В конечном счете, дети все же боятся взрослых. Получив такой нагоняй, ребенок даже пикнуть не посмел и, понурив голову, поплелся домой вслед за родителем.
Какое облегчение!
Чи Чу убрал голову, которой только что вертел, высматривая любопытные сценки, и обернулся к спасенному котенку.
Ого!
Настоящий красавец в кошачьем мире.
У котенка была классическая Иньянлянь — мордочка, разделенная пополам, — огромные уши и глаза разного цвета: один коричневый, другой голубой. Он еще не успел перестать дрожать от страха, но, глядя на Чи Чу во все глаза, словно на божество, спустившееся с небес, выглядел до того жалко, что сердце сжималось.
Такой свирепый вид, а во взгляде — ни капли угрозы.
Чи Чу стало даже неловко под его пристальным вниманием. Впрочем, он не забыл, зачем искал серого кота, и наказал Иньянлянь:
— Найди место, где спрятаться. Если проголодаешься, можешь сходить в тот дом на втором этаже.
С этими словами он подтолкнул голову Иньянлянь мордочкой, указывая на дом Шэнь Цина — в окне все еще оставалась щель, через которую он сам когда-то сбежал.
— Те люди дадут тебе что-нибудь вкусненькое, так что не бегай где попало.
Увидев, что Иньянлянь молчит, Чи Чу решил, что тот все понял, задрал хвост и пошел прочь.
Но…
— Ты почему за мной увязался?
С того момента, как он ушел, и почти до самого входа в ветеринарную клинику, Иньянлянь следовал за ним по пятам, словно примагниченный.
Не мяукал, ничего не требовал.
Просто шел следом!
Чи Чу закралось подозрение, что этот парень — переродившаяся тень: иначе как объяснить, что он останавливается — и Иньянлянь останавливается, он идет — и Иньянлянь идет.
— Ты такой красивый, ты мне нравишься, — сказал Иньянлянь, делая самое милое признание с самой жуткой мордашкой.
— Я знаю, — вздохнул Чи Чу, останавливаясь. — Это уже восьмой раз, когда ты хвалишь мою внешность!
— Ты такой прекрасный.
— И пятый раз, когда хвалишь мою красоту.
Иньянлянь это не смутило, и он продолжил твердить свое:
— Ты мне нравишься.
— Ага, ясно.
Иньянлянь каждый раз приплетал к похвале признание в симпатии. Чи Чу пересчитал на когтях: восемь плюс пять…
Тринадцать раз.
Иньянлянь упорно признавался ему в любви тринадцать раз подряд!
Чи Чу больше не обращал внимания на маленького хвостатого спутника, решив считать его просто новым прихлебателем. По дороге они даже поймали на себе множество любопытных взглядов, так что, когда они добрались до клиники, дежурная сотрудница при виде такой картины первым делом спросила:
— О? Наш кошачий вожак завел себе нового красавца-подручного?
— Мяу-у~ — ответил Чи Чу на кошачьем языке, что на человеческом можно было перевести как подтверждение.
От этого звука Иньянлянь даже растерялся — совсем не похоже на его правила кошачьего общения, — но все же открыл рот и спросил:
— Как тебя зовут?
— Чи Чу!
Сяо Бай всегда так реагировал, когда видел Чи Чу, хотя в этот раз голос его прозвучал гораздо слабее. Впрочем, это как раз и послужило ответом на вопрос Иньянлянь.
— Чи Чу? — Иньянлянь, казалось, был озадачен столь странным именем.
Чи Чу поправил его:
— Чи Чу.
Иньянлянь хотел было еще что-то сказать, но его уже подхватила на руки сотрудница клиники:
— Новичок? Давай-ка тебя осмотрим. Какая же у тебя симпатичная мордашка.
Не дожидаясь согласия, она унесла его вглубь помещения.
— Эньми, это твой новый друг?
Чи Чу немного подумал и кивнул:
— Да.
— Как здорово!
Сяо Бай обрадовался так внезапно, что у Чи Чу возникло дурное предчувствие, которое, увы, тут же оправдалось.
— Сяо Бай заболел. Болезнь, которую нельзя вылечить.
Сяо Бай широко открыл свои большие глаза, но в них не было страха смерти — напротив, он начал взволнованно кружиться на месте:
— Эньми нашел нового друга, теперь Сяо Бай спокоен! У Эньми есть хороший двуногий, есть друг, который выглядит таким свирепым! Сяо Бай больше не будет волноваться, что Эньми обидят!
В клинике было очень тихо, слышно было лишь, как Сяо Бай ходит туда-сюда по полу. Чи Чу почувствовал, как его дыхание вдруг стало прерывистым. Он медленно перевел взгляд на мордочку Сяо Бая.
Из-за болезни его глаза всегда были влажными, а кончик носа — совершенно бледным.
Хотя Чи Чу и Сяо Бай были знакомы недолго — если считать, сегодня был всего лишь третий день.
— Какая болезнь? — голос Чи Чу дрожал, и он старался подавить эту дрожь, но лишь привлекал к ней внимание.
Сяо Бай склонил голову, пытаясь вспомнить и неуклюже имитируя человеческую речь:
— Вроде бы… кошачья, кошачья чума!
Кошачья чумка?
Чи Чу слышал об этой болезни. Лечить ее трудно, очень дорого, к тому же она крайне заразна.
Он догадывался, почему Сяо Бай мог ее подхватить.
Перекупщики держали в тесноте десятки котят в одном помещении, неделями не убирали за ними, раны гноились, привлекали мух и насекомых — в таких условиях зараза распространялась мгновенно.
Глаза Чи Чу непроизвольно задрожали. Он не осмеливался представить, сколько еще больных котят в том помещении продолжают страдать без всякой надежды на спасение.
— Эньми, — Сяо Бай прервал раздумья Чи Чу, глядя на него с любопытством. — А как зовут нового друга?
— Не сказал, — Чи Чу поник. Он не хотел сдаваться: — Неужели ее правда нельзя вылечить?
— Нельзя. Двуногие сказали, что Сяо Бай болеет уже очень-очень давно. — Сяо Бай вильнул хвостом, на котором из-за выпавшей шерсти образовалась проплешина. — Двуногие думали, что Сяо Бай не понимает, но на самом деле Сяо Бай все понимает.
— Эньми, не волнуйся за Сяо Бая. Сяо Бай так счастлив, что узнал Хуэйхуэя и Эньми! О, и нового друга тоже! Жаль только, что не узнал его имени… Эй-эй! Эньми, не плачь!
Чи Чу никогда раньше не сталкивался со смертью и всегда думал, что подобные вещи случаются где-то далеко, а не с его первым настоящим кошачьим другом.
Сяо Бай и так натерпелся страданий, а теперь, не успев порадоваться жизни, должен снова терпеть боль.
— Эньми… — Сяо Бай, запертый в стеклянном боксе, мог лишь протянуть лапку, чтобы робко смахнуть слезинку с мордочки Чи Чу, и его собственные глаза тоже наполнились жаром. — Мой друг рассказывал мне, что после смерти мы, котики, попадаем на облака! Друзья говорили, что он отправится туда первым, чтобы разведать путь для Сяо Бая, а потом Сяо Бай станет там кошачьим вожаком! Говорят, там полно-полно всякой вкуснятины!
— Но та ветчина, что давал мне Эньми, все равно самая вкусная. Я хотел бы взять ее с собой, чтобы угостить других котиков.
— Если… — Сяо Бай запнулся, — …то я приду повидаться с Эньми.
— На самом деле я… — Чи Чу не хотел больше скрывать правду, он боялся, что если Сяо Бай вернется, то не сможет его найти.
Но не успел он договорить, как Сяо Бай перебил его:
— Сяо Бай знает! Эньми не настоящий котик! Сяо Бай понял это с первого взгляда, Хуэйхуэй тоже мне говорил.
— Сяо Бай найдет Эньми, я всегда буду помнить твое имя, Чи Чу!
В этот раз Сяо Бай не ошибся.
— Угу…
Чи Чу опустил голову. Вскоре вышла сотрудница клиники, неся на руках Иньянлянь, и сказала коллеге:
— Ничего серьезного, только внешние повреждения, не критично.
Затем она взглянула на двух других котят и, заметив слезы в их глазах, изменилась в лице и вздохнула:
— А еще говорят, что у кошек нет чувств. По-моему, они куда человечнее многих людей.
— Малыши тоже горюют по Сяо Баю.
Люди не знали о прошлом Сяо Бая, они лишь видели, что тот был очень близок с Чи Чу, и жалели, что дни бедняги сочтены.
Чи Чу подобрал лапки и поднял голову, встречаясь взглядом с Иньянлянь, который с самой первой встречи не сводил с него глаз. В ушах отдавалось слабое, прерывистое дыхание Сяо Бая — один лишь этот звук говорил о том, что жизнь угасает.
— Я только что спросила господина Шэня, можно ли осмотреть его кота, и он согласился. Странно, правда, он совсем не удивляется, почему его кот вечно околачивается здесь.
Сотрудница подняла Чи Чу на руки. Кот был не в духе и, свернувшись калачиком, даже не сопротивлялся.
— Малыш грустит? Давай после осмотра угощу тебя лакомством, хорошо?
— У-у… — вяло отозвался Чи Чу и больше не издал ни звука.
Однако после осмотра дежурной было уже не до улыбок. Она переглянулась с коллегой и беспомощно покачала головой:
— Как я и думала. Из-за близости с Сяо Баем малыш тоже заразился чумкой.
Чи Чу навострил уши, осознав свой диагноз.
Он догадывался, откуда все пошло: в самый первый день, встретив Сяо Бая, он вылизал ему раны — кровь была самым эффективным переносчиком заразы.
— Как теперь сказать господину Шэню?
— Скажи как есть, — коллега с жалостью посмотрела на Чи Чу. — Пожил у него пару дней, особой привязанности быть не должно. Кто знает, может, человек, узнав о болезни, просто его выбросит.
Чи Чу моргнул. Он подумал, что господину Шэню и говорить ничего не нужно.
Далиши — не богатство и не роскошь, лечить его не на что.
http://bllate.org/book/34488/4253971
Готово:
