Се Цяо провёл всё утро в задумчивости, глядя с книгой в руках на острый шпиль большого зала за окном. Он так и не смог прийти в себя, пока перед самым перерывом к нему не подошёл Ян Хаошэнь.
У Цзи Чжэньи в первой половине дня было много пар, и в школу он добрался только ближе к полудню. Он собирался тайком проскользнуть в класс во время самостоятельной работы, но стоило ему сделать шаг за порог, как его перехватил дежурный преподаватель, поджидавший у входа.
Дежурного звали Цай, это был добродушный старик, который уже давно подумывал о спокойной старости, однако с учеников спуска не давал:
— Ты почему сегодня пропустил все утренние занятия? Где был? Тебя только что похвалили, и ты тут же взялся за старое?
— Утром я почувствовал себя нехорошо, немного простудился, испугался, что заражу остальных одноклассников, если приду.
— Простудился? Температура есть? Постой-ка, даже если простудился, нужно же отпроситься! Разве от тебя был хоть один звонок? И почему, когда я звоню твоей маме, её телефон всё время недоступен?
Цзи Чжэньи страшно удивился:
— Эй! Как так? Разве я не просил Се Цяо передать вам, что я приболел? Разве он не приходил?
Старик Цай услышал это и неуверенно переспросил:
— Се Цяо?
Лицо у Цзи Чжэньи от природы было бледным, а сейчас, когда он нарочно изображал больного, оно и вовсе казалось изнурённым, слабым и невинным:
— Да, тот самый Се Цяо. Учитель, давайте я позову его в свидетели, он знает, что я заболел.
Преподаватель недоверчиво посмотрел на него с ног до головы:
— Ладно, нечего отвлекать паренька от учебы. — Его взгляд внезапно стал острым, как клинок, и упал на пакет в руке ученика. — Это что ещё за пакет? Болен, а тащишься чтёрт знает куда за сладостями.
Цзи Чжэньи мысленно закатил глаза, но внешне стал ещё бледнее и жалостливее:
— У меня от болезни аппетита совсем нет, два приема пищи пропустил, мама испугалась, что я отощаю, и специально сходила купить. Учитель Цай, не хотите попробовать кусочек?
Разобравшись с дежурным преподавателем, Цзи Чжэньи с сияющим видом ввалился в класс. Круглолицая девчонка тут же повернулась к нему и потребовала сдать недельный отчёт по английскому, а он посмотрел под парню — портфеля на месте не было. Делать нечего, едва прозвенел звонок с третьего урока, он поспешил наверх к Се Цяо. Захватив с собой пакет, он перехватил какого-то паренька у задней двери первого класса:
— Эй, дружище, позови, пожалуйста, Се Цяо.
У парня была аккуратная короткая стрижка и невысокий рост. Он только что вернулся из туалета, почесал в затылке, собираясь что-то сказать, но в итоге всё же крикнул:
— Се Цяо, тебя тут!
Се Цяо даже не обернулся, зато Ян Хаошэнь, сидевший с ним за одной партой и обсуждавший задачки, поднял голову, бросил на Цзи Чжэньи мимолётный взгляд и с абсолютно привычным видом покачал головой в ответ на оклик парня.
Парень оказался на редкость доброжелательным и виновато пояснил:
— Прости, друг, он, наверное, не выйдет к тем, кого не знает.
Цзи Чжэньи с видом понимающего человека кивнул, заглянул в дверной проём и окинул класс беглым взглядом:
— Он же в классе? Я могу сам его позвать?
Парнишка ещё не успел сообразить, что к чему.
— Сяо Цяо!
Се Цяо, державший в руке ручку и решавший задачу, при звуке этого голоса вздрогнул. Он торопливо оглянулся и увидел стоящего у задней двери класса Цзи Чжэньи. Тот широко ухмылялся, кожа на его лице была белоснежной, указательный правый палец покачивался вниз, а губы беззвучно что-то шевелили. Се Цяо замер в каком-то оцепенении и лишь с третьего раза расслышал, что речь шла о портфеле.
Сегодня утром Се Цяо провозился слишком долго и припозднился. Чтобы успеть к первой паре, он не занёс портфель Цзи Чжэньи и просто бросил его на подоконник рядом со своей партой, а потом в суете банально забыл об этом.
Он с громким скрежетом отодвинул стул и встал. Вчерашние события заставили его без всяких на то причин ощутить сумятицу при виде Цзи Чжэньи в классе, и под слегка ошарашенными взглядами Ян Хаошэня и остальных он направился к выходу, прихватив сумку.
Не успел он подойти, как услышал жалобы Цзи Чжэньи:
— Вот ведь. Обещал забрать мой портфель, и что в итоге? У меня же поясница от боли отваливается, пришлось тащиться сюда наверх и искать тебя самому, только хлопот добавляешь.
Ну вот, мало того что никакой благодарности не дождался, так ещё и в обманщиках остался.
Услышав из уст Цзи Чжэньи в школьном классе слова про больную поясницу, Се Цяо снова почувствовал, как к лицу приливает жар. Он с предостережением нахмурился, глядя на собеседника, чем вызвал у того лишь ещё более задорную ухмылку.
Что такое? Сделал — так признавайся!
Цзи Чжэньи забрал портфель и всучил ему захваченный с собой рисовый пирог с красной фасолью:
— Держи, я держу слово. На улице дождь, а я специально шёл в обход под зонтом, чтобы купить тебе. Ешь давай. Ой, кстати, одну штучку наш дежурный у меня стащил, ты не против? — Он погладил живот. — Если подумать, я ведь тоже голодный, завтрака не было. Сяо Цяо, открывай скорее, дай мне тоже хоть кусочек попробовать, а то не доживу до обеда.
Разве это и правда куплено для меня?
Рисовые пироги с красной фасолью Чжу Сюьюин случайно купила попробовать во время прошлой прогулки по магазинам, и она даже не думала, что Се Цяо они могут понравиться. Кто же знал, что стоило ему попробовать, как его уже не остановить — он в одиночку умял полтора коробки.
Цзи Чжэньи отличался широкой душой, и даже рисовые пироги не могли заткнуть его щедрый рот. Он самовольно поманил всё ещё не ушедшего парня с короткой стрижкой:
— Дружище, иди сюда, угощайся тоже, не стесняйся.
Се Цяо опустил взгляд на коробку, в которой оставалось всего четыре пирога, затем перевёл его на паренька, у которого и впрямь загорелись глаза от желания не стесняться, и во взгляде Се Цяо сквозь суровость отчётливо проступило миролюбие.
Парень тут же сообразил, что к чему, замахал руками и головой, а в голосе послышался испуг:
— Не-не, спасибо, спасибо! — И стремглав умчался на своё место.
— Ладно, я пошёл.
Се Цяо кивнул, показывая, что понял.
Цзи Чжэньи остался крайне недоволен его реакцией:
— Скажи пока.
С тех пор как он здесь появился, Се Цяо не произнёс ему в ответ ни единого слова.
Се Цяо запоздало перевёл взгляд с пирогов в своих руках на Цзи Чжэньи. Выражение его лица было ошеломлённым, словно у красивой деревянной куклы:
— Пока.
Цзи Чжэньи остался доволен:
— Пока-пока! — Он смотрел на Се Цяо, и в его глазах отчетливо пряталась озорная усмешка, алые губы то открывались, то закрывались. — Хороший братец.
Се Цяо в ту же секунду онемел от накатившего оцепенения. Воздух, вырывающийся из его груди, казался раскалённым, в горле тяжело перекатился ком. Когда он наконец пришёл в себя, Цзи Чжэньи уже и след простыл.
Прижимая к груди коробочку с рисовыми пирогами, он вернулся на своё место. Ян Хаошэнь вытягивал шею так сильно, что уже почти превратился в жирафа, снедаемый жгучим любопытством:
— Это кто вообще?
— Мы вместе живём... — Се Цяо вспомнил, как тогда Цзи Чжэньи назвался его младшим братом, с которым они вместе живут, но сейчас он никак не мог заставить себя назвать Цзи Чжэньи братом — от одной лишь мысли об этом слове у него во рту мгновенно пересыхало.
Поразмыслив с полсекунды, он выдал:
— ...Человек.
Ян Хаoшэнь ничего не понял:
— А? Чего это я не в курсе?
— Потому что я не говорил.
— И давно они живут?
— Забыл.
Когда Се Цяо не хотел отвечать, он обычно нёс вот такую бессмыслицу, которая казалась ответом лишь на первый взгляд.
— А-а... — Ян Хаошэнь слегка погрустнел. Он-то думал, что за столько времени уже может считать себя другом Се Цяо, но оказалось, что он всё ещё недотягивает до этого уровня.
Се Цяо не заметил его уныния и молча достал коробку с пирогами. Только тут он заметил, что в пакете лежит ещё и бутылочка клубничного молока — пухлая такая, похожая на маленький кувшинчик. Рисовые пироги были не слишком сладкими, но очень вязкими: откусишь кусочек — и натыкаешься на плотный слой сладкой красной фасоли и клейкого риса, а в самом центре ощущается нежная и ароматная начинка из батата, оттенённая лёгкой сладостью кукурузного масла, так что на губах и зубах надолго остаётся тягучий медовый аромат растертой фасоли.
Ян Хаошэнь во все глаза смотрел, как тот с аппетитом уплетает угощение, и невесть с чего брякнул:
— Можно мне кусочек?
А тем временем Цзи Чжэньи с портфелем в руках вернулся в класс как раз вовремя, чтобы застать момент, когда Худого Макаку травили всем коллективом. На уроке самостоятельной работы Худой Макака спрятал под парней телефон и смотрел там Деревенскую любовь, но из-за слишком пошловатой улыбки попался с поличным прямо во время обхода и только что вернулся на своё место.
Теперь вокруг него столпилась толпа, поднимая шумиху. Стоит отметить, что первые двое ребят из спортивно-художественного класса, которых поймали за просмотром видео, смотрели импортные японские фильмы, и на фоне этих предшественников Худой Макака со своей Деревенской любовью сильно уронил планку их тусовки, заслужив всеобщее презрение одноклассников.
Впрочем, были и плюсы: тем двоим вынесли дисциплинарное взыскание и отстранили от занятий на неделю, а ему грозило лишь публичное порицание по школьному радио во время классного часа. От этого всем стало ещё стыднее, и они обступили его кругом, воспитывая нарушителя. Устроили целый трибунал, а староста класса сокрушённо увещевал его, что тот смотрит слишком низкосортную дрянь, и на следующей неделе, после радиотрансляции, весь их класс из-за него будут считать полнейшими деревенщинами.
Худой Макака взвился:
— Да пошёл ты! По-твоему, смотреть порнуху и спалиться — это как-то круче, чем у меня? Мать твою!
Староста вздохнул:
— Тс-с, Маленький Ма, не выражайся.
Цзя Чэн, радуясь долгожданной мести, с энтузиазмом потирал руки:
— Ах ты ж твою мать, да ты ещё и материться смеешь, а? Братья, отметелим его?!
Староста:
— Цзя Чэн, ты тоже не ругайся. Вы оба заразились от Маленького Ма.
Худой Макака был готов расплакаться от выходок этой бесстыдной компании:
— Ма Шэнци, да чтоб ты сдох! И долго ты ещё собираешься смотреть на это! Иди сюда, оттащи от меня этих дебилов!
Маленький Ма, сидевший в очках за решением задач, был вынужден подняться и со вздохом приняться вытаскивать Худого Макаку из окружения разъярённой стаи.
Худого Макаку выволокли от бунтарей в аккурат как непорочную девицу из лап разбойников: глаза влажные, на смуглой коже проступили подозрительные красные пятна. Едва оказавшись в безопасности, он счёл это недостаточным, резко обернулся и принялся на чём свет стоит костерить гадёнышей, которые над ним измывались.
Цзи Чжэньи воспользовался суматохой, чтобы обшарить парту Худого Макаку и разжиться двумя сосисками, после чего довольный вернулся на своё место. Едва его задница коснулась стула, как Лэ Тао вновь объявилась рядом — с тем самым высокомерным превосходством и снисходительным видом:
— Вещь, которую я вчера просила передать Се Цяо, ты отдал?
Она держалась так, будто пришла собирать арендную плату.
Цзи Чжэньи только сейчас вспомнил об этом, но виду не подал, невозмутимо скользнув взглядом по собственному портфелю — он ведь и правда забыл. Однако растерянности он не проявил, лишь провёл языком по губам:
— А, отдал.
— Он взял?
Тот ответил без заминки, с абсолютно искренним выражением в глазах:
— Взял, конечно взял.
Лицо девочки, к которому было приложено столько усилий при макияже, тут же прояснилось. Неожиданный прилив восторга окрасил её щеки в розоватый оттенок, миндалевидные глаза широко распахнулись, и она едва не подпрыгнула на месте.
Цзи Чжэньи даже удивился такой бурной реакции, а потом его что-то дернуло за язык — он сам на ровном месте нашёл себе хлопот:
— А ты не хочешь спросить, как он отреагировал?
К счастью, Лэ Тао ответила:
— Не нужно, главное, что взял, и то хорошо. — Она возбужденно сжала обе руки в кулачки, похожая на девочку, получившую долгожданную куклу, и с полным удовлетворением сказала Цзи Чжэньи: — БольСпасибо тебе!
Подол её школьной формы описал в воздухе идеальный круг, она качнулась на носках, заложив руки за спину, и упорхнула легко, словно невесомое облачко.
Цзи Чжэньи подпёр рукой подбородок, погрузившись в раздумья, а вернувшись вечером домой, сразу вручил вещь Се Цяо.
Се Цяо взял коробочку в руки, посмотрел на него и безмолвно укорил.
Цзи Чжэньи сделал вид, будто вовсе не понимает этого выражения в его глазах, и, доставив человеку хлопот, тут же принялся пользоваться своими привилегиями:
— Я же помог тебе передать вещь, неужели даже спасибо не скажешь?
Се Цяо с полминуты смотрел ему в глаза:
— Спасибо.
Цзи Чжэньи подался вперед, пытаясь заглянуть в листок бумаги, который Се Цяо как раз развернул, но тот мгновенно отдёрнул его в сторону. Цзи Чжэньи пренебрежительно скривил губы:
— Что это за подарок такой? Признание в любви, что ли?
Се Цяо аккуратно сложил записку обратно и убрал в коробку:
— Подарок на день рождения.
Заблаговременный.
Цзи Чжэньи кивнул. Сегодня он уже несколько раз услышал благодарности в свой адрес и искренне уверовал, что совершил доброе дело, а потому, обнаглев окончательно, принялся сплетничать:
— Сяо Цяо такой красавчик, почему же он ни с кем не встречается? — Подумав с пару секунд, он добавил: — Хочет усердно учиться?
— Нет.
— Тогда в чём дело? Считаешь их недостаточно красивыми? — Он счёл, что нашёл корень проблемы. — Тоже верно, какая тут любовь, они ведь даже красивее тебя в женском наряде не получатся, да?
Се Цяо снова нахмурился из-за его бестолковых речей:
— Нет.
Цзи Чжэньи придвинулся ближе к самому его уху и защебетал:
— Значит, Сяо Цяо слишком трудно завоевать? Цветок на недосягаемой вершине, к которому никому не подобраться?
Свежее дыхание коснулось кожи Се Цяо, и тот неестественно отвернулся, автоматически выключая восприятие всего бреда, что нёс этот болтун:
— Мне кажется это странным.
Цзи Чжэньи подсел ещё ближе, заглядывая ему в глаза своими чёрными зрачками с лёгким любопытством:
— Мм?
Се Цяо ощутил нарастающий жар и подошёл к окну, подставляя воротник прохладному вечернему ветерку. Ночь уже вступала в свои права, и огни ночного города ярко зажглись под серо-синим полотном неба. Он произнес:
— Они ведь совсем меня не знают. Почему я им нравлюсь?
Из-за спины послышался смешок Цзи Чжэньи. Тот повернулся обратно: Цзи Чжэньи подпёр голову руками и лениво качался на стуле, а на его лице застыла лёгкая, почти насмешливая улыбка:
— С чего это вдруг столько вопросов «почему»? Ты думаешь, чтобы кто-то понравился, нужна веская причина? Всё гораздо проще. Ты проходишь мимо, и от тебя приятно пахнет, голос кажется мелодичным, когда случайно услышишь его, и вы каждый день сталкиваетесь нос к носу. К тому же ты красив! — Цзи Чжэньи поставил точку в споре. — Опустим всё остальное: даже если бы у тебя ума было палата меньше, с успеваемостью проблемы и в кармане вошь на аркане — ты всё равно писаный красавец!
Се Цяо растерянно смотрел на него, словно сам понятия не имел о собственной красоте. Его ресницы трепетали, а в оцепенении сквозило почти невинное выражение — до того забавно это выглядело.
Цзи Чжэньи так и подмывало подойти и ущипнуть его за щёку. Вспомнив, как Худой Макака целыми днями причитает и молит о бурной страсти, он невольно покачал головой:
— И впрямь: у кого-то густо, а у кого-то пусто.
Если подумать, то, что Худой Макака не мог найти себе девушку, было вполне заслуженным наказанием. Конечно, нельзя сказать, что он совсем никому не нравился: у него была миловидная мордашка, высокий рост, он умел одеваться и тратил деньги не скупясь, и хотя ума ему слегка не хватало, достоинства перевешивали недостатки.
Но этот парень просто рождён быть одиночкой. Стоило какой-нибудь бедняжке-девушке ослепнуть настолько, чтобы он ей приглянулся, и решиться на редкий по нынешним временам первый шаг, как Худой Макака выкатывал глаза. На его лице так и написано: «С чего это тебе вздумалось со мной крутить роман?», рот кривится, а ума связать пару слов не хватает:
— Не хочу, ты мне не нравишься.
После пары подобных случаев девушки при виде него просто закатывали глаза. А он ещё искренне недоумевал: чего это они на меня вечно пялятся?
Вспомнив что-то, Цзи Чжэньи прищурился, и его глаза изогнулись в лукавые полумесяцы, полные веселья:
— Впрочем, наш Сяо Цяо — парень не простой, мы же всё-таки главный школьный красавчик с собственным фондом! Нам мало иметь высокие запросы, мы должны задирать нос выше небес.
При упоминании фонда Се Цяо мгновенно окаменел. Цзи Чжэньи даже почувствовал, как температура лица парня ползёт вверх, а сам он от неловкости начал заикаться:
— Н-нет, не так.
http://bllate.org/book/34487/4253886
Готово:
