
Яо Гумин заметил, что Нангун Чжаочэнь все еще словно пребывает в плену полета.
— Если хочешь испытать это снова, у тебя впереди еще будет полно возможностей.
В Секте Пяомяо Сянь множество школ, и хотя основные из них — Пик Бессмертных Звуков и Пик Бессмертного Меча, это не значит, что другие направления отсутствуют. Кроме того, даже если культиваторы на других пиках не совершенствуются в искусстве меча, основы владения им и технику полета на мече изучают все без исключения. Взять хотя бы их школу звука: если кто-то подойдет слишком близко, все равно придется взяться за сталь. Просто они владеют мечом не так искусно, как ребята с Пика Бессмертного Меча.
— Как только освоишь полет на мече, сможешь парить в небе сколько душе угодно.
В глазах Нангун Чжаочэня промелькнули сложные чувства; он не знал почему, но в душе затеплилось ожидание. Глубоко вздохнув, он пошел вперед, показывая путь. Встречные служанки приседали в поклонах, почтительно называя его Первый принц. Яо Гумин с легкой улыбкой следовал за ним. Этот дворец казался ему тесным и душным, куда меньше, чем его собственный дом.
Миновав несколько поворотов, они остановились у величественного с виду дворца. Нангун Чжаочэнь снова глубоко вздохнул и решительно переступил через порог. Путь им преградил старый евнух.
— Ваше Высочество, Его Величество сейчас занят обсуждением важных дел с великим князем Тао, прошу вас, подождите немного.
Нангун Чжаочэнь бросил взгляд вглубь залы, его губы едва заметно дрогнули. Поколебавшись, он решил, что лучше подождать снаружи. Яо Гумин холодно окинул взглядом самоуверенного старика — правитель крошечного государства, а возомнил о себе невесть что.
— Идем со мной.
Подойдя к Нангун Чжаочэню, Яо Гумин произнес это вполголоса и протянул руку. Увидев этот жест, Нангун Чжаочэнь испытал странный трепет и послушно вложил свою ладонь в его руку. Поскольку Яо Гумин не стал подстраиваться под рост мальчика, Нангун Чжаочэню пришлось тянуться вверх. Ощутив тепло большой ладони, он впервые в жизни понял, что значит чувствовать себя в безопасности. Это было совершенно новое чувство — осознание того, что у него появилась настоящая опора.
Старый евнух хотел было вмешаться снова, но Нангун Чжаочэнь предостерег его:
— Наставник, это бессмертный из Священной земли.
Услышав это, евнух тут же замолк. Его ничтожная сила в глазах выходца из Священной земли не стоила ничего, да что там он — даже их государь, скорее всего, не выдержал бы и одного удара. Старик благоразумно решил отступить и жестом велел младшему евнуху идти с докладом.
Внутри залы, конечно же, не было никакого князя Тао — это был лишь предлог, придуманный правителем Государства Дуннин, чтобы не встречаться с Нангун Чжаочэнем. Узнав от слуги о происходящем снаружи, правитель средних лет вздохнул и поспешно выпрямился. Увидев Яо Гумина, ведущего за руку Нангун Чжаочэня, он слегка склонил голову.
— Приветствую бессмертного.
Хотя он не знал, кто именно перед ним, по одной лишь ауре, намного превосходящей его собственную, правитель понял, что не является соперником этому человеку. Давящая мощь духовной энергии бессмертного заставляла его невольно сгибать спину.
— У твоего сына выдающиеся способности. Я намерен забрать его в Бессмертную Секту для обучения и пришел лишь поставить тебя в известность, — ровным тоном произнес Яо Гумин.
Нангун Чжаочэнь поднял глаза на Яо Гумина. Разве в поместье генерала он говорил не иначе? Впрочем, так даже лучше. Яо Гумин чуть сжал маленькую ладошку, которую все еще держал в своей: кто знает, стал бы этот старик препятствовать им, ссылаясь на сыновний долг, если бы он не поставил дело именно так? Еще читая книгу, он понял, что отношения между отцом и сыном лишь кажутся близкими, а на деле они глубоко чужие друг другу люди.
— Это великая удача для Чжаочэня, — ответил правитель, глядя на сына. — Чжаочэнь, с этого дня слушайся бессмертного и не смей проказничать.
Нангун Чжаочэнь высвободил руку и сложил ладони в приветственном жесте:
— Слушаюсь, отец.
…Все прошло гораздо легче, чем он ожидал. Одурманенный происходящим, он позволил Яо Гумину подхватить себя на руки и вынести из залы. Правитель Государства Дуннин с тоской смотрел им вслед, а когда фигура сына скрылась из виду, повернулся к портрету женщины, висевшему на стене.
— Чжао-Чжао, правильно ли я поступил?
За порогом Яо Гумин слегка подбросил ледяного мальчишку на руках:
— Где твои покои? Нужно собрать твои вещи.
Нангун Чжаочэнь поджал губы. Он все еще не мог привыкнуть к тому, что его постоянно носят на руках. Это было странное ощущение — одновременно пугающее и волнующее.
— Налево.
Он указал пальцем направление, не имея ни малейшего желания слезать на землю.
— Хорошо. Возьми побольше одежды, нам предстоит провести на летающем корабле несколько месяцев. Только не бери черную, она уродливая!
На самом деле ледяному мальчишке она была вовсе не к лицу, но выглядело это все равно нелепо.
— Угу.Нангун Чжаочэнь тихонько вздохнул — если не прислушаться, и вовсе не расслышешь.
Опочивальня Нангун Чжаочэня располагалась на западе императорского дворца и действительно была довольно уединенной.
Вроде бы этот даосский наставник шел совсем небыстро, но времени потратил раза в два-три меньше, чем он сам. Неужели это и есть скорость практиков?
Нангун Чжаочэнь разжал левую руку, обвивавшую шею Яо Гумина, и попросил опустить его на землю.
Глядя на этого забавного вредного малыша, Яо Гумин улыбнулся.
Он извечно был не в силах устоять перед такими детьми-булочками.
Помнится, когда Мужун Шу и Сысы только прибыли на Пик Бессмертных Звуков, он точно так же то и дело носил их на руках.
Человеческие детеныши были просто прелесть как милы.
Пока они не показывали свою истинную натуру мелких проказников — тогда ему хотелось держаться от них как можно дальше.
Один мелкий проказник — еще куда ни шло, но когда целая стая!
Больше всего злило то, что у этой парочки на двоих не набиралось и капли здравомыслия, и они трепали ему нервы так, что житья не было!
Нангун Чжаочэнь семенящими шажками вошел в покои и велел личной служанке подобрать ему одежду.
— Не нужно черных вещей, выбери что-нибудь другого цвета.
Движения служанки по имени Цин Юэ замерли.
Одежду другого цвета? Такую сейчас не так-то просто отыскать.
И с чего это Ваше Высочество вдруг снова решило сменить стиль?
Примерно год назад он внезапно захотел носить черные наряды, а всю остальную одежду велел выбросить; даже если что-то и удавалось отыскать, всё уже давно износилось.
— Ваше Высочество, в кладовой, конечно, найдется старая одежда, но вот ткани и фасоны уже сильно устарели, — скрепя сердце ответила Цин Юэ.
Уж она-то прекрасно знала, каким характером обладает это Высочество.
В некоторых вопросах он бывал донельзя требователен, и малейшая оплошность была недопустима.
— Сначала поищи, — нахмурившись, поторопил ее Нангун Чжаочэнь.
Сказав это, он повернулся и посмотрел на фигуру в фиолетовом за пределами дворца.
Заметив, что тот стоит под солнцем, сложив руки на груди, Нангун Чжаочэнь встревожился.
Нельзя было позволить ему ждать слишком долго.
Сам он не знал почему, но сердце подсказывало: нужно поторопиться.
Цин Юэ прибавила шагу — если бы дворцовые правила не въелись ей в плоть и кровь, она бы сейчас побежала.
Четверть часа спустя
Цин Юэ следовали четыре служанки с подносами в руках, на которых лежала одежда, наскоро собранная Цин Юэ.
Там были самые разные цвета, только не черный.
Даже обувь сменили на белую или зеленую.
Нангун Чжаочэнь удовлетворенно кивнул, но лицо по-прежнему оставалось суровым.
— Выбери комплект и помоги Нашему Высочеству переодеться.
Цин Юэ была старшей служанкой, отвечавшей за его еду и одежду. У него наблюдалась сильнейшая брезгливость, и надетые на нем вещи могли касаться только рук Цин Юэ.
Цин Юэ кивнула и протянула руку, чтобы снять с него верхнюю одежду.
— Еще не готово?
Услышав знакомый голос, Нангун Чжаочэнь слегка взмахнул ресницами, и на сердце у него заскреблось смутное беспокойство.
Цин Юэ испугалась неожиданно вошедшего Яо Гумина и шагнула вперед, заслоняя того от его взглядов.
Однако подобным маневром его духовное восприятие было не остановить.
Он скривил губы, уселся за стол и невозмутимо налил себе чаю.
Цин Юэ повернулась обратно и продолжила помогать Нангун Чжаочэню переодеваться.
Вроде бы рос во дворце, но кроме щек, всё остальное тело было донельзя худым и угловатым.
То ли дело Мужун Шу — у него и лицо круглое, и сам ладный, носить на руках одно удовольствие.
Неужели только что ледышка ощущалась на руках словно охапка дров — никакого удовольствия от объятий.
Спустя мгновение Нангун Чжаочэнь унял бурю в сердце, опустил взгляд, оглядел свой наряд и, убедившись, что всё в порядке, вместе с Цин Юэ подошел к Яо Гумину.
— Я готов.
Яо Гумин с улыбкой кивнул:
— Неплохо, так гораздо лучше смотрится.
Услышав это, уголки губ Нангун Чжаочэня чуть приподнялись, но тут же вернулись в прежнее положение, а лицо вновь стало непроницаемым.
Впрочем, по чуть сжатым тонким губам можно было догадаться, что настроение у него хорошее.
Яо Гумин потрепал Нангун Чжаочэня по голове.
Вот в таком виде он хотя бы похож на ребенка, тискать его — одно наслаждение!
Цин Юэ, видя, как этот человек позволяет себе такую бестактность по отношению к Вашему Высочеству, яростно зыркнула на него.
— Дерзко!
Едва слова сорвались с губ, как она перехватила предостерегающий взгляд Нангун Чжаочэня и поспешно потупила взор, делая вид, будто ничего не произошло.
Нангун Чжаочэнь считал, что прекрасно всё скрывает, а Яо Гумин не стал напрямую разоблачать этого закоренелого цундэре.
— Всю одежду собрали?
Нангун Чжаочэнь кивнул, указывая на наряды на подносах четырех служанок.
Яо Гумин легко взмахнул рукой, и одежда исчезла в пространстве.
Заметив удивление на лице Нангун Чжаочэня, он пояснил:
— Ты еще не начал официальную практику, так что этим пространственным кольцом пока пользоваться не сможешь. Я пока подержу вещи у себя, а захочешь переодеться — просто скажи мне.
С этими словами он перевел взгляд на служанку, которая помогала ледышке с переодеванием.
http://bllate.org/book/34530/4258956
Готово:
