А за те время, что Линь Чэн туда-сюда мотался, все уже успели составить о нем определенное мнение: пусть его техника и мастерство слегка уступали остальным, но во время каждого нового заезда было трудно не заметить, как стремительно он прогрессирует.
И сегодня каждый так или иначе строил догадки насчет исхода состязания.
Пэй Цинъе подошел и остановился рядом с Линь Чэном, а тот воспользовался моментом, чтобы задиристо бросить:
— Переоделся так, что хоть на человека стал похож.
— Да уж, не то что ты... — Пэй Цинъе легко усмехнулся, источая насквозь хулиганский, дерзкий вайб, и, выдержав короткую паузу, продолжил: — С виду человек, а рожа собачья.
Не давая Линь Чэну и шанса вставить слово, Пэй Цинъе тут же надел шлем, ловко перекинул ногу через сиденье мотоцикла, повернулся к нему и поднял вверх большой палец, а секунду спустя резко перевернул руку на сто восемьдесят градусов — теперь большой палец указывал вниз. Уровень провокации был выкручен на максимум.
Раздался свисток, и два ярко раскрашенных мотоцикла рванули со старта, а грохот ревущих моторов едва не оглушал, когда рев потоком пронесся мимо.
В таких мопедных гонках с их безумной погоней за скоростью рассмотреть всё от начала до конца без замедленной съемки на экране было просто невозможно, и стоило гонщикам сорваться с места, как они тут же скрылись из поля зрения зрителей.
Все перевели взгляды на большой экран, и тут кто-то громко завопил:
— Какого черта он творит, он же специально!
— И так ведь ясно, да он же намеренно притерся! Подлость замышляет!
На большом экране этот момент был виден предельно отчетливо, и у всех сердца едва не подскочили к самому горлу.
В самый ответственный момент на первом же повороте Линь Чэн, словно обезумев и ни во что не ставдя собственную жизнь, яростно прибавил газ и чиркнул заднюю часть мотоцикла Пэй Цинъе. И всё это происходило как раз во время закладывания виража — в такие секунды малейшее отклонение легко могло привести к тому, что гонщик вместе с байком вылетел бы с трассы, спровоцировав страшную аварию.
Воспользовавшись удачным моментом, который он сам же и создал, Линь Чэн с легкостью обошел соперника. Шины потеряли сцепление с дорогой, а корпус мотоцикла занесло, и он затанцевал из стороны в сторону, потеряв управление.
Пэй Цинъе выругался сквозь зубы и изо всех сил прижался к корпусу байка; если бы кто-то наблюдал за этим вблизи, то смог бы отчетливо разглядеть сноп искр, высекаемых металлом о дорожное покрытие.
К счастью, ему удалось удержать равновесие: колено Пэй Цинъе находилось всего в каких-то полутора десятках сантиметров от асфальта. Он никак не ожидал, что Линь Чэн опустится до подобных грязных приемчиков.
Цінь Хуай, видя, что тот в порядке, мысленно наконец выдохнул. Но Линь Чэн торжествовал недолго: Пэй Цинъе стремительно обогнал его на прямой, от зрелища захватывало дух, а оглушительные крики зрителей закладывали уши.
Вскоре оба мотоцикла — зеленый и черный — пересекли финишную черту. На сей раз победа не принесла ему особого чувства радости.
Всё было испорчено грязными фокусами Линь Чэна. Едва заглушив мотор, Пэй Цинъе со всех ног бросился к нему, вцепился в воротник и, гневно сдвинув брови, рявкнул:
— Мать твою, жить надоело? Хочешь сдохнуть — так меня за собой не тяси.
Однако Линь Чэн и не думал тушеваться — его лицо по-прежнему выражало абсолютную правоту, когда он вновь принялся задирать соперника:
— Стоило чуть-чуть прижать, как уже нытья столько! Раз так боишься смерти, какого черта вообще на мотоцикл сел?!
Пэй Цинъе посмотрел на него как на безумца. Что за бред он, черт побери, несет? Неужели катание на мотоцикле обязательно должно быть связано с риском для жизни?
Всё это время его привлекал лишь стук сердца от бешеной скорости и ощущение абсолютной свободы. Выносить этот идиотский бред Пэй Цинъе больше не мог и, не говоря ни слова, врезал ему кулаком в лицо. Линь Чэн не успел увернуться, и его уголок губ тут же лопнул.
Почувствовав боль, Линь Чэн уперся языком в щеку. Разумеется, он не собирался оставаться в долгу и со всей силой ответил ударом в скулу Пэй Цинъе. А поскольку Линь Чэн пришел вовсе не один...
В мгновение ока обе группы людей сошлись в рукопашной, поднялся настоящий кавардак. В конце концов, это было поле Пэй Цинъе, так что в драке грубой силой Линь Чэн, разумеется, ничего не добился.
— Пэй Цинъе! Ну ты у меня еще дождешься!
Сквозь зубы бросив напоследок яростную угрозу, Линь Чэн уныло поплелся прочь, уведя за собой своих людей.
— Ай-яй-яй, дай-ка взгляну. У тебя тут кожа на щеке рассечена, того и гляди шрам останется, — наконец вокруг воцарилась тишина, и Цінь Хуай, ухватив Пэй Цинъе за подбородок, принялся разглядывать его лицо, нарочито драматизируя.
При этом он слегка помассировал только что разбитое место и цокнул языком:
— Этот внучек Линь Чэн... даже в драку прет с тайным оружием, мать его.
— Каким еще оружием?
— Часами, разумеется. Сразу видно, что ремешком от часов распороло, у тебя даже след на лице остался.
— ... — Пэй Цинъе провел ладонью по лицу и, сделав безразличный вид, сорвал с головы Цінь Хуая кепку, нахлобучив ее на собственную макушку. — Кепку на время одолжишь.
Цінь Хуай собирался предложить Пэй Цинъе остаться ночевать прямо здесь, но тот сразу же сел на мотоцикл и укатил обратно в колледж. Спустя полчаса после его отъезда Цінь Хуай уже прекрасно понимал, что заставило того сорваться назад с такой безумной спешкой.
В этот самый момент на гоночный трек пожаловал еще один незваный гость. Пэй Хуань явился вершить суд и забирать беглеца. Он и Пэй Цинъе росли вместе, так что для Цінь Хуая тот был почти родным старшим братом.
Напустив на лицо улыбку, Цінь Хуай почтительно протянул ему стакан воды:
— Брат, Пэй Цинъе сегодня здесь не появлялся. С чего это ты вдруг заглянул?
Пэй Хуань бросил на него мимолетный взгляд, принял стакан и с полуулыбкой произнес:
— Как это называется? Словно кричать во всё горло: «Здесь спрятано триста лянов серебра». Я ведь еще даже ничего не спросил.
— ... — Когда он молчит, это пугает еще сильнее, между прочим.
Цінь Хуай виновато хихикнул:
— Брат, в сегодняшнем деле наша вина — нуль целых ноль десятых. Это Линь Чэн первый начал пакостить. Будь у кого-то техника чуть слабее, наверняка бы без ноги остался.
Семья Пэй в целом не возражала против его увлечения мотоциклами, однако требования к безопасности всегда предъявлялись самые жесткие. Стоило произойти чему-то похожему на сегодняшнее происшествие, как за ним неизменно отправляли старшего брата, чтобы тот провел воспитательную беседу.
В конце концов, это случалось далеко не в первый раз, и Цінь Хуай решил больше не ломать комедию, а выложить всё как есть:
— Брат, Пэй Цинъе уехал в колледж. Ступай туда, хватай его и как следует вбей уму-разуму.
— Пластырь есть? — Пэй Хуань поднялся на ноги, пропустив его слова мимо ушей, и лишь неожиданно бросил этот вопрос невпопад.
Цінь Хуай ошеломленно уставился на него и выдал озадаченное: «А?» — после чего добавил: — Есть, поищу.
Не задавая лишних вопросов, он заглянул в шкафчик и действительно отыскал там упаковку. Вложив её в руку Пэй Хуаня, он тут же поинтересовался:
— Брат, ты что, ранен?
— Нет.
— Тогда зачем тебе пластырь?..
Не успел Цінь Хуай договорить, как Пэй Хуань перебил его:
— Подойди ближе.
Цінь Хуай с абсолютно ошарашенным видом приблизился и замер, наблюдая, как тот неторопливо надрывает упаковку. Пэй Хуань поднял на него взгляд, и в мягком сиянии ламп Цінь Хуай на мгновение лишился дар речи.
http://bllate.org/book/34485/4253675
Готово:
