Сперва Гу Ли подумала, что Цзян Мэйфэн просто испугалась — вдруг с Гу Цзяо снова что-нибудь случится — и временно поставила Ли Ин на её место на несколько дней. Однако Хуан Юэ сообщила ей об изменении только спустя полмесяца, когда Ли Ин уже отработала две недели: работа Гу Цзяо теперь официально оформлена на Ли Ин!
Что это означало?
Это означало, что Ли Ин заменила Гу Цзяо и стала штатной сотрудницей кооператива.
Гу Ли кипела от обиды. Ведь она тоже была дочерью рода Гу! Как старший дядя мог отдать такую хорошую работу не ей, а передать её Ли Ин? Она никак не могла с этим смириться. Чем больше думала, тем сильнее разгоралась злость. Раньше она жила в посёлке, чтобы избежать сплетен, но теперь уже не выдержала — бросила всё и поспешила домой.
Внезапно сзади загрохотал трактор. Погружённая в ярость, Гу Ли вздрогнула, но тут же стёрла со своего лица злобную гримасу и обернулась с приторно-сладкой улыбкой.
— Да-да… Чжун-гэ?
Увидев на тракторе не только Линь Чжичжуна, но и Ли Ин, Гу Ли застыла с этой фальшивой улыбкой.
— А, Гу Ли! — трактор остановился, и Линь Чжичжун приветливо кивнул ей. — Ты возвращаешься в бригаду? Хотел подвезти, но кузов набит песком — тебе некуда сесть. Иди быстрее, скоро стемнеет.
Линь Чжичжун вежливо поздоровался, Ли Ин тоже помахала рукой, и трактор снова загрохотал, удаляясь вдаль. Он даже не дождался ответа — просто развернулся и уехал!
Гу Ли аж в груди заныло от злости. Она с ненавистью смотрела на удаляющуюся фигуру Ли Ин, сидевшей рядом с Линь Чжичжуном.
Ли Ин, заметив, как Гу Ли остаётся позади, повернулась к Линь Чжичжуну:
— Спасибо тебе, Чжун-гэ! Цзяоцзяо просила передать документы, но я ведь ничего не понимаю в этих книжках… Пришлось потревожить тебя. Уже столько дней подряд возишь меня до бригады! Заходи сегодня вечером к нам поужинать — мать сказала, что приготовит тебе что-нибудь вкусненькое.
— Да что ты! Не стоит так благодарить, — улыбнулся Линь Чжичжун. — Мы же из одной бригады. Я и так каждый день везу материалы на дамбу — тебя подвезти — дело пустяковое. Передай тёте, пусть не церемонится.
— Ни за что! Так и быть, заходи обязательно! Если тебя не приведу, мать меня отругает. Ты уж пожалей старшую сестру — сделай мне одолжение!
Ли Ин смеялась открыто и искренне. Линь Чжичжун, понимая, что отказаться уже не получится, согласился и решил по дороге домой захватить немного мяса и яиц — принести в дом Гу как знак вежливости.
Трактор доехал до бригады. Ли Ин сошла и пошла домой с небольшой тканевой сумочкой. По пути она приветствовала всех встречных — и детей, и стариков.
Хуайшу-сун, увидев, как Ли Ин проходит мимо, с завистью воскликнула:
— Вот посмотрите! По-моему, самой удачливой женщиной в нашей деревне стала именно она! Да, свекровь у неё строгая, но зато как заботится — дала невестке постоянную работу! Ого-го, целых пятнадцать юаней в месяц! Кто из нас за год столько заработает?
— Хм! — фыркнула Пэн, вдова, шедшая рядом. — Деньги — это одно. Заметила, как она с тех пор, как на работу устроилась, всё красивее да красивее становится? Интересно, не завёлся ли у неё там, в кооперативе, какой-нибудь красавец?
— Фу! Да ты что? — не поверила Хуайшу-сун.
— А помнишь пословицу? — хитро улыбнулась Пэн. — «Женщина красива для того, кто ею восхищается».
— И правда… — задумчиво протянули обе, хихикая и толкая друг друга, а потом зашептались, наклонившись друг к другу.
Ли Ин делала вид, что не слышит, и спокойно шла домой.
По сравнению с тем, как она была до устройства на работу, нельзя сказать, что она кардинально изменилась, но всё же кое-что изменилось. Она больше не заикалась и не робела, стала увереннее в движениях, и даже в глазах появилась новая, внутренняя уверенность.
— Вторая невестка! — закричала Цзян Мэйфэн, покачивая на руках внучку и глядя в сторону деревенской дорожки. — Быстрее! Чжу-Чжу проголодалась!
— Иду! — отозвалась Ли Ин и ускорила шаг, почти побежала к воротам, чтобы взять ребёнка.
— Сначала вымой руки и лицо, переоденься! — строго сказала Цзян Мэйфэн.
Ли Ин вспомнила слова врача и с досадой похлопала себя по лбу, поспешила во двор за водой.
Ранее, когда оформляли передачу работы, Цзян Мэйфэн вместе с Гу Дэчжуном и маленькой Чжу-Чжу съездили в уездную больницу. Врач осмотрел ребёнка и объяснил, что из-за трудных и преждевременных родов у девочки ослабленное здоровье, она склонна к простудам и болезням — нужно особенно беречь её и строго соблюдать все рекомендации. Цзян Мэйфэн очень переживала, заставила врача подробно всё записать и теперь неукоснительно следовала инструкциям, боясь навредить любимой внучке.
Поскольку Ли Ин заменила Цзяо на работе, Цзян Мэйфэн велела ей заранее сцеживать молоко, наливать в бутылочки и опускать их в колодец, чтобы охладить. Когда Чжу-Чжу голодала, бабушка подогревала молоко и кормила. Расстояние до посёлка было немаленькое, а ребёнок слишком мал — отлучать от груди или возить мать каждый день домой было нереально.
Вымыв руки и лицо, переодевшись в чистую одежду, Ли Ин вошла в дом и взяла на руки Чжу-Чжу. Девочка жадно сосала молоко, и Ли Ин невольно улыбнулась:
— Какая ты нетерпеливая! Кажется, тебя целый день не кормили! Хотя бабушка тебя сколько раз уже покормила?
Чжу-Чжу сначала быстро пила, но потом замедлилась, одной ручкой схватила собственную ножку, запрокинула голову и, прищурившись, с любопытством смотрела на мать своими чёрными блестящими глазками.
— Инцзы, ты вернулась! — раздался голос Гу Цзяньу, только что вернувшегося с работы. Увидев, как жена кормит дочку, он подбежал ближе и с умилением смотрел, как малышка с наслаждением сосёт грудь. Он потянулся и погладил её ножку.
Ножка была мягкая, белая, словно фарфор, и казалась ещё нежнее на фоне его грубых, загорелых ладоней, покрытых мозолями.
— Не трогай! Руки и лицо не помыл! Мать увидит — даст тебе подзатыльник! — отмахнулась Ли Ин и шлёпнула его по руке.
Гу Цзяньу только хихикнул:
— Жена, не давай всё дочке! Оставь мне немного на ночь!
— Убирайся! — покраснела Ли Ин, испугавшись, как бы дочка не услышала таких пошлостей. Она зажала девочке ушки и пнула мужа ногой. — Не стыдно тебе перед ребёнком?
Гу Цзяньу не уклонялся — наоборот, принял удар с видом человека, которому это доставляет удовольствие.
— Да она же ещё маленькая! Что она понимает?
Он с нежностью смотрел на жену и дочку. В последнее время настроение у жены явно улучшилось, и она словно засияла изнутри — он не мог подобрать слов, но чувствовал, что лицо её будто светится, и это щекотало его сердце, заставляя то и дело поддразнивать её и целовать.
Вспомнив, что говорили на полях некоторые мужики, в нём зашевелилось любопытство.
А не попробовать ли и ему? Говорят, если сзади… жене особенно приятно.
— Быстрее иди умывайся! — Ли Ин пнула его сильнее, догадавшись по его взгляду, что задумал этот негодник. В последнее время он всё чаще выдумывал новые способы «мучить» её — просто стыд и срам!
Гу Цзяньу, увидев, что жена всерьёз рассердилась, тут же смиренно пошёл переодеваться.
— Вторая невестка! — вошла Цзян Мэйфэн. Ли Ин как раз закончила кормить Чжу-Чжу и осторожно похлопывала её по спинке. — Чжичжун придёт ужинать?
— Ах, совсем забыла! — всплеснула руками Ли Ин. — Да, я с ним договорилась — он обязательно зайдёт.
— Хорошо, — кивнула Цзян Мэйфэн и взяла на руки внучку. — Я уже почти всё приготовила, осталось только потушить тофу. У меня он не такой нежный, как у тебя. Сходи, сделай это блюдо.
— Хорошо! — охотно согласилась Ли Ин, встала и пошла на кухню.
Цзян Мэйфэн с удовлетворением кивнула, глядя, как внучка зевает и прижимается к её плечу.
— Моя хорошая, устала? — тихо напевала она, укачивая ребёнка.
В это время с полей возвращались работники бригады. В последнее время основной работой было укрепление дамбы: нужно было носить землю из гор в корзинах, расфасовывать в мешки и возить на насыпь. Работа была тяжёлая, все устали до изнеможения.
Дун Шивэнь плёлся к общежитию городских ребят, совершенно обессиленный. Недавно он вернулся жить в общежитие. Его первоначальный план — быть «рядом с объектом желания» — был похоронен под тяжестью изнурительного труда и первых притеснений со стороны ревкома.
Теперь он жалел об одном: как он мог быть таким короткозорким?
Когда ревком пришёл к Гу Цзяо, его не было в доме Гу. Он уехал рано утром в посёлок — хотел отправить письмо домой и обсудить с Гу Ли свои планы. А в это время в доме Гу произошёл инцидент.
Вернувшись, он услышал о визите ревкома и сразу же решил отказаться от ухаживаний за Гу Цзяо. В городе он своими глазами видел, насколько жесток и беспощаден ревком, и именно из-за этого и уехал в деревню.
Он тщательно выбирал место: деревня Хунци была глухой, но земли плодородные, и, по слухам, здесь «ветер не такой злой». Кто бы мог подумать, что именно в это время семья Гу вляпается в историю с ревкомом?
Хотя другие в бригаде, казалось, не придавали этому значения, Дун Шивэнь не мог не волноваться.
Из-за этого он отступил. Все свои расчёты с Гу Ли он выбросил из головы и через несколько дней вернулся в общежитие.
Теперь он жалел.
Ведь, несмотря на всё, с семьёй Гу ничего не случилось! Более того, те, кого тогда «поправили», так и не вернулись за реваншем.
Ясно было одно: семья Гу — люди с серьёзными связями.
Пока он шёл, вдалеке показался Линь Чжичжун с большой бамбуковой корзиной. Рабочие, возвращавшиеся с полей, приветствовали его:
— Чжичжун, вернулся? Песок привёз?
— Привёз. Завтра ещё шесть рейсов нужно сделать.
— А что в корзине? — заинтересовалась одна из праздных баб, подошла поближе и даже попыталась откинуть цветастую тряпочку, которой была накрыта корзина. Линь Чжичжун ловко увёл её в сторону.
— Ничего особенного, — нахмурился он. — Тётя, лучше иди домой готовить ужин. Вон твой Собака-Остаток у ворот ревёт от голода!
— Фу! Что за сокровище, что и посмотреть нельзя! — проворчала жена Лайваня, но, услышав плач сына, бросилась бежать. — Небось эти девчонки-неудачницы опять голодом морят моего Собаку!
Она умчалась, а Линь Чжичжун направился к дому Гу. За ним увязалась одна из любопытных, дождалась, пока он войдёт во двор, и презрительно фыркнула:
— Я же говорила! У Чжичжуна с дочкой Гу точно что-то есть! Вот и пожаловал к ним домой!
— Да вы совсем с ума сошли! — раздался гневный голос. Это была соседка Гу — старуха Цзинь, подруга Цзян Мэйфэн. Она вышла на улицу и, расставив руки на бёдрах, закричала: — Идите домой! Устали как собаки, а вместо того чтобы поесть, лезете в чужие дела! Боитесь, что ваши мужья и жёны не надуют вам по шее?
Старуха Цзинь была известна в бригаде своей сварливостью, и праздные болтуны мгновенно разбежались.
Линь Чжичжун улыбнулся, услышав её ругань, но сам нервничал. Он вошёл во двор и громко сказал:
— Дядя Гу! Тётя Цзян! Я пришёл!
— Чжичжун, заходи! Зачем вещи нести? Мы же из одного села — нечего церемониться! — вышла Цзян Мэйфэн, уложила внучку на койку, окружив её подушками, чтобы та не упала, и пошла встречать гостя. Она взяла корзину и сделала ему замечание.
— Да это же пустяки, просто знак внимания, — смущённо улыбнулся Линь Чжичжун.
Из дома вышел Гу Дэчжун, и они начали разговор.
— Брат Чжичжун пришёл! — приветливо сказал Гу Цзяньу.
— А, второй брат! — ответил Линь Чжичжун, оглядываясь по сторонам. Гу Цзяньвэня нигде не было.
С тех пор как пришёл ревком, его никто в деревне не видел. Любопытные спрашивали Гу Дэчжуна, и тот отвечал, что Цзяньвэнь переехал жить на завод — там сейчас напряжённое производство. Остальные не сомневались, но Линь Чжичжун знал, что на заводе вовсе не такая суета.
Он часто ездил между посёлком и деревней, помогал с закупками, и знал, что правда не в том, что Цзяньвэнь занят на заводе, а в том, что в день прихода ревкома он не выступил в защиту семьи.
— Идите ужинать! — позвала Цзян Мэйфэн, усадила всех за стол. Гу Цзяо как раз разливала еду.
http://bllate.org/book/3450/378110
Готово:
