Глава 4. Дело о красном колокольчике. Часть 1.
Пять лет спустя, город Янь.
Праздник фонарей только что закончился, окончательно проводив старый год. Красные фонари на улицах ещё не сняли, и в воздухе всё ещё чувствовалось лёгкое послевкусие новогодних праздников. Однако весь город уже ожил: спешащие на работу люди, путешественники, торговцы — транспорт, словно кровь города, забрулил без остановки, привнося в обстановку суету и живость.
Жилой комплекс «Милан», примостившийся в городской черте, считался старым районом, однако управляющая компания добросовестно выполняла свои обязанности: везде было идеально чисто, а охранники у ворот строго проверяли всех входящих. Поскольку комплекс находился всего в одной автобусной остановке от городского управления общественной безопасности, здесь царила особая атмосфера безопасности. Даже в пиковый период предновогодних мелких краж никто не осмеливался соваться сюда в поисках неприятностей.
Перед новым годом большие железные ворота заново покрасили, так что они уже не казались такими старыми.
Напротив жилого комплекса тянулся ряд одноэтажных коммерческих павильонов. Утром чувствовалось пронизывающее весеннее дыхание холода, а от разнообразных уличных ларьков с завтраками исходили всевозможные ароматы. Только что вынутые из пароварок большие мясные булочки клубились густым паром, и выстроившиеся в очередь люди уже не казались замёрзшими.
Палочки из теста, соевый творог, булочки, суп хулатан, мясные бургеры, овощные пирожки...
Ароматы смешивались, разжигая аппетит прохожих, которые только что проснулись и вышли из дома.
— Папа, я хочу большую мясную булочку!
Маленькая девочка с двумя хвостиками вприпрыжку подбежала к входу в пельменную. Её звонкий голосок звучал с капризными нотками и казался невероятно милым. Два густых чёрных длинных хвостика, казалось, были пружинками — в такт шагам они подпрыгивали то вверх, то вниз, напоминая девочку-волшебницу из манги. Все вокруг, ожидавaвшие свой завтрак, обратили внимание на ребёнка.
Возраст у неё был небольшой — года три-четыре. Она была одета в пуховик цвета имбирного жёлтого, аккуратные ботиночки, за спиной висел маленький мультяшный рюкзачок, а шею обнимал пушистый шарфик, из-за которого выглядывал крошечный заострённый подбородок. Личико размером с ладошку, огромные глаза, высокий нос, агукающие губки, а кожа белая, словно очищенное от плёнки молоко.
Хозяйка лавки тут же расплылась в улыбке и произнесла:
— А вот и Цзянцзян пришла! Осилит ли большую мясную булочку?
Затем она перевела взгляд на шедшего позади Цзянцзян мужчину и поздоровалась:
— Доброе утро, папа Цзянцзян, что будете заказывать?
Эту парочку отца с дочерью привезли сюда только позавчера. Хозяйка торговала булочками уже лет десять, и почти всех в округе знала в лицо. Стоило появиться новому лицу, как соседи и окрестные жители тут же об этом узнавали — вовсе не из-за праздного любопытства или сильной наблюдательности, а потому, что новые жильцы производили слишком сильное впечатление. Не только она, но и владельцы соседних точек с завтраками вовсю обсуждали их: ещё никто не видел столь хорошенькой малышки, не говоря уже о её густых волосах, которым можно было только позавидовать, и безупречной внешности.
— Здравствуйте, тётя, — послушно и вежливо поздоровалась девочка.
Хозяйка была в полном умилении: красивая, с сахарным язычком, послушная и разумная — это была девочка её мечты, о которой она могла только грезить. Не успела она раскрыть рот, как её муж, только что открывший пароварку, щипцами достал большую мясную булочку, положил её в пиалу и протянул девочке со словами:
— Угощайся, Цзянцзян.
Обычно в быту они были невероятно прижимистыми, считая каждую копейку и заглядывая в каждый угол, но ещё никогда не видели, чтобы муж был так щедр с кем-то посторонним. Хозяйка мысленно усмехнулась, впрочем, не сердясь. Видя Цзянцзян, она и сама радовалась, поэтому с улыбкой поддержала мужа, протягивая пиалу:
— Тётя угощает тебя булочкой.
Малышка не спешила брать, сначала обернувшись на отца. Супруги подумали про себя: какое же прекрасное воспитание, и невольно перевели взгляд на отца Цзянцзян. На вид ему было лет двадцать семь-восемь, внешность привлекательная, кожа светлая, черты лица изящные, а сам он держался спокойно и собранно. Говорили, что у него фамилия Вань. Фамилия эта встречалась довольно редко.
Этим человеком как раз и был Вань Хуэйчжоу.
Вань Хуэйчжоу достал десятиюаневую купюру, протянул хозяйке и попросил дать ещё две булочки. Поначалу хозяйка не хотела брать деньги, но, глядя на отца Цзянцзян, понимала: если не взять плату, он просто не позволит Цзянцзян есть булочку. А заметив, как малышка с надеждой заглядывает ей в рот, она поспешно взяла деньги и затараторила:
— Ладно-ладно, булочки вкусные, пока горячие, проходите внутрь, садитесь.
Цзянцзян радостно обхватила пиалу двумя ручонками и звонким, естественно-капризным голоском произвела:
— Спасибо, тётя, спасибо, дядя!
Покачивая двумя длинными хвостиками, она прошла внутрь лавки и устроилась за столиком. Вань Хуэйчжоу следом принёс ещё две булочки и тоже присел. Булочки здесь стоили по два юаня штука, размером с ладонь взрослого мужчины, с тончайшим тестовым слоем, богатейшей начинкой и щедрыми порциями внутри: свиной фарш, бамбуковые побеги, древесные грибы и мелко нарезанные шиитаке. Неизвестно, как именно их готовили, но стоило откусить кусочек, как изнутри брызгал густой ароматный сок, а фарш совсем не казался жирным.
Неудивительно, что вчера Вань Цзянцзян умяла целую штуку, а сегодня, едва выйдя из дома, целенаправленно помчалась сюда.
Вань Хуэйчжоу тоже находил их весьма неплохими.
Булочки в этой лавке были хороши и без всяких соусов для макания.
Хозяйка принесла два стакана соевого молока, с улыбкой и непрезависимым тоном заявила:
— А это угощение для Цзянцзян, за это денег не беру!
Заметив, что, хотя тон хозяйки был твёрдым, в её глазах всё же мелькало опасение, как бы он не отказался, Вань Хуэйчжоу невольно улыбнулся, принял соевое молоко обеими руками и произнул:
— Спасибо, вы слишком любезны.
— Что вы, что вы, кушайте на здоровье! — добившись своего, хозяйка радовалась так, будто сама получила выгоду.
Вань Цзянцзян держала булочку двумя ручонками и откусывала маленькими кусочками, её щёчки надулись. Подняв голову, она мягко произнесла:
— Спасибо, тётя.
Хозяйка улыбнулась так широко, что глаз было не видно, бросила: Кушайте спокойно, — и побежала дальше хлопотать по хозяйству.
Какая же красивая девочка, — в очередной раз подумала она про себя.
В десять минут восьмого Вань Хуэйчжоу вывел Вань Цзянцзян из пельменной. Проходя мимо ряда торговых точек, они собрали на себе множество восхищенных взглядов, однако шествовавшая впереди Вань Цзянцзян резво подпрыгивала, ни капли не смущаясь повышенным вниманием. Вань Хуэйчжоу шёл позади, чувствуя лёгкую головную боль, но уже привык к этому. Раньше он всегда держался в тени и не любил привлекать к себе толпы зевак, но с появлением Цзянцзян подобного стало не избежать.
Неизвестно, в кого она пошла, но Вань Цзянцзян с самого детства была той ещё модницей и воображулей, обожающей, когда другие хвалят её за красоту.
Вань Хуэйчжоу невольно вспомнил тот вечер в коридоре отеля Цзян Кай — тот молодой парень вёл себя точно так же, самодовольно любуясь собой. Взглянув на качающего хвостиками малыша впереди, он подумал, что вся эта абсурдная жизнь началась именно с той ночи, покатившись дальше чередой стремительных событий, застигших его врасплох.
— Папа, мы пришли!
Вань Цзянцзян остановилась у ворот детского сада, с любопытством разглядывая других детей: те горланили во всю мочь, будто соревнуясь друг с другом, а некоторые и вовсе вцепились мертвой хваткой в бабушкины ноги и отказывались отпускать, измазав лица соплями и слезами. Увидев эти сопли и слёзы, Вань Цзянцзян не стала скрывать своего отвращения: она нахмурила свои красивые брови и спросила:
— Чего они ревут? Так некрасиво плачут.
Услышав это, тот самый мальчик, что цеплялся за бабушкину ногу, шмыгнул носом, постепенно утихая, и с любопытством покосился в сторону Вань Цзянцзян.
— Посмотри на неё: другие девочки идут в школу и не плачут вовсе, а ты, парень, ревёшь как девчонка, никуда не годится, — выговаривала внуку бабушка, любовно утирая ему сопли платком, а затем с улыбкой похвалила чужого ребёнка: — Какая у вас девочка красивая, прямо как куколка!
Не успел Вань Хуэйчжоу ответить, как Вань Цзянцзян, польщённая похвалой, едва не задрала нос от гордости и радостно подпрыгнула на месте, замахав двумя хвостиками.
— Папа, я же говорила, что в этом наряде я ужасно красивая! — Вань Цзянцзян ухватила отца за руку и самодовольно заявила: — Все говорят, что я хорошо выгляжу.
Лицо Вань Хуэйчжоу слегка помрачнело, он лишь бросил:
— Мы же договаривались с утра... — заметив, что на них смотрят другие родители и воспитатели, он сменил тон: — Никаких капризов.
— Знаю-знаю, папа! — Вань Цзянцзян моргнула глазками, а затем радостно побежала в сторону воспитателя, резко контрастируя с толпой ревущих пионеров, которые визжали тоненькими голосками и отказывались идти в детский сад.
Вань Хуэйчжоу приехал в город Янь всего три дня назад. Выбор жилого комплекса «Милан» объяснялся близостью к месту работы, да и детский сад поблизости делал заботу о Цзянцзян намного удобнее.
— Доброе утро, малышка Вань Тинцзян, сегодня ты ведёшь себя просто прекрасно!
Никаких слёз и капризов в первый же день занятий, да ещё и невероятная красота и миловидность — такая девочка мгновенно стала всеобщей любимицей воспитателей детского сада.
Полное имя Вань Цзянцзян было Вань Тинцзян. Его дал Вань Хуэйчжоу, и родилось оно именно в отеле Цзян Кай — остановившаяся река, Тинцзян.
— Папа, иди скорее на работу, мне пора учиться! — Вань Цзянцзян энергично помахала ладошкой: — Папа, пока!
— Папа Цзянцзян, не переживайте, мы хорошо присмотрим за Цзянцзян, — с улыбкой заверил воспитатель.
Вань Хуэйчжоу и не думал волноваться. С самого детства Вань Цзянцзян умела только сама кого хочешь обидеть, а раз она сегодня утром пообещала, то безобразничать не станет. Он кивнул:
— Извините за хлопоты, — после чего развернулся и направился на службу.
***
Офис группы уголовного розыска управления общественной безопасности города Янь.
Хэ Сяофэн толкнул дверь, держа в руках пакет с завтраком. Увидев, что У Цян всё ещё спит, уткнувшись лицом в стол, он поспешно подорошел и шёпотом произнёс:
— Брат Цян, завтрак готов.
Сидевший напротив загорелый большеносый Тянь Цзюнь усмехнулся и произнёс:
— Сяо Хэ, так дело не пойдёт, смотри на меня, — и повысил голос: — Сяо Цян!
— Какой ещё Сяо Цян! — сонный У Цян ещё не до конца очнулся от сна и машинально огрызнулся. Но, увидев перед собой Тянь Цзюня, недовольно бросил: — Я уже раз восемьсот говорил: назовёшь меня ещё раз Сяо Цяном — пойдём поборемся на ринге!
Тянь Цзюнь ничуть не смутился, постучав пальцами по столу:
— Не болтай ерундой, Сяо Хэ тебе завтрак купил, давай разбирайся с ним.
Хэ Сяофэн поставил завтрак на стол. У Цян зевнул. Прошлой ночью они с Тянь Цзюнем дежурили в ночную смену, а сегодня им предстояло работать дальше без перерыва, поспав всего часа два-три. Глаза всё ещё слипались от усталости. Он потёр их и невнятно спросил:
— Сколько с меня, я тебе на WeChat скину.
— Не нужно, не нужно, — отмахнулся Хэ Сяофэн. Он окончил университет только в прошлом году и был распределен сюда, ходя в подмастерьях у У Цяна и Тянь Цзюня и выполняя любые поручения.
У Цян вгрызся в булочку и в два-три укуса прикончил её, а другой рукой нашарил телефон и напрямую перевёл Хэ Сяофэну десять юаней через WeChat, пробормотав с набитым ртом:
— Лишнее, в следующий раз вычту.
Хэ Сяофэн с улыбкой кивнул.
Сидевший напротив Тянь Цзюнь держал огромную кружку, добрая половина которой была заполнена чайными листьями. Долив кипятку, он отпил пару глотков и, вспомнив что-то, поинтересовался:
— Эй, кстати говоря, наш новый начальник сегодня заступает на пост?
— В приказе о назначении значится сегодняшний день, но ещё рано, всего семь сорок, — проявил служебное рвение новоиспечённый сотрудник Хэ Сяофэн.
У Цян сделал глоток воды и, прочистив горло, заметил:
— Понятия не имею, кто это, но в любом случае кто угодно лучше Цзэн Хунвэя.
За глаза людей не обсуждали, но стоило двери офиса отвориться, как на пороге появился Цзэн Хунвэй. Холодно фыркнув с каменным выражением лица, он отчитал подчинённых:
— Что за запахи тут развели? У Цян, прекращай жрать булочки в кабинете.
— Понял, замначальника Цзэн, — У Цян поднялся на ноги, держась при этом вполне вежливо. От этого Цзэн Хунвэй разозлился ещё сильнее, но придраться было не к чему, и он молча прошёл в свой кабинет.
Тянь Цзюнь ухмыльнулся:
— Ну ты и мастер подливать масла в огонь куда ни попадя.
У Цян снова уселся на место и продолжил трапезу:
— Надеюсь, наш новоиспечённый начальник не окажется таким же слюнтяем.
Пять лет назад Сяо Лэй погиб, и Цзэн Хунвэй благодаря своему стажу занял пост начальника. За эти пять лет У Цян давно накопил полный желудок желчи: если Сяо Лэй был волком, бросающимся в самую гущу битвы, то Цзэн Хунвэй умел лишь напускать на себя начальственный вид да сглаживать острые углы, а всю грязную работу и ответственность за неудачи разгребали подчинённые. Теперь же сверху прислали нового командира, а Цзэн Хунвэя понизили до заместителя, и старички в отделе были искренне рады этому.
Но вместе с тем они опасались: а что, если новый начальник окажется копией Цзэн Хунвэя?
— Цзюнь-эр, а ты знаешь подноготную нового начальника? — спросил У Цян.
Тянь Цзюнь отставил кружку и произнес:
— Кое-что слышал. Говорят, он из провинциального центра, вот только, кажется, последние четыре года он не занимался уголовным розыском...
— Четыре года не занимался?! — перебил его У Цян с явным недовольством. — С каких это пор к нам стали ссылать кого попало? И что с того, что он из провинции? Четыре года сидел сложа руки — это что, дома детей нянчил? Неужели к нам прислали бабу?
В этот момент собиравшийся толкнуть дверь Вань Хуэйчжоу замер: .......
Он действительно занимался воспитанием ребёнка.
http://bllate.org/book/34526/4258667
Готово:
