Не успел он снова двинуть ногой, как из темноты раздался голос старика:
— Чу… доктор?
— Это я, — ответил Чу Цин.
Старик отряхнул осевшую на одежду пыль, открыл затуманенные глаза и произвел:
— Разве я не убирался? Как же это я заснул?
С этими словами он посмотрел на Чу Цина. Его глазные яблоки были мутными, точно стоячая вода, но в зрачках отчетливо отражался силуэт Чу Цина — пожалуй, даже четче, чем в зеркале в ванной.
— Доктор Чу, как вы здесь оказались?
После того как Чу Цин объяснил причину, старик добровольно взвалил на себя тяжелую ношу — отыскать стекло. Поднимаясь на ноги, он выпрямил спину с удивительной прямотой — совсем не походил на человека за пятьдесят, которому скоро должно было исполниться восемьдесят лет.
— Кажется, в подвале были свечи. Куда же я их положил?
Но прежде чем он успел повернуться, шорох за дверью подвала испугал его так сильно, что он едва не поскользнулся и не рухнул на пол.
— Снаружи… Если… если мне не послышалось… это голос директора?
Однако настоящий директор продолжал притворяться мертвым, не издавая ни звука. Он наблюдал, как Му Ку управляет его телом, словно в припадке безумия, яростно царапая дверной косяк.
Поскребя немного, то ли от усталости, то ли от чего еще, он перешел на удары кулаками в дверь. Звук раздавался глухо и гулко, словно колокол, и с течением времени становился все яростнее.
Благодаря хриплому и грубому голосу директора Чу Цин наконец расслышал доносившиеся снаружи крики, вот только слова звучали крайне странно:
— Мама, мама, иди сюда.
Это заставило Чу Цина на мгновение усомниться, не слуховые ли у него галлюцинации, пока дверь подвала не распахнулась от мощного удара и он собственными глазами не увидел фигуру, только-только совладавшую со своими конечностями, которая шата спотыкаясь спускалась с лестницы.
Походка была не только странной, но и абсолютно нескоординированной — точь-в-точь как у ребенка, который только учится делать первые шаги.
Чу Цин подумал, что здесь что-то не так. Десять частей из десяти — сплошная подозрительность.
Позади него старик все еще радовался тому, что наконец нашел свечу.
— А, нашлась! Вот она, только зажигалку нащупаю.
— Хорошо, что я часто курю, привык носить с собой зажигалку.
— Сейчас, сию минуту.
Как только в комнате вспыхнул огонек, тот, что на лестнице, все-таки растянулся во весь рост.
Он рухнул лицом вниз, и глазное ядро, не выдержав столь резкого толчка, само собой выкатилось из глазницы.
При свете огня Чу Цин увидел круглый, похожий на виноградину предмет, который долго катился и наконец остановился у самого носка его ботинка.
В тот самый момент ему вспомнились видеоролики с подставами на дорогах, которые он часто листал в интернете.
Это тревожное предчувствие стало еще сильнее, когда глазное яблоко неторопливо подняло взгляд и посмотрело на него.
Оно выглядело донельзя обиженным — точно ребенок, ожидающий утешения от взрослых, однако человек, к которому оно так прилипчиво и нежно тянулось, вовсе не горел желанием брать его в руки и прижимать к себе.
— Мама… — Чу Цин только было произнес «эм», как в следующее мгновение глазное яблоко, словно котенок, единым прыжком влетело на его брюнину и прижалось к ней.
— Не бросай меня.
Примечания автора:
[Клоун] [Клоун]
Глава 5
Чу Цин: «……»
Только что перед глазами что-то… промелькнуло?
Победитель схватки, прижавшись к аппетитно пахнущим и мягким бедрам, пребывал в легком помутнении рассудка.
Ароматные, ароматные!
Душистые!
Мое!
Директор, вновь вернувший контроль над собственным телом, прижал руку к кровоточащей ране на лбу, сохраняя на лице самое странное выражение.
Откуда взялась мама?
Чья мама?
Мама Му Ку?
Насколько он помнил… Доктор Чу вроде бы мужчина?..
Мужчина… как он может родить?
Подумав об этом, директор решил, что ему, пожалуй, стоит увеличить сегодняшнюю дозу лекарств.
Лодыжка Чу Цина все еще ныла, а когда он наклонился, рана на мгновение пронзительно заколола. Подавив раздражение, он отлепил глазное яблоко от собственной штанины.
— Ты что творишь?
— Кушать! Кушать ам-ам!
Какого черта?
Наклонившись, Чу Цин обнаружил, что эта скотина Му Ку неизвестно как умудрилась выкусить на его голени немаленький кусок мяса, и теперь вовсю орудовала присосками на щупальцах, отчаянно высаживая кровь из-под кожи.
— Вкусно?
Задав этот вопрос, Чу Цин угрожающе прищурился.
Му Ку было целиком поглощено питьем и совершенно не ожидало никакой опасности.
Поэтому в следующее мгновение Му Ку щелчком пальцев с силой отшвырнул его прочь.
Му Ку покаталось по бетонному полу, пока наконец не соизволило осторожно задействовать щупальца, чтобы приподнять тело.
— Мама… мама не любит… у-у-у…
А выражение лица Чу Цина стало еще мрачнее — казалось, стоит тому завопить еще хоть раз, и он попросту растопчет его в лепешку.
— Заткнись.
Директор: «……»
Разум подсказывал ему, что лучше не соваться в чужие дела.
Подумав секунды три, директор решил, что сменить тему будет куда безопаснее.
В ту же секунду директор вошел в роль: на глаза навернулись слезы, он ухватился за еще не выпавший глаз и принялся громко вздыхать. Тянулось это до тех пор, пока во рту не появился привкус ржавчины, а переносицу вдруг не залило теплом — протянув руку, директор обнаружил на ладони кровь и окончательно растерялся:
— Сяо Цин, неужели мне уже ничем не помочь?
Чу Цин одарил его презрительным взглядом:
— Ты все еще можешь стоять передо мной лицом к лицу и разговаривать, значит, еще не до конца откинулся. Сначала сдохни окончательно, а потом поговорим.
Маленький старик за пятьдесят всхлипывал и хныкал добрую половину дня, после чего принялся жаловаться на то, что Чу Цин совсем не уважает старших и не проявляет к ним заботы.
Чу Цин поленился отвечать: директор был готов на любые ухищрения, лишь бы не принимать лекарства, и даже такая мерзость, как притворство мертвецом, была ему вполне по силам.
У старика-уборщика, державшего свечу, тоже нашлось что сказать. Он выудил покрытое пылью стекло из кучи хлама и попытался смахнуть налет перьевой метелкой.
— Я не умею ставить такие штуки, кто из вас умеет?
С этими словами он перевел взгляд на швабру, стоявшую за дверью, с которой еще почти не стекла вода:
— Мне сейчас нужно идти убираться в соседней палате.
Тут он наконец вспомнил о собственном промахе:
— Верно, в морге же кран открыт.
Чу Цин похлопал его по плечу, показывая, что можно успокоиться:
— Не переживай, я уже закрыл его.
— Ну и славно, славно, — старик похлопал себя по груди. Видя, что на его предыдущий вопрос никто не ответил, он решил достать телефон, чтобы связаться с профессиональным мастером.
Ковыряясь в экране смартфона, он не забыл бросить на Чу Цина:
— Доктор Чу, как вы считаете? Вы согласны?
Задавая эти два вопроса, Чу Цин заметил, что старик смотрит на него с поразительной серьезностью и сосредоточенностью. Пляшущие язычки пламени отражались в его зрачках, точно истовый верующий, который молит о благословении и добивается согласия высшего, всемогущего божества-повелителя.
Однако Чу Цин прекрасно знал, что он вовсе не божество, а самый обыкновенный, ничем не примечательный человек.
Но взгляд старика, неотрывно следовавший за ним, не менялся — казалось, без его одобрения дело с мертвой точки не сдвинется.
По его воспоминаниям, подобные вещи происходили нечасто, но стоило ему кивнуть и дать добро, как события развивались с удивительной легкостью, будто в организме прочистили все каналы ци.
Что же до записей о визитах посторонних в психиатрическую больницу, их можно было пересчитать по пальцам — настолько мало, что у Чу Цина вообще не осталось никаких воспоминаний на этот счет.
Чу Цин уже хотел дать согласие, как директор, только-только унявший слезы, поднял руку с горящим энтузиазмом:
— Давайте я попробую!
*
— Бах!
— Тресь!
Стекло выпало из окна второго этажа и разбилось на куски о землю. Убедившись, что исправить уже ничего нельзя, директор с виноватым видом затянул свист, вытащил только что установленный глаз обратно из глазницы и принялся строить рожицы, изображая невинность.
— Сяо Цин, у меня частенько дрожат руки. В молодости я был мастером на все руки в таких делах, просто на этот раз чуть-чуть не удержал, самую капельку.
Чу Цин проснулся от грохота разбитого стекла. Когда он открыл глаза и сел, глазное яблоко, все это время притаившееся на его плече и отдыхавшее с закрытыми глазами, чуть не скатилось вниз.
К счастью, Чу Цин успел быстро подхватить его и вернуть на прежнее место. Заодно он кончиком пальца легонько погладил глаз сбоку — точь-в-точь как при игре с котенком.
Зрелище было столь умилительным, что директору захотелось лично достать пачку кошачьего лакомства.
Директор пару раз легко кашлянул. Непонятно почему, но эта картина казалась ему донельзя жутковатой. В прошлом он был одним из помощников самого Владыки и никак не ожидал, что их собственный Владыка окажется настолько нежен с доктором Чу — словно с возлюбленным.
Он уже собрался сухо окликнуть Владыку, как едва успел открыть рот, как свирепый взгляд глазного яблока заставил его захлопнуть его обратно.
Смысл этого взгляда был более чем очевиден: приказывал ему немедленно убираться прочь и не мешать предаваться нежностям с Чу Цином.
Директору оставалось лишь покорно закрыть рот, рассчитывая выкроить подходящий момент в будущем, чтобы расспросить того о причинах столь долгого и беспричинного исчезновения Владыки.
— А, пойду-ка я в подвал, поищу, нет ли там еще лишнего стекла. Вы болтайте, вы болтайте не спеша.
Само слово «болтайте» было использовано крайне занятно.
Чу Цин только-только оторвался от экрана телефона и неожиданно для себя выслушал эти любезности от директора. Особенно учитывая, что во время разговора директор так и не смог отвести глаз от глазного яблока на его плече, причем во взгляде читались смешанные чувства, которых Чу Цин не понимал: благоговение и страх переплетались в нем воедино.
Такое смутное переплетение противоречивых эмоций возникло столь внезапно, что, озаренный внезапной догадкой, Чу Цин не удержался и скосил глаза на собственное плечо.
Глазное яблоко смотрело на него с почти капризным, умильным выражением. На дне зрачка крылось что-то неуловимое для него — казалось, стоить Чу Цину не прогонять его, и оно будет вот так неподвижно и зачарованно глядеть на него до бесконечности.
Зрительный нерв воодушевился и самостоятельно потянулся в воздух, пытаясь подольститься к нему.
— Мама, прижмись.
Прошло всего каких-то два часа, и никто не знал, как эти двое умудрились так сойтись — директор смотрел на это с полнейшим изумлением.
Чу Цин уставился в телефон и никак не реагировал, пока его палец не обвил какой-то теплый предмет, а эта штука и вовсе не попыталась выпустить шипы на присоске, намереваясь проткнуть кожу и испить его крови — тут-то он и пришел в себя.
http://bllate.org/book/34484/4253610
Готово:
