Фэн Цзин и Чу Юнь одновременно широко раскрыли от удивления глаза, переглянулись и тут же всё поняли без слов.
Неужели Ци Тяньлин всё это время подслушивал под окном?
— Удивлены? — неторопливо произнес Ци Тяньлин, в голосе которого явно чувствовалось назревающее раздражение. — Бедный ван не сомкнул глаз до самого рассвета, а в итоге всё досталось кому-то другому.
После столь дерзких и безосновательных слов, в которых слышалось явное обвинение, Фэн Цзин и Чу Юнь едва не попадали со стульев. Столько времени зная Ци Тяньлин, они и представить не могли, что он способен вести себя настолько неразумно.
Фэн Цзин одарил его презрительным взглядом: «И для кого ты тут разыгрываешь фальшивые чувства?»
Что же до Чу Юня, то он и вовсе не желал ничего объяснять: чистый душой не нуждается в оправданиях, а погрязший в грязи не отмоется. Разбирайтесь со своими делами сами, а этот лекарь втягиваться не намерен.
— Прощайте!
Чу Юнь отвесил Ци Тяньлину дежурный поклон, подхватил свой медицинский чемоданчик и зашагал к выходу, но у самой двери обернулся и бросил напоследок:
— Больше не делай глупостей.
Последняя фраза, очевидно, предназначалась Фэн Цзину.
— Не беспокойтесь, лекарь Чу, этот ван позаботится о том, чтобы он больше вас не утруждал.
Буду круглые сутки держать при нем стражу, и пусть только попробует снова искать смерти!
— Что ж, так будет лучше всего.
«Надеюсь, ты сдержишь слово и выполнишь обещание, иначе этот лекарь припомнит твоим предкам до седьмого колена».
Фэн Цзину было немного жаль расставаться: если с ним снова что-то случится, вряд ли ему удастся еще раз увидеть Чу Юня. Его взгляд еще долго провожал удаляющуюся фигуру, не в силах оторваться.
Эта сцена, попавшаяся на глаза Ци Тяньлину, мгновенно разожгла в нем слепую ярость.
— Что, все разом передохли во сне?! А ну встали и вон отсюда! — Ци Тяньлин решил сорвать злость на первом попавшемся поводу и рявкнул так громко, что под раздачу угостила вся прислуга в доме.
Громовой раскат среди ясного неба буквально вышиб у слуг дух. Придя в себя, они бросились наутек, карабкаясь и спотыкаясь, в страхе отстать и навлечь на себя еще более суровое наказание. Двоих бегущих медленнее остальных Ци Тяньлин лично пнул так сильно, что те полетели кубарем прямо за дверь.
Фэн Цзин впервые столкнулся со скверным характером Ци Тяньлина: человек, которого он совсем недавно считал хотя бы наполовину добрым, теперь казался падким на зло от корней до кончиков волос.
Сам Ци Тяньлин тоже не понимал, почему его так сильно разозлило случившееся. Он же так ненавидел Фэн Цзина, почему же его выводило из себя то, что тот заботится о ком-то другом?
От крика Ци Тяньлина раскалывающаяся от тупой боли голова Фэн Цзина заболела еще сильнее, и его и без того бледное личико вовсе побелело как мел.
В разгар своего гнева Ци Тяньлин внезапно заметил, что Фэн Цзину стало хуже, в пару шагов преодолел разделявшее их расстояние и ухватил за плечи:
— Что с тобой?
— Это из-за твоего крика… голова болит, — вяло отозвался Фэн Цзин.
— …
Ци Тяньлин мгновенно остыл, и в его душе шевельнулось чувство вины:
— Я же не на тебя кричал. Просто эти слуги совсем от рук отбились! Могли спокойно уснуть рядом с больным человеком, и случись что — никто бы даже не узнал.
Пока этот ван день и ночь сражается не щадя жизни, они тут прохлаждаются! Никакого уважения к своему положению, ни одно дело до конца довести не могут!
Подумав о том, что слуги оказались неспособны даже присмотреть за одним человеком, Ци Тяньлин вновь вспыхнул от гнева.
Видать, он совсем распустил их в последнее время, раз они позволили себе расслабиться до такой степени.
Фэн Цзин растерянно смотрел на Ци Тяньлина. В голове стоял гул, мысли путались, но он всё же смутно уловил, что Ци Тяньлин заступается за него.
Только вот шрамы еще не затянулись, а боль не утихла. И зачем он помнит о причиненном вреде? Лучше бы это просто пронеслось мимо легким ветерком, не оставляя после себя и следа.
Его чистые, словно родниковая вода, глаза не знали мирской грязи. Подобно свежему цветку лотоса, поднявшемуся из воды, он легонько взмахнул ресницами, словно крыльями бабочки, и этот отрешенный взгляд глубоко запал в душу Ци Тяньлина.
Руки, поддерживавшие Фэн Цзина за плечи, медленно поползли вверх, собираясь коснуться фарфорово-белой щеки, но тут раздался голос, нарушивший тишину, и Ци Тяньлин испуганно отдернул руку, словно обжегшись о раскаленный металл.
— Молодой господин, отвар готов, выпейте пока не остыл.
Сяо Ли вошел с миской лекарства в руках и ничего не заметил.
Он обращался к Фэн Цзину как к молодому господину, потому что тот приходился слугой, приведенным из родительского дома. За три года пребывания в Резиденция циньского князя Фэн Цзин выжил лишь благодаря поддержке и преданному уходу Сяо Ли. Иначе, учитывая то, как обитатели княжеской резиденции вечно притесняли Фэн Цзина, он бы, пожалуй, и дня там не продержался.
Сяо Ли помешал лекарство ложечкой, зачерпнул порцию, остудил её, подув, и поднес к губам Фэн Цзина, а тот послушно и безропотно выпил.
Ци Тяньлину со стороны всё это показалось донельзя раздражающим. Недолго думая, он выхватил миску у слуги, попытался повторить движения Сяо Ли, зачерпнул ложку, подул и поднес к лицу Фэн Цзина.
Но если с первым шагом он еще справился, то второй дался хуже: рука, привычная лишь к тяжести оружия, никак не желала выполнять столь деликатные дела, и брызги лекарства тут же закапали Фэн Цзину всю грудь.
— …
Желание покрасоваться обернулось позором, но признавать поражение не хотелось. На лице Ци Тяньлина на миг мелькнуло выражение неловкости.
Бросив взгляд на стоявшего рядом Сяо Ли, он почувствовал, что тот только зря мозолит глаза.
— Ступай пока, — бросил Ци Тяньлин слуге.
Сяо Ли вопросительно посмотрел на Фэн Цзина.
Тот едва заметно кивнул.
То, что Ци Тяньлин сделал в следующее мгновение, заставило Фэн Цзина изумленно вытаращить глаза: набрав полный рот отвара, он прихватил Фэн Цзина за подбородок и влил лекарство прямо ему в рот губами к губам.
Ни единой капли мимо — просто отлично!
Именно таким образом Ци Тяньлин и допоил ему всю миску лекарства.
Безумные мечты
Когда Сяо Ли выходил за дверь, боковым зрением он случайно бросил взгляд на кровать и едва не споткнулся от неожиданности.
В Южный флигель тем временем Нянька Тан лежала на животе, оглашая комнату жалобными стонами. Она беспрестанно ворочалась, колотила руками по постели и не успокаивалась ни на секунду.
Чуньчжи швырнула в сторону полотенце, уже собираясь бросить её на произвол судьбы:
— Ты можешь хоть немного потерпеть? Как я тебе рану обработаю, если ты вечно ерзаешь?
— Ой, больно же! Как тут стерпишь? Ой-ёй… — жалобные причитания переросли в откровенные рыдания. Нянька Тан захлебывалась слезами: — И во всем виноват этот проклятый… у-у-у… Фэн Цзин! Не иначе как приворожил его какими-то чарами, раз ван за него… у-у-у… так горой стоит!
— И ты тоже хороша, — перевела взгляд на девушку Нянька Тан. — Бестолковая девка! Росла в княжеской резиденции с пеленок, а так и не смогла привязать к себе вана. Зря только такую красоту профукала!
— Да какая у меня красота… Небось в зеркало смотрюсь, знаю себя, — пробормотала Чуньчжи, в чьих словах все же оставалась капля здравомыслия.
Она была лишь чуть миловиднее обычных девушек, и до той писаной красавицы, о которой говорила Нянька Тан, ей было далеко.
— Мне плевать! Ты обязана найти способ пробраться в постель к вану! — Нянька Тан выглядела так, будто решилась на всё, разом отбросив остатки былого стыда.
— Матушка… — всё же Чуньчжи была честной девушкой, и ее лицо залилось густой краской. — Постыдилась бы! Тебе-то плевать, а мне каково позориться?
http://bllate.org/book/34493/4254583
Готово:
