Ван Пэй и Чу Му были двумя верными подчиненными Чу Цы. С тех пор как Чу Цы прибыла из Долины Цветов, они неотступно следовали за ней. Чу Цы оказала им немалую милость, поэтому оба были ей бесконечно преданны и готовы на любые тяготы ради неё.
— Удалось ли что-нибудь узнать?
Чу Цы зажгла свечу в комнате. За последние полгода они не смогли найти и следа Чу Янь. Каждый раз, когда Чу Му и Ван Пэй приходили с докладом, они лишь разводили руками: никаких вестей, никаких следов, ни малейшей зацепки, указывающей на Чу Янь.
Это заставляло Чу Цы невольно сомневаться: а ступала ли вообще Чу Янь много лет назад на землю Таомянсяна?
Как мог взрослый человек исчезнуть бесследно, не оставив после себя ни единого намека на своё существование? Словно растворилась в воздухе.
— Мы с Чу Му отыскали неподалеку от Храма Цзун-вана на западе города эту ветхую одежду и еще кошелек, которым раньше пользовалась госпожа Чу Янь.
Стоило этим словам прозвучать, как глаза Чу Цы широко раскрылись. В тот же миг затаенная на сердце тревога отозвалась острой болью. В груди у Чу Цы защемило, к горлу подступил ком, и она тихонько всхлипнула:
— Быстрее! Дай сюда, дай взглянуть.
Удостоверившись в находке, Чу Цы словно лишилась рассудка: она то смеялась, то плакала.
— Это и впрямь кошелек Чу Янь! Вышивка на нем — матушкина работа, она вышила их для нас в детстве.
Чу Цы выдвинула ящик стола и достала собственный кошелек — он был точь-в-точь как тот, что принесли Чу Му и остальные.
Прижав кошелек к груди и с силой сжав его в пальцах, Чу Цы смотрела на памятную вещицу, и слезы сами собой катились по ее щекам.
— Я же говорила! Чу Янь здесь, в Таомянсяне. Разве мог взрослый человек исчезнуть без следа?
Чу Му и Ван Пэй переглянулись.
— Госпожа Чу Цы, мы подозреваем, что госпожа Чу Янь прежде тоже бывала у Храма Цзун-вана на западе города. Но когда мы попытались расспросить местных, люди в храме посмотрели на нас как на монстров, с позором выгнали вон и отказались отвечать на любые вопросы.
Во взгляде Чу Цы промелькнула холодная решимость.
Какие же секреты они скрывают?
Если бы не известие о сестре, она бы и дальше тонула в дурмане ночных свиданий с той таинственной незнакомкой. Кто она такая? И не встречалась ли ей Чу Янь?
Кто такой Цзун-ван? Какую тайну хранит Таомянсян? И как связаны между собой все эти загадки?
— Храм Цзун-вана… — насмешливо улыбнулась Чу Цы.
— Завтра я сама отправлюсь туда и во всем разберусь.
— Чу Янь, твоя сестра пришла за тобой в Таомянсян. Где бы ты ни была, ты обязана выжить. Мне ничего больше не нужно — только бы ты была жива.
Наступил новый день.
Чу Цы проснулась с самым первыми лучами солнца.
Сбросив привычные яркие наряды, она облачилась в максимально скромное белое платье, прикрыла лицо белой вуалью и отправилась на запад города, в Храм Цзун-вана, чтобы воскурить благовония.
Хотя западная окраина была самым глухим и безлюдным местом во всем Таомянсяне, Храм Цзун-вана неизменно ломился от паломников.
Стоило Чу Цы лишь раз побывать здесь, чтобы сполна прочувствовать, насколько фанатично местные жители преклоняются перед этим Цзун-ваном.
Чу Цы пробродила вокруг храма и в его окрестностях целое утро, заглянула даже в то местечко, о котором вчера рассказывали Чу Му и Ван Пэй, но никаких новых зацепок не нашла.
Однако Чу Цы не собиралась сдаваться: ради того чтобы отыскать хоть малейший след Чу Янь, она была готова на любые жертвы.
Чу Цы вызвалась помочь старому храмовнику с уборкой и целый день махала метлой, выметая опавшую листву и горные тропы вокруг Храма Цзун-вана до тех пор, пока служители окончательно не потеряли к ней бдительность и не начали отвечать на вопросы без прежней настороженности.
Во время короткого перерыва Чу Цы искусно перевела разговор на нужную тему:
— Только что какая-то женщина расспрашивала меня, не видала ли я ее пропавшую дочь. Я никак не пойму: если ее родная дочь исчезла, почему она ищет ее здесь, у Храма Цзун-вана?
Наставник с учеником переглянулись, после чего старик спокойно и рассудительно предостерег Чу Цы:
— Если кто-нибудь еще заговорит с тобой о подобном, просто отвечай, что ничего не знаешь.
Чу Цы недоумевала:
— Почему это? Я ведь и вправду ничего не знаю. Но даже если бы знала, разве нельзя обмолвиться словечком?
Старый служитель покачал головой:
— Ты не можешь знать.
— Почему же?
— Потому что Цзун-ван не оставляет в живых тех, кто болтает лишнее.
Эти слова прозвучали для Чу Цы тяжелым ударом молота, породив лишь еще больше вопросов.
— Почему же простой народ так преклоняется перед Цзун-ваном, если он вот так расправляется с людьми? Да и разве женщинам позволено служить в Храме Цзун-вана?
Если этот Цзун-ван действительно с такой легкостью отнимает человеческие жизни, то что тогда стало с Чу Янь...
В глубине души Чу Цы оставалось лишь молиться, чтобы ее сестра никак не была связана с этим Цзун-ваном.
— Девушка, такими речами лучше не разбрасываться. Солнце уже клонится к закату, ступай-ка ты домой. И запомни: сегодня мы с тобой ни о чем не говорили.
Не успела Чу Цы задать оставшиеся вопросы, как старик выпроводил ее вон.
Чу Цы провела весь день в Храме Цзун-вана, выискивая зацепки, но в итоге не добилась ровным счетом ничего. Единственное, в чем она теперь не сомневалась: этот Таомянсян и так называемый Цзун-ван были неразрывно связаны с исчезновением Чу Янь.
Наступила ночь.
Стоя у окна в Обители Цветущих Снов, Чу Цы смотрела на ночной пейзаж Таомянсяна.
В ее глазах читались лишь растерянность и горечь.
Сколь бы прекрасными ни казались виды Таомянсяна, сколь бы ослепительной ни была окружающая красота, они не могли согреть сердце Чу Цы — ей были дороги лишь ее близкие.
Чу Янь, если ты все еще здесь, в Таомянсяне, почему я так долго нахожусь в разлуке с тобой и до сих пор не встретила тебя? Если бы ты знала, что твоя сестра приехала, ты бы непременно пришла ко мне.
Вглядываясь в ночную мглу, Чу Цы вновь и вновь предавалась воспоминаниям о родном доме.
Терзаемая тоской и тревогами, ее душа словно плыла по волнам на маленькой лодке без маяка и проводника — вечно скитающаяся, одинокая и лишенная надежного пристанища.
Ей так хотелось обрести душевный покой и твердую опору под ногами, но желанного умиротворения все не было.
В сердце Чу Цы младшая сестра была той самой тихой гаванью, которую она безуспешно искала долгие годы.
Ночной ветер постепенно холодал, а вскоре за окном закропил мелкий дождь.
Чу Цы неожиданно для себя чихнула, зябко обхватила плечи руками и лишь теперь ощутила подступивший холод.
Она закрыла окно, вернулась к чайному столику и налила себе чашку горячего чая.
Случайная мысль вновь вернула ее к образу той загадочной женщины.
Стоило незнакомке появиться в ее мыслях, как от нее уже невозможно было отделаться — этот образ не стирался, не уходил и наваждением стоял перед глазами.
Забыть ее оказалось выше ее сил.
Она не появлялась уже довольно долго.
Чу Цы обеими руками обхватила чашку с горячим чаем, пытаясь согреться, чтобы в комнате стало тепло и без дополнительных одежд.
Чайные листья постепенно разворачивались в кипятке, и Чу Цы, опустив взгляд, вглядывалась в водную гладь, где, казалось, отражалось ее собственное лицо.
Если она не придет и сегодня, значит, пройдет уже ровно семь дней с их последней встречи.
Казалось, каждый ее визит разделял именно недельный промежуток.
Случилось так, что они сходились уже далеко не впервые, но Чу Цы по-прежнему ничего не знала о своей гостье. Она снова дала себе слово: если эта женщина явится вновь, она обязательно, непременно выспросит ее имя и то, откуда она родом.
Быть может, эта незнакомка хорошо знает Таомянсян и сможет рассеять ее сомнения насчет Храма Цзун-вана.
Всю эту ночь Чу Цы терзали мысли о пропавшей сестре и прекрасный лик той таинственной незнакомки.
Но разум отказывался подчиняться, и чаще всего перед ее взором возникало то, как эта женщина ласкала ее тело.
Почему же она ведет себя так властно…
С наступлением глубокой ночи Чу Цы наконец погрузилась в сон.
Дождь за окном все усиливался, но в какой-то момент стих, и вокруг воцарилась абсолютная тишина.
В полусне Чу Цы показалось, будто она видит сон.
Ей привиделось, будто створки окна в комнате отворились, в ноздри ударил свежий аромат омытой дождем земли, а у самой ее кровати возникла таинственная незнакомка.
Она стояла неподвижно, словно любуясь тем, как Чу Цы видит сны.
Чу Цы не понимала, спит она или бодрствует, но очертания фигуры гостьи казались ей смазанными, а лицо заволакивала какая-то зыбкая дымка.
— Ты... пришла.
Ласково прошептала Чу Цы во сне.
Шло время, но незнакомка хранила молчание.
Сквозь щель в оконной раме пробивался слабый лунный свет. Чу Цы изо всех сил пыталась разглядеть гостью, но заметила, что ее лицо, как и в прошлый раз, скрыто под плотной вуалью.
В памяти тут же всплыл дневной образ из Храма Цзун-вана: тамошняя статуя божества выглядела точно так же — черные одежды, черная вуаль и длинный меч за спиной.
Какой толк от этого слепого поклонения и боготворения, если требующий от людей абсолютной преданности Цзун-ван палец о палец не ударил ради блага простого народа?
Глядя на гостью, Чу Цы сама не заметила, как сорвавшееся с губ вопрошание вылилось наружу:
— Ты как-то связана с Цзун-ваном?
Во тьме Чу Цы увидела, как женский силуэт медленно, шаг за шагом, приближается к ней.
Пока наконец Чу Цы не уловила знакомый аромат и не ощутила тепло чужой щеки.
Раз уж это всего лишь сон, почему бы ей на этот раз не позволить себе немного вольности?
Чу Цы внезапно обвила руками шею незнакомки и притянула к себе. Та явно не ожидала подобного напора и всем телом рухнула на Чу Цы.
Руки Чу Цы сомкнулись вокруг нее накрепко, словно прочные веревки, не позволяя вырваться или ускользнуть.
Мгновение спустя Чу Цы почувствовала, что гостья перестала сопротивляться и теперь покорно позволяла ей делать всё, что заблагорассудится.
Рывком увлекла ее за собой на постель и, перевернувшись, оказалась сверху. Одним движением сорвав с лица незнакомки вуаль, Чу Цы отбросила ее в сторону.
— Зачем прятать такую прекрасную ликом женщину под вуалью изо дня в день? Боишься, что кто-нибудь увидит и зачахнет от тоски по тебе?
Незнакомка тихо рассмеялась, и ее низкий, приятный голос прозвучал так, словно она намеренно дразнила Чу Цы:
— А разве ты сама не изнываешь от тоски по мне?
Теперь, когда всё зашло так далеко, Чу Цы уже не хотела притворяться.
— Да, я тоскую! Тоскую днями и ночами, извожу себя мыслями о том, почему ты не приходишь, почему не думаешь обо мне так же сильно, как я о тебе! Ну и что с того? Раз уж ты явилась в мой сон, теперь ты всецело в моей власти. Я хочу вернуть тебе всю ту тоску, что накопилась за эти дни, и отдать всё сполна этой же ночью!
С этими словами Чу Цы торопливо принялась срывать с незнакомки одежды.
http://bllate.org/book/34497/4255005
Готово:
