Видя, что Сюэ Юньчжи собирается уходить, юноша посмотрел на его подтянутую спину и подал голос:
— Так ты обдумаешь то, о чём я говорил?
Его звонкий голос, словно долька мяты, мгновенно освежил язык терпким взрывом прохлады. Вэнь Лянь вытянулся во весь рост, встав по стойке смирно, словно прилежный школьник, и упрямо уставился на Сюэ Юньчжи.
Сюэ Юньчжи на миг замер, его лицо слегка омрачилось, а руки зачесались от желания пустить в ход кулаки.
— Пятьдесят тысяч каждый день.
Пальцы Сюэ Юньчжи, сжатые в кулак, вдруг расслабились, а глаза пару раз моргнули — как у любого обычного человека, которого поразила эта цифра.
Вэнь Лянь посмотрел ему в спину и неторопливо произнёс:
— В обмен на то, что ты перестанешь от меня прятаться, хорошо?
Кто вообще от кого прятался? Уголки губ Сюэ Юньчжи опустились вниз: мастер же он находился приукрашивать собственную персону.
Только вот получать по пятьдесят тысяч в день просто за то, чтобы не избегать его компании, казалось крайне выгодной сделкой.
Шагнувшая вперёд нога Сюэ Юньчжи развернулась в другую сторону и твердо опустилась на землю. Он двинулся ближе к Вэнь Ляню, невольно давая тому надежду, что он передумал.
Когда юноша приближался с холодным выражением лица, от него исходила невыразимая давящая аура. Вэнь Лянь не отступил и не отвёл взгляд; его кадык судорожно дёрнулся, он облизнул губы и, подняв глаза, принялся пристально, жадно и одержимо разглядывать его.
Сюэ Юньчжи не обратил внимания на эти мелкие движения, криво усмехнулся и чеканно, слово за словом, произнёс:
— Мне неинтересно.Вэнь Лянь застыл в той же позе с чуть приподнятой головой, не двигая ни единым мускулом, и пристально смотрел на него. Сюэ Юньчжи не знал, действительно ли тот не понимает слов или просто притворяется, будто ничего не слышит. Его черная оправа очков начисто скрывала любые эмоции в светлых глазах, из-за чего Сюэ Юньчжи никак не мог догадаться, о чем думает Вэнь Лянь. Он нахмурился, и в его голосе промелькнуло раздражение:
— Перестань меня преследовать. Подобное поведение вызывает сильнейшее отвращение.
Он говорил так, будто и вправду пытался растолковать какому-то извращенцу, что нормальный человек никогда бы не опустился до подобных поступков.
Зрачки Вэнь Ляня чуть расширились. Он смотрел на удаляющуюся спину Сюэ Юньчжи, который уходил без малейшего сожаления. Его прямая спина походила на крепкий и гордый стебель зеленого бамбука, который невозможно сломить. За внешностью холодного и неприступного красавца скрывалась бьющая ключом, пронизывающая самую суть жизненная сила и юношеский задор.
Нравится еще сильнее…
Вэнь Лянь глубоко вздохнул, ему казалось, будто он все еще чувствует легкий и свежий аромат, исходивший от Сюэ Юньчжи. Оставшись в этом пространстве в полном одиночестве, он мягко изогнул глаза. Его переполняли жгучая привязанность, обожание и нежелание расставаться с этим человеком даже на мгновение.
После окончания занятий Сюэ Юньчжи, как обычно, собирался попрощаться с Цзян Мином на перекрестке, однако на этот раз Цзян Мин не стал садиться в машину своей семьи. Вместо этого он удержал Сюэ Юньчжи и с праведным возмущением заявил, что сначала проводит его до дома.
— Не нужно, мне сначала на подработку, — ответил Сюэ Юньчжи.— А вдруг этот извращенец…! — Цзян Мин на полуслове вдруг замолк и, озираясь по сторонам, словно воришка, опасаясь, что этот извращенец затаился где-то поблизости, перевел дух, не заметив никого подозрительного, и понизил голос, произнеся со всей серьезностью: — Вдруг он все еще тащится за тобой?
Сюэ Юньчжи пожал плечами и небрежно бросил:
— Да все в порядке. Если он будет таскаться за мной целыми днями и ночами, значит, у него на это хватит выносливости.
Он с легким злорадством подумал: раз тот так упорно за ним следит и шпионит, пусть тогда бодрствует с ним на пару.
Однако Цзян Мин не разделял его оптимизма. Он открыл дверь машины и втолкнул Сюэ Юньчжи внутрь:
— Тогда я подброшу тебя до места подработки.
Цзян Мин был полон благородных порывов: своего бро он защитит сам!
Усевшись в машину, Сюэ Юньчжи невольно усмехнулся:
— Ну, спасибо.
Цзян Мин захлопнул дверцу и отмахнулся:
— Чего ты церемонишься, мы же братья.
Дорога от школьных ворот до круглосуточного магазина, где тот подрабатывал, на машине занимала совсем немного времени. Цзян Мин твердо нацелился дождаться окончания смены Сюэ Юньчжи, а потом отвезти его домой. Что бы ни говорил Сюэ Юньчжи, переубедить его было невозможно.
В конце концов Сюэ Юньчжи опустил взгляд, пару секунд подумал, а подняв глаза, пустил в ход убойный аргумент:
— А как же твоя домашняя работа?
Цзян Мин приоткрыл рот и неуверенно произнес:
— Я могу сделать её и в машине.
Успеваемость у Цзян Мина была неплохой: хоть он и покрасил волосы в безвкусный желтый цвет, по сути, он считался наполовину прилежным учеником. Дома его баловали, что и сформировало его пылкий и страстный характер, однако баловали всё же не до такой степени, чтобы ему позволялось прогуливать уроки и забивать на домашку.
По правилам учителям запрещалось применять к ученикам физические наказания, поэтому в случае сильного гнева они могли в худшем случае вызвать родителей. Для Сюэ Юньчжи подобное наказание было словно с гуся вода — в конце концов, он был сиротой и вызывать было некого. Но для такого единственного ребенка в семье, как Цзян Мин, это становилось суровой и страшной карой.
Уголки губ Сюэ Юньчжи тронула едва заметная улыбка. Повернув голову к Цзян Мину, он сказал:
— Давай так: я скину тебе сообщение после окончания смены и еще одно — когда благополучно доберусь до дома. Идет?
Цзян Мин нахмурился, в раздумьях прикидывая, насколько это осуществимо, но телефонный звонок прервал его размышления.
Сюэ Юньчжи пошарил в кармане школьной формы, вытащил телефон и, увидев на экране имя Вэнь Лянь, на мгновение замер — он не совсем понимал, с какой стати тому ему звонить, но трубку все же взял.
На том конце провода несколько секунд царило молчание, никто ничего не говорил, был слышен лишь тяжелый сдвоенный вздох.
Сюэ Юньчжи понял, что произошло что-то, о чем он не ведает, и его лицо посерьезнело:
— Что случилось?Цзян Мин, заметив его серьезное выражение лица, тоже посерьезнел и беззвучно одними губами спросил: «Что случилось?». Сюэ Юньчжи покачал головой, давая понять, что и сам ничего не знает, и опустил взгляд, а его густые ресницы слегка затрепетали.
Он смутно чувствовал, что дома наверняка произошло что-то серьезное, иначе Янь Си стал бы ему звонить — тот испокон веков терпеть не мог своего так называемого старшего брата.
В трубке долго стояла тишина, пока оттуда не донесся хриплый, срывающийся на плач голос: «...Брат».
На другом конце провода молодой парень присел на корточки в больничном коридоре, а загоревшийся зеленый указатель запасного выхода окрасил его кожу бледным светом. Прижавшись спиной к стене и сдерживая беспомощные, полные страха рыдания, он так сильно дрожал, что едва удерживал в руке телефон.
— Что случилось? Не спеши, сделай глубокий вдох и рассказывай спокойно.
Услышав спокойный и успокаивающий голос старшего брата, он словно внезапно обрел опору. Обида и боль, давившие на грудь, вмиг выплернулись наружу, и он зарыдал навзрыд, прерывающимся от всхлипываний голосом: «Мама, мама попала в реанимацию…! Ее все еще спасают…»
Папа не разрешает, не разрешает мне тебе говорить, боится, что ты будешь переживать… Глаза Янь Си покраснели и опухли от слез. Для подростка оказаться в такой ситуации и совершенно растеряться — вполне нормальная реакция. Прячась в одиночестве в коридоре, он плакал так, что на него было больно смотреть: «Но мне так страшно, брат… Что же делать, брат?..»
В голове Сюэ Юньчжи зашумело, он почти не расслышал его последних слов. Рука внезапно ослабла, телефон соскользнул и упал на сиденье, а глаза широко раскрылись в полном оцепенении.
Янь Си уткнулся лицом в согнутые руки, запрятав рыдания в одежду. Заливаясь слезами, он выплескивал всю свою боль и беспомощность.
Видя, что лицо Сюэ Юньчжи явно переменилось, Цзян Мин слегка встревожился. Телефон тяжело выскользнул из рук товарища, ударился о сиденье и на секунду подскочил вверх; Цзян Мин вовремя успел его поймать. Взглянув на имя звонившего на экране, он в нерешительности поднес трубку к уху Сюэ Юньчжи.
Сюэ Юньчжи на мгновение прикрыл глаза, успокоился, взял телефон и хрипло произнес: «Спасибо».
Цзян Мин покачал головой, показывая, что это пустяки. Заметив испарину на лбу Сюэ Юньчжи и имя на экране телефона, которое он успел мельком заметить, Цзян Мин догадался, что в семье его приемных родителей стряслась какая-то беда.
Голос Сюэ Юньчжи прозвучал низко и хрипло: «Адрес».
Янь Си плакал так сильно, что почти задыхался, и не расслышал: «Что?»
Сюэ Юньчжи повторил снова: «Янь Си, перестань плавать. В какой вы сейчас больнице? Скинь мне адрес».
Его тон звучал холодно и бездушно.
Янь Си словно испугался птицы, которой внезапно сжали горло — его плач оборвался на полуслове. Даже через телефон, общаясь со старшим братом, которого он так сильно недолюбливал и перед которым немного робел, плакать в голос он больше не смел. Стараясь изо всех сил подавить рыдания, застрявшие в горле, он дрожащим от слез голосом переспросил, одновременно набирая текст и редактируя адрес: «Брат, ты приедешь?»
— Угу.
Положив трубку, Сюэ Юньчжи посмотрел на Цзян Мина и тяжело вздохнул: «Похоже, придется тебя побеспокоить».
Цзян Мин похлопал его по плечу и утешил: «Какое беспокойство? Называй адрес».
Сюэ Юньчжи назвал адрес, водитель сменил направление движения, а сам он тем временем написал владельцу круглосуточного магазина в мессенджере, извиняясь и предупреждая, что сегодня вечером выйти на работу не сможет.
— Это что-то случилось у твоей мамы? — с сомнением спросил Цзян Мин.
Сюэ Юньчжи кивнул. Атмосфера в салоне стала тяжелой, и Цзян Мин, не зная, как его утешить, лишь снова похлопал по плечу.
Машина доехала до Городской народной больницы. Сюэ Юньчжи вышел, и Цзян Мин тоже собрался последовать за ним, но у самого выхода был остановлен.
— Я пойду один, а ты возвращайся.
Сюэ Юньчжи наклонился, кивнул Цзян Мину и повторил несколько раз, что с ним действительно всё в порядке.
Он в одиночестве вошел в больничные двери. Его одинокая и тоскливая фигура с простым черным рюкзаком за одним плечом казалась настолько хрупкой, что казалось, будто порыв сильного ветра сможет сбить его с ног. Стоило переступить порог больницы, как нос тут же пропитал тяжелый запах дезинфицирующего средства, а в голове отчего-то помутилось.
Внутри все сжалось от тяжести и тоски, в груди будто зияла дыра, куда со свистом задувал ледяной ветер.
Руководствуясь указанным Янь Си адресом, он быстрым шагом добрался до входа в реанимационное отделение и увидел мужчину, который сидел на стуле, опустив голову — казалось, в этот миг его спина согнулась под непосильной ношей.
Сюэ Юньчжи замедлил шаг и позвал: «Дядя Янь».
Мужчина услышал голос и поднял голову. Его изможденное лицо постарело лет на десять; глядя на Сюэ Юньчжи, он приоткрыл рот: «Сяо Чжи… как ты здесь оказался?»
Сюэ Юньчжи остановился перед ним, бросил взгляд на плотно закрытую дверь операционной, а затем снова посмотрел на него: «Тётушка Цуй попала в больницу, почему вы мне не сказали?»
— Разве я не боялся, что ты будешь переживать? — Янь Жуйли с трудом выдавил из себя улыбку, которая выглядела куда хуже слез, и пригласил Сюэ Юньчжи присесть рядом. — Это тот сорванец Янь Си тебе позвонил, да? Мелкий паршивец… и куда только побежал, я с ним еще поговорю…
— Дядя Янь, — Сюэ Юньчжи крепко сжал губы и прервал его хриплым голосом. — Янь Си тут ни при чем. Как тётушка Цуй?
http://bllate.org/book/34483/4253566
Готово:
