Чан Юньвэнь хотел что-то сказать, но замолчал, а его голос звучал так тихо, будто это был вздох: — На операцию Директора Лина ещё не хватает денег, я бы хотел нанять для неё пару опытных сиделок...
Его слова ещё не затихли, а Мэн Жань уже взяла телефон, её пальцы завели экран с невероятной быстротой: разблокировка, ввод пароля и перевод средств слились в одно непрерывное движение.
Чан Юньвэнь сердито протянул руку, пытаясь выхватить у неё телефон: — Зачем ты опять переводишь мне деньги!
Но Мэн Жань уже перевела деньги, и когда она подняла голову, в её глазах сиял свет доверия: — Мы скоро поженимся, к тому же я знаю, что ты мне их вернешь, всё в порядке.
Чан Юньвэнь внезапно протянул руки и обнял её, однако его руки в невидимом для глаз углу слегка подрагивали.
Не от умиления, а от ликования из-за удавшегося расчёта и капельки едва заметного отвращения.
Он склонился и поцепал её в макушку, а его голос звучал так легко, будто снежинки, парящие на ветру: — Мэн Жань, как же хорошо, что ты у меня есть.
Среди всех тех, с кем он встречался, только она была до жалости глупой и удобной для обирания. Не нужно было даже придумывать причины, чтобы она сама делала переводы, так что труды, которые он всё это время в неё вкладывал, не пропали даром.
А Мэн Жань обо всём этом не имела ни малейшего представления.
Прижавшись к мужской груди, она думала, что нашла настоящую любовь из сказки, и чувствовала, как в самом воздухе разливается сладость романтики.
Ночной ветер походил на острое лезвие, забираясь через воротник прямо к затылку.
Линь Синжань плотнее запахнул бежевое пальто, шагая вдоль обочины. Он протянул руку и коснулся стены у дороги, скользя пальцами по её грубой цементной текстуре — прохладное ощущение внезапно пробудило детские воспоминания.
Дикая виноградная лоза за стеной сиротского приюта летом была сплошь усыпана маленькими фиолетово-чёрными ягодами. Стоило положить такую ягоду в рот, как кислота и терпкость ударяли прямо в нос, но после того, как проглотишь, на кончике языка распускалась ниточка сладости.
Он вдруг остановился и, глядя на редкую траву у подножия стены, в каком-то оцепенении словно снова увидел того юношу, который сидел на корточках у стены и срывал виноград.
Когда он переходил дорогу, в кармане внезапно зазвонил телефон, и этот звук прозвучал особенно отчётливо в тишине ночи.
Линь Синжань слегка потерял счёт реальности, и стоило ему только опустить голову, чтобы посмотреть на телефон, как боковым зрение он заметил ослепительный свет, прямой наводкой бивший в него с правой полосы.
Это был мотоцикл, его дальний свет горел настолько ярко, что глаза ослепло, и даже на ресницах осели мелкие крошечные пятнышки света.
В следующее мгновение в глазах потемнело, в ушах зазвенело, словно вокруг закружились бесчисленные пчёлы.
Он потерял равновесие и тяжело рухнул в придорожные зелёные насаждения.
Ладонь прижалась к влажной земле, ощущая её липкую мягкость...
В репетиционном зале, от сумерек до глубокой ночи, одна и та же танцевальная композиция проигрывалась бессчётное количество раз. Наконец Шэн Фаньи добился того, чем остался доволен, и нажал кнопку паузы.
В то же самое время раздался сигнал входящего вызова мессенджера: — Маленькая пчёлка открыла ротик, би-би-би, пожалуйста, скорее ответь на звонок маленькой пчёлки~
Шэн Фаньи и без того знал, кто звонит. Во всём списке контактов только у него была такая детская мелодия звонка.
— Что, среди ночи собрался требовать с меня баснословную компенсацию?
Шэн Фаньи ещё не успел договорить, как среди шумных фоновых звуков на другом конце провода послышался торопливый голос медсестры: — Простите, вы родственник или друг Линь Синжаня? Его сбил мотоцикл, и он доставлен в больницу, вам нужно приехать и оформить соответствующие документы.
Шэн Фаньи тут же нахмурился: — Всё серьезно?
Медсестра тут же поспешила объяснить: — Не переживайте, его состояние не тяжёлое, учитывая специфику профессии пациента, мы также соблюли конфиденциальность.
Шэн Фаньи потёр полотенцем капли пот на лбу и мысленно выругался на него за абсолютную глупость: — Понял, я сейчас приеду.
В свои двадцать с лишним лет умудриться загреметь в больницу из-за сбившего на дороге мотоцикла.
Шэн Фаньи сорвал расстёгнутую пуговицу на вороте рубашки, схватил ключи от машины и выбежал из репетиционного зала.
Ночные улицы были пустынны, а фонари отбрасывали на дорогу золотистые ореолы.
Он резко вдавил педаль газа, стрелок спидометра указала прямо на отметку в восемьдесят миль, а влетевший в окно ветер растрепал пряди волос на лбу.
По пути он сделал больше десятка звонков агенту Линь Синжаня, но никто так и не ответил, и раздражение разгоралось в груди подобно пламени.
Как так вышло, что вокруг Линь Синжаня кружатся одни ненадёжные люди, такие же вызывающие молчаливое раздражение, как и он сам...
В тот самый миг, когда дверь больничной палаты отворилась, нахлынул запах дезинфицирующего средства вперемешку с холодным белым светом.
Линь Синжань лежал на больничной койке, с капельницей на запястье, а зелёные цифры монитора мягко пульсировали в темноте.
Шэн Фаньи стоял у входа, глядя на его лишённое всяких признаков крови лицо, и вдруг вспомнил слова медсестры из недавнего телефонного разговора о том, что ситуация несерьёзная.
Но сейчас его губы были бледны как бумага, а ресницы застыли до такой неестественной неподвижности — разве это похоже на несерьёзное состояние?
Однако вскоре его холодность одержала верх над сочувствием.
Каким бы жалким ни был Линь Синжань, какое ему вообще до этого дело. Если вдруг его кто-нибудь сфотографирует и, приукрасив факты, выложит в сеть, это неминуемо вызовет огромный резонанс.
Ему ни к чему наживать себе неприятности из-за Линь Синжаня. Тем более что Линь Синжань и сам по себе ходячая проблема.
Внезапно раствор в капельнице закончился, и в игле началась обратная тяга крови — тёмно-красная жидкость медленно поползла вверх по прозрачной трубке.
Шэн Фаньи не раздумывая шагнул к больничной койке и легко зажал пальцами мягкую трубку выше иглы, останавливая дальнейший отток крови.
Ладно, пусть это будет добрым делом в копилку кармы.Кнопка вызова была нажата, дверь распахнулась, вошли врач и медсестра и быстро со всем справились.
Врач напутствовал: — Все показатели его организма на данный момент в норме, никаких отклонений нет. Но всё же требуется дальнейшее наблюдение, так что этой ночью вам придется дежурить в палате.
— Всё же хочу предупредить: судя по текущим результатам обследования, у пациента высока вероятность появления симптомов временной амнезии. Пожалуйста, обратите внимание на его психологическое состояние, общайтесь с ним терпеливо, а если что-то случится — сразу зовите нас.
Шэн Фаньи с прохладным видом промычал: — С рассветом за ним приедут.
Медсестра аккуратно положила телефон на прикроватную тумбочку: — Кстати, вы ведь друг пациента? Это его телефон.
Шэн Фаньи опустил взгляд на загоревшийся экран, холодный белый свет отбросил мелкие тени на крошечную родинку в уголках его глаз, и при этих словах он чуть приподнял брови: — Я ему не друг, мы не близко.
Не успело замолкнуть эхо слов, как он уже протянул руку и обхватил прохладное запястье Линь Синжаня, а его большой палец привычно лег на сканер отпечатков — движение было столь плавным, будто он проделывал это тысячу раз.
Медсестра широко раскрыла глаза: — Т-ты... ты Шэн Фаньи?!
В ее голосе слышалось едва сдерживаемое, невероятное дрожание, а взгляд метался между суровым профилем Шэн Фаньи и бледным спящим лицом Линь Синжаня на больничной койке.
Шэн Фаньи с совершенно беззаботным видом притянул стул, уселся, закинув ногу на ногу, и вместо ответа спросил: — Почему вы мне позвонили?
— Потому что в его контактах не был подписан номер, а последним отправителем в ВиЧате были вы, к тому же у вас в записной книжке... хм, с первого взгляда понятно, что у вас очень близкие отношения. Медсестра явно дорвалась до грандиозной сплетни.
Шэн Фаньи открыл ВиЧат, увидел, как Линь Синжань записал его в контактах, и усмехнулся: — О?
Верно, сегодня ночью этот «да он просто хуже меня, ничтожество» будет дежурить у его постели в палате, пахнущей хлоркой.
Доволен? Ну и неблагодарный же он малый...
Шэн Фаньи решительно открыл галерею, его пальцы заскользили по экрану, пролистывая шаблонные селфи Линь Синжаня с пальцами в виде буквы V, но внезапно замерли.
В ряд красовались несколько специально резких, вырезанных под определенным углом скриншотов, в правом нижнем углу которых даже виднелся водяной знак.
Шэн Фаньи увеличил свою неудачную фотографию и прищурился.
Похоже, Линь Синжань сохранил ее прямо из Вэйбо.
Открыв левый аккаунт в Вэйбо, он, вполне предсказуемо, обнаружил, что Линь Синжань с фейковой страницы лайкает посты маркетологов, поливающих его грязь, и даже оставляет комментарий: [Всё верно, он именно такой человек].
Шэн Фаньи усмехнулся и бросил взгляд на человека на больничной койке. Подумалось, что у того действительно полно свободного времени, раз нынешняя рабочая нагрузка его совсем не утомляет.
Прежде чем удалить левый аккаунт Линь Синжаня в Вэйбо, Шэн Фаньи сфотографировал на телефон все доказательства.
Когда Линь Синжань очнется, он непременно посмотрит, как этот неблагодарный щенок станет оправдываться.
Больничный коридор в три часа ночи: запах дезинфицирующего средства вперемешку с холодным ветром проникал прямо в носовые проходы.
Шэн Фаньи потер уставшие глаза и с садящимся телефоном направился к лифту.
Теплый желтый свет круглосуточного магазина на первом этаже резко выделялся в ночной темноте, и он мимоходом купив стаканчик кофе.
Вернувшись в машину и доставая из бардачка зарядное устройство, он вдруг случайно бросил взгляд на подарочный пакет на заднем сиденье, где лежала смонтированная фанатами общая фотография.
Шэн Фаньи впервые в жизни почувствовал зудящее желание докопаться до сути.
У них с Линь Синжанем всё и так зашло слишком далеко — они готовы были разорвать друг друга в клочья и заклясться никогда больше не пересекаться в этой жизни. Что вообще шипперят эти фанаты? Какого рода бред они умудряются сочинять на пару?
Неужели какие-нибудь молитвы Намо Амитабха или мантры очищения сердца?..
Ночь была еще должной длины, и Шэн Фаньи, подхватив пакет, поднялся наверх.
Медсестра вкатила тележку и, измеряя Линь Синжаню температуру, случайно заметила общую фотографию у него в руке. Ее глаза тут же заблестели.
Она понизила голос, а уголки ее губ изогнулись в многозначительной улыбке: — Вы не переживайте, я никому ваши секреты не выдам! Позаботьтесь о Синжане!
Шэн Фаньи равнодушно бросил на медсестру взгляд, легонько постучал пальцем по краю снимка и сунул фотографию обратно в пакет: — Когда он сможет прийти в себя?
— Наверное, уже скоро. Судя по данным мониторинга, если всё в порядке, сегодня он точно проснется.
С этими словами милая медсестра в одно мгновение сбросила с себя усталость от ночной смены и с сияющими от восторга глазами выпорхнула наружу — радость в ее сердце было просто невозможно сдержать.
Раз уж выдалась свободная минутка, Шэн Фаньи снова обхватил запястье Линь Синжаня и разблокировал его телефон его же пальцем.
Скользнув взглядом по экрану, Шэн Фаньи решил проверить, не завел ли тот еще и дублирующий аккаунт на Дубане, чтобы поливать его грязью.
В конце концов, у этого неблагодарного сопляка вечно слишком много свободного времени.
Однако от одного неловкого движения пальца открылся значок ВиЧата.
Как назло, кто-то написал Линь Синжаню, и на экране мгновенно всплыла плотная стена чата, похожая на внезапно разорвавшийся фейерверк.
Собеседника на самом верху звали Чан Юньвэнь, а на аватарке красовался размытый силуэт со спины.
Шэн Фаньи нахмурился.
Он помнил, что в прошлом году на помолвке второй дочери босса Тяньи жениха тоже звали как-то на Чан, сущий пройдоха и аферист: требовал деньги и недвижимость, а сам палец о палец не ударял.
И Линь Синжань закрепил чат с ним в самом верху, да еще и диалог скрыл?
Шэн Фаньи подумал три секунды и провел пальцем, заходя в их переписку.
http://bllate.org/book/34509/4256622
Готово:
