Он недоуменно направился вперед. Не успел он сделать и нескольких шагов, как его заметили глазастые репортеры, и в тот же миг Чэнь Юй оказался наглухо окружен со всех сторон.
— Третий молодой господин Чэнь, здравствуйте! Скажите, ваша помолвка с молодым господином семьи Сы — это правда?
— Когда начался ваш роман? Почему вы до сих пор ничего не сообщали прессе?
— Ваша свадьба готовится так поспешно, не кроются ли за этим какие-то скрытые причины? Не могли бы вы приоткрыть нам завесу тайны?
Ничего не знаю, ничего не ведаю, ничего не слышу — хотя это выражение здесь подходило не совсем, к текущему положению дел Чэнь Юя оно применимо было как нельзя лучше.
Помолвка с молодым господином семьи Сы?! Третий молодой господин Чэнь — это ведь он и есть, верно? Тогда помолвка... Потрясенный Чэнь Юй резко повернул голову и со всей надеждой, что еще теплилась на дне души, посмотрел на отца, который все это время наблюдал за происходящем со стороны. Их взгляды встретились, и эта крошечная надежда мгновенно угасла под воздействием скрытой в отцовском взоре угрозы. В груди осталось лишь остывающее сердце, стучавшее с такой силой, что Чэнь Юй едва мог дышать.
Почему? Почему я уже послушно забился в очерченный тобой круг и сижу там не шелохнувшись, а ты все продолжаешь меня преследовать?! Почему, когда у меня уже ничего не осталось, ты все равно продолжаешь меня грабить — меня, такого нищего и душой, и деньгами? Ах да, ты же наверняка еще не знаешь: сейчас я уже на верхшей ступени Лазурной Сферы, принадлежащей к стихии растений. В эту эпоху, когда вокруг нет ни единого растения, разве не повергнул бы весь мир в шок один лишь листочок травы, вынутый мной из рукава? Ха, если бы ты узнал мою истинную ценность, пожалел бы?! Растерялся бы?! Мой... отец.
— Хозяин! Хозяин! Успокойся, не делай этого!
В дальних уголках сознания послышался знакомый голос, но Чэнь Юй был уже не в силах обращать на него внимание. Он лишь в упор глядел на равнодушное лицо этого человека, переполненный презрения. Окружающий мир словно окрасился в зеленые тона; зрение, слух и даже обоняние в этот миг невероятно обострились. Он даже расслышал недовольное бормотание Чэнь Яня и тихие успокаивающие слова Чэнь Ю.
— Хозяин! Ты забыл, где находишься?! Ты подумал о последствиях?! Успокойся, успокойся же!
Голос прозвучал снова, и Чэнь Юй постепенно пришел в себя. Все вокруг вернулось в прежнее состояние. Испуганный собственным поведением и вспоминая слова Сяо Дая, он попытался мысленно задать вопрос:
— Сяо Дай? Что это только что было?
— Ты наконец-то очнулся... Только что проявилась вторая форма способности пробужденного стихии растений. Хорошо еще, что твой уровень — всего лишь Лазурная Сфера: изменился только цвет зрачков, и посторонние ничего не заметили. Перейдешь на следующую ступень — и изменится нечто большее. Если так пойдет и дальше, тебе конец... — разнесся в голове крошечный голосок, и Чэнь Юй едва ли не воочию представил себе сердитую мину Сяо Дая.
Вот оно что... Он так сильно сжал кулаки, что ногти больно впились в ладони, но он даже не почувствовал. Казалось, только так и можно было заставить себя успокоиться. Чэнь Юй глубоко вздохнул, отвел жалобный взгляд, повернулся к репортерам, безупречно улыбнулся и учтиво произнес:
— Разве столь грандиозное событие можно описать всего в двух словах? Уважаемые, если у вас будет время, сегодня во второй половине дня я имею честь пригласить всех в семью Чэнь, и я лично отвечу на любые ваши вопросы.
С этими словами он слегка кивнул, оттолкнул репортеров, которые стояли вокруг него как зачарованные, и зашагал прочь. Остолбеневшие журналисты пришли в себя лишь тогда, когда отец Чэнь Юя испустил преисполненный крайней злости холодный смешок, после чего в испуге разошлись.
— Подумаешь, постоял у них в доме чуть подольше — и чего фыркать?
— Вот именно! Никакой элегантности, как у молодого господина Чэня! И вообще, Третий молодой господин семьи Чэнь совсем не похож на то, что о нем пишут! Такой мягкий и очаровательный, ха-ха.
— Эх, разве нам, простым смертным, понять дела богачей?! Лучше давайте собираться, надо готовиться к сегодняшней дневной пресс-конференции.
Жаждущие сплетен репортеры разошлись парочками и тройками, не переставая болтать. Ничего не поделаешь: в эпоху, когда сила решает все, на таких должностях оставались лишь мужчины и женщины, чьи способности еще не пробудились. Как же им не посплетничать, иначе как написать статью, которая попадет на первые полосы и побьет все рекорды продаж?! И никто из них не заметил, что из черного седана, стоявшего в тени, кто-то, кто от начала и до конца наблюдал за этой сценой, непрерывно испускал злорадный, довольный смех.
Семья Чэнь.
— Неблагодарный сын! Чего ты добиваешься?! — Чэнь Гушэн схватил стоявшую на столе хрустальную чашку и со злостью швырнул ее к ногам Чэнь Юя, громогласно вопрошая. На то, чтобы запустить чашкой прямо в лицо Чэнь Юю, у него все же не хватило духу: в конце концов, тот теперь почти что человек из семьи Сы. И дело даже не в положении семьи Сы в межгалактических войсках — с одним только Сы Мо, этой живой бедой, он связываться не смел.
Чэнь Юй насмешливо улыбнулся, стряхнул с одежды несуществующую пылинку и неторопливо произнес:
— Отец, кажется, задолжал мне объяснение, с какой стати он тут распускает свой гнев?
— Ты! — Чэнь Гушэн опешил от такого отповеди, но тут же нашелся: — Семья Чэнь из-за тебя, никчемной пустышки, потеряла всякое лицо! Я столько лет кормил тебя и содержал, наплевав на чужие мнения, а теперь на тебя положила глаз семья Сы — это твоя честь и великое благополучие семьи Чэнь!
Чем дольше говорил Чэнь Гушэн, тем больше он уверялся в собственной правоте. Кто сейчас в их кругу станет содержать взрослого мужчину? Разве не бросают их на произвол судьбы? А он, несмотря на все тайные и явные насмешки высшего света, кормил его и поил досыта. Какая бы богатая ни была семья Чэнь, она ведь не благотворительный приют, верно?! И сегодняшний инцидент — это прекрасная возможность для этого ничтожества отплатить ему за все. С какой стати у него такое недовольное лицо? Поистине отродье, не способное выйти в люди, тьфу!
Чэнь Юй приподнял уголки губ и ответил с усмешкой:
— Верно, благодарю семью Чэнь за то, что даром кормила меня эти несколько лет, и благодарю главу семьи за его великую милость — за то, что каждый день терпел перед глазами мое никчемное существование. Только вот... кхм, интересно, что за зрение у этого молодого господина семьи Сы, раз он соблаговолил заметить тело, выращенное на бесконечных полуголодных пайках? И впрямь невероятное для меня счастье!
Договорив, он больше не стал смотреть на побагровевшего от гнева Чэнь Гушэня, развернулся и направился к себе в комнату. Вслед ему несся потерявший всякое человеческое обличье, полный бессильной ярости крик мужчины:
— Да! Почему черт побери ты тогда не подох с голоду?! А?! Знал бы я, что ты вырастешь такой бесстыдной тварью, ни за что не проявил бы жалости и не дал бы тебе той еды! Надо было позволить тебе тихо сдохнуть, и избавил бы меня от постоянных насмешек, что в семье Чэнь завелось ничтожество, позорящее мое имя!
Чэнь Юй тихо рассмеялся. В ту самую секунду, когда он захлопнул за собой дверь, он бросил на Чэнь Гушэня вызывающий взгляд и беззвучно шевельнул губами. Чэнь Гушэн не успел разобрать слов, как старший сын потрясенно завопил:
— Папа! Что Сяо Юй сейчас сказал? Что еще за полуголодные пайки? Какой голод? Что здесь вообще происходит?! А?!
А средний сын, хранивший молчание, как и всегда, оставался холоден и собран. Сначала он мягко успокоил старшего брата, а когда перевел взгляд на отца, в его глазах стоял ледяной мороз:
— Так вы... вы все это время знали? Ха, просто...
Что именно — Чэнь Ю не договорил, но все присутствующие и так все поняли. Какая черствость, какое отвращение: ради собственной выгоды он был готов пойти на уничтожение собственного сына, не испытывая ни капли родственных чувств.
Особенности эпохи накладывали тяжелый отпечаток на выживаемость человечества: среди чистокровных людей царила безусловная взаимная поддержка, ставшая неписаным законом. Каждый защищал свои права и стоял за своих. И пусть порой отношения между людьми казались прохладными, каждый чистокровный человек оставался своим, все они были связаны одной цепью. Они могли вместе противостоять внешним врагам, вместе смотреть свысока на полукровок, но внутри общества были абсолютно исключены любые смертельные угрозы для своих.
Чэнь Юй был третьим сыном в семье Чэнь, кровным ребенком Чэнь Гушэня. Из того, что он только что произнес, отчетливо следовало: он прекрасно понимал, что последние несколько лет жил в ужасных условиях, и более того — все это происходило с молчаливого согласия отца! Это уже не просто отчуждение — это попытка отца лишить собственного ребенка жизни! И лишь благодаря тому, что маленький Чэнь Юй с ранних лет научился беречь себя и экономить, он выжил. Хотя даже при этом истощенного Чэнь Юя однажды доставили в небольшую больницу — не исключено, что тот бедный ребенок тогда уже действительно умер.
Поступок Чэнь Гушэня до глубины души возмутил двух братьев, всегда яростно защищавших своих близких. Единственным утешением для него сейчас оставался лишь Чэнь Си — младший сын, которого он прижил на старости лет и любил больше всех. Тот все еще находился в академии и пока еще абсолютно ничего не знал о сегодняшнем дне.
В тот момент, когда оба сына развернулись, чтобы уйти, отца охватил внезапный панический ужас, ноги едва держали его. Те три слова, которые Чэнь Юй беззвучно бросил ему напоследок, словно раскаленные гвозди, вонзились ему в сердце:
— Ты кончен!
http://bllate.org/book/34490/4254269
Готово:
