— Ха-ха-ха, и подумать только, ты, Алайхи, тоже стал рабом любви. Неужели этот глупый эльф не знает, кто ты такой на самом деле?
Сказав это, он перевел взгляд и, понизив голос, прорычал, обращаясь к Лу Циньняню:
— Ты ведь еще не знаешь, правда? Он же Чернохвостый! Самое зловещее существо во всем Клане Русалок! Собственная мать погибла из-за его проклятия, да и всех родных он извел. Как думаешь, зачем такому мрачному и жестокому существу притворяться, будто он к тебе привязан?
Ян Ло, скрытый под черным платьем, затаил смертоносную жажду убийства. Алайхи нуждался в лечении от своих головных болей, и теперь, когда их план с использованием эльфа для продолжения терапии оказался под угрозой, если продолжить в том же духе, исцеление станет невозможным. Если ничего не выйдет, придется убить этого эльфа и поймать нового — секрет Алайхи ни в коем случае не должен быть раскрыт.
Лу Циньнянь уже давно перестал пытаться вырваться; без ножа перетереть веревки было невозможно. Поэтому он просто продолжал открыто слушать. Все, что говорил предводитель Сирен, было лишь тем, что он уже знал из своих записей, но, конечно же, ему было любопытно узнать правду, скрывавшуюся во тьме.
— Зачем?
Голос эльфа звучал негромко, но необычайно спокойно, словно речь шла об обычном разговоре. В одно мгновение всё внимание присутствующих переключилось на него. В тот момент, когда Лу Циньнянь поднял голову, он утонул в глубоких зрачках русалки. Алайхи смотрел на него тяжело и мрачно, словно в бездонный омут, в котором он беспомощно тонул.
Лу Циньнянь невольно сглотнул. Почему-то ему показалось, что во взгляде Алайхи сквозила печаль или даже обида.
Предводитель Сирен медленно подошел к эльфу и прошептал:
— Потому что… Алайхи недолго осталось. Максимум полгода, и он умрет. Как думаешь… почему он умрет?
На этот раз эльф не стал подыгрывать, а лишь равнодушно и безразлично переспросил:
— Если он все равно умрет, зачем ты вообще притащился на сушу?
Глаза Алайхи блеснули. Он уже давно понял, что эльф изменился после пребывания в темнице, но не ожидал, что тот все понимает.
Предводитель Сирен замер, его лицо залилось краской, словно от звонкой пощечины. Он ведь не мог признаться, что не знал о скорой смерти Алайхи, когда собирался на сушу — он же предводитель, это означало бы выставить себя дураком.
— Пф. — Кто-то не сдержал смешка. Предводитель Сирен тут же опомнился.
На удивление, он не разозлился, а лишь насмешливо улыбнулся, не сводя глаз с эльфа:
— Учитывая ваши отношения, разве тебя не беспокоит его здоровье? В конце концов, он же скоро умрет.
— Ты мне расскажешь? — Лу Циньняня, конечно, это беспокоило, но он прекрасно знал, что Алайхи не умрет.
— Его родная мать погибла из-за его проклятия, отец нашел ему мачеху, которая травила его с самого детства. Угадай… что это за яд?
Лу Циньнянь приподнял бровь:
— Что за яд? — В сюжете об этом не было ни слова.
Предводитель Сирен не ответил. Вместо этого он внезапно повернул голову и заговорил сам с собой:
— Ты ведь не любишь его, правда? Никто не полюбит чернохвостую русалку. Так что позволь мне тебе помочь.
Он осекся, его лицо исказилось в злобной, извращенной гримасе, и он одарил всех мрачной улыбкой:
— Помогу ему… поскорее сдохнуть!
Как только слова слетели с его уст, воины Сирен бросились вперед. Русалки, чьи нервы были натянуты до предела, начали контратаку.
— Ваше Величество, оставьте это нам! — Лин Тан стрелой метнулась вперед.
Лу Циньнянь молниеносно пнул подвернувшуюся трусливую Сирену, всем телом навалился на нее, придавливая к земле, выхватил кинжал и резким движением руки разрезал веревки на запястьях. Вскочив на ноги, он поспешил спрятаться за каменную колонну.
— Сегодня твой последний день!
Предводитель Сирен был в восторге, он уже видел себя правителем морских глубин. Он махнул темно-зеленым хвостом, скользнув в воде на десятки метров, и направил длинный меч, способный резать железо, словно бумагу, прямо в Алайхи. Наконец-то он сможет высушить бесполезную русалку, захватить все морские богатства и заставить этих неблагодарных отбросов ползать у него в ногах, моля о пощаде!
По логике задания по спасению, носитель должен был броситься на Алайхи, чтобы принять удар на себя. Однако Лу Циньнянь вовсе не переживал за Алайхи. В конце концов, это был злодей, который едва не истребил весь род Сирен, — неужели ему нужна помощь?
Все вышло именно так, как он и предполагал: Алайхи даже не понадобилось превращать ноги в хвост, чтобы разорвать дистанцию. Он просто протянул руку, перехватил запястье предводителя Сирен и с силой вывернул его.
— А-а-а! — Запястье Сирены хрустнуло, меч выпал, и Алайхи подхватил его.
Вжик!
Меч вылетел из рук русалки, рассекая воду с невероятной скоростью. Плюх! Он пронзил сердце одной из Сирен.
— Нет, не может быть… Ты ведь был при смерти из-за яда! Как у тебя еще остались силы? — Предводитель Сирен в ужасе задрожал, не веря своим глазам.
Ведь дворецкий Юй совсем недавно докладывал, что головные боли Алайхи неизлечимы и с каждым днем становятся все невыносимее, что он давно не появлялся в тронном зале, а сил у него едва хватало на то, чтобы убить одного эльфа. Иначе он бы не стал плести интриги, надеясь, что этот шанс — верный путь к захвату морского дна.
Может, Алайхи просто притворяется? Пытается его обмануть!
— Ты точно притворяешься! Не пытайся меня провести! Умри! — Предводитель Сирен с новой яростью бросился в атаку.
— Дворецкий Юй тебе не сказал? Мои головные боли может вылечить только эльф. — Русалка внезапно сжала горло Сирены. На его смуглой руке вздулись вены, пальцы сдавливали шею все сильнее, становясь мертвенно-бледными.
Что это значит? Что Алайхи имел в виду под тем, что эльф может вылечить его боли?
— Х-х… Ха-ха-ха, эльф? Оказывается, эльф… Вот оно что, вот оно что. Все эти годы я тайком подсылал тебе людей, а ты их выбрасывал. Ты никому не доверял, а теперь доверился эльфу. Ты уже хотел его убить, но позволил ему выйти из темницы живым… всё потому, что он лечил твои боли! — Предводитель Сирен разразился диким хохотом, но, несмотря на смех, его глаза были абсолютно пусты.
Он был ровесником Алайхи, они вместе выросли в Районе Черных Рифов. Его отец был предводителем Сирен, но больше всего на свете любил именно Алайхи! Это вызывало в нем гнев и жгучую зависть. Он постоянно травил Алайхи и клеветал на него, но всякий раз, когда это раскрывалось, отец лишь ругал и бил его, даже не пытаясь разобраться в причинах. Когда отец погиб, он занял пост предводителя и в тот же день приказал уничтожить Алайхи, но даже после гибели множества соплеменников им так и не удалось его убить.
Темно-зеленые волосы предводителя Сирен спутались и прилипли к лицу. Рука Алайхи на его шее давила всё сильнее, и он стремительно бледнел. Почему, почему, когда он отравил его неизлечимым ядом, небо послало ему на помощь доброго эльфа?!
В следующую секунду Сирена злобно усмехнулась, из пальцев мгновенно выскочили длинные когти.
— Сквозь! — Когти вонзились прямо в грудь Алайхи.
— Сдохни! Сдохни! Кха-кха…
Глаза Алайхи потемнели. Резкая боль в груди пронзила все тело, и головная боль, которую удавалось сдерживать лишь за счет притока жизненной силы, вспыхнула с новой яростью. Голова словно раскалывалась. Он побледнел, но хватка его пальцев не ослабла, а напротив, стала еще крепче.
На этот раз он должен его убить.
Почувствовав решимость Алайхи, Сирена затрепетала плавниками. Лицо его посинело, он жадно хватал ртом воду, пытаясь вдохнуть кислород. Его взгляд, проходя сквозь русалку, упал на приближающихся сзади Сирен, а затем он встретился с глубокими глазами Алайхи и слабо улыбнулся:
— Умирай.
— Ваше Величество, ловите! — Лин Тан, у которой в руках был только трезубец, изо всех сил метнула его в сторону Алайхи, а затем крикнула своим: — Сдержите их, я иду на помощь Вашему Величеству!
Ян Ло первым бросился вперед, уничтожая окруживших их Сирен. В то же мгновение Лин Тан превратила ноги в серебристый хвост и с силой отшвырнула стоявших рядом врагов, прорываясь к Алайхи.
Сирена за спиной Алайхи яростно шевелила плавниками, выискивая подходящий момент. Он был крупнее и мощнее русалки. Подняв копье высоко над головой, он готовился пронзить спину Алайхи.
Грудь Алайхи была превращена в кровавое месиво когтями предводителя Сирен. Одной рукой он мертвой хваткой вцепился в горло врага, а другой на лету перехватил трезубец. Но Сирена за спиной была слишком близко, и у него не было времени замахнуться для удара — а отпустить врага он не хотел.
Меч, вонзившийся в спину, вместе с ранами на груди… он не был уверен, что выживет. Предводитель Сирен был слишком хитер; если сейчас отпустить его, убить его потом будет крайне сложно.
Ситуация была критической. Алайхи инстинктивно хотел запеть свою прекрасную песню, но как ни пытался разжать губы, не смог вымолвить ни звука.
Его взгляд стал тяжелым. С того самого момента, как яд попал в его кровь, он больше не мог петь.
— Сквозь!
Тело Алайхи дернулось. Раздался сухой хруст.
Предводитель Сирен вытаращил глаза на русалку перед собой, на его губах все еще играла злая улыбка. Когти, вонзенные в грудь Алайхи, мгновенно разжались, а руки безжизненно обвисли.
Странно. Он ведь слышал звук оружия, пронзающего спину русалки. Почему же нет боли?
Алайхи разжал пальцы, шея предводителя Сирен неестественно выгнулась, голова безвольно повисла, и тело с грохотом рухнуло на дно. Его темно-зеленые глаза застыли, уставившись в пустоту.
Ладони Лу Циньняня были липкими от крови, которая закрасила даже лезвие кинжала. Он брезгливо отбросил оружие и хотел было отмыть руки морской водой, но не смог даже прикоснуться к ней.
http://bllate.org/book/34500/4255497
Готово:
