Голубой малчик моргнул, с цыканьем таща за собой искусно сплетенную клетку для сверчков и неотступно следуя за Лянь Юньчжи в сторону искусственных холмов и беседок.
– Что ты хотел мне сказать? – с улыбкой обратился голубой малчик к Лянь Юньчжи, помахивая своей роскошной клеткой. – Как раз хотел показать тебе моего Сяо Цзиня, он...
Бум!
Кулак Лянь Юньчжи врезался прямо в лицо голубого малчика!
Тот совершенно не ожидал подобного и, застигнутый врасплох, отшатнулся на несколько шагов назад, после чего рухнул на землю. Подняв голову, он уставился на Лянь Юньчжи с абсолютным, непередаваемым неверием.
На душе у Лянь Юньчжи тотчас полегчало.
– Тц! – Он подошел ближе, отвесил парню еще один пинок под колено и, взмахнув кулаком, пригрозил: – Следи за своим языком! Услышу еще хоть одно оскорбление в адрес бессмертного лорда – за каждую грязную фразу буду лупить! И еще... перестань ухмыляться! От твоей ухмылки меня тошнит!
Холодно усмехнувшись, Лянь Юньчжи развернулся, собираясь уходить, но голубой малчик с грохотом швырнул клетку со сверчками на землю и, с перекошенным от злости лицом, бросился на него.
В общем, завязалась драка.
Поначалу Лянь Юньчжи был полон уверенности.
Будучи старшим внуком в прямом поколении семьи Лянь, он с малых лет занимался боевыми искусствами, причем его успехи всегда были одними из лучших среди сверстников. Драться ему доводилось нечасто, но он еще ни разу не проигрывал.
Однако... однако...
Спустя всего несколько обменов ударами Лянь Юньчжи лежал на траве, свернувшись калачом и прикрывая голову локтями, и с жгучей злобой в сердце считал: «Раз... два...»
Если не считать того, что они квитались, этот тип ухитрился врезать ему еще два раза сверх нормы – он обязательно вернет этот долг с процентами!
Но третий удар все никак не опускался.
М?
Неужели этот гад выдохся и решил прекратить избиение?
Лянь Юньчжи осторожно приподнял голову из травы и увидел, что голубой малчик замер, слегка уперевшись носком правой стопы в землю – в той самой позе для удара ногой. Вот только лицо его было обращено куда-то вдаль, выражение помрачнело, а во взгляде читалась глубокая тревога.
Ха! Наверняка старшие заметили, как он тут распускает руки! Теперь этому парю несдобровать!
Но не успел Лянь Юньчжи проследить за его взглядом, как голубой малчик резко обернулся.
И тогда...
– Бац! –
Тот самый третий удар, унизительно запечатленный в памяти Лянь Юньчжи на долгих восемь лет, настиг цель –
– Бульк! –
– ...и Лянь Юньчжи по идеальной траектории рухнул в находившийся позади пруд.
Очнувшись от мрачных воспоминаний...
Лянь Юньчжи с досадой скрипнул зубами и еще сильнее прибавил скорость полета на мече.
Внутри города Сыфан культиваторам запрещалось передвигаться на летающих мечах, так что даже Лянь Юньчжи, будучи юным господином клана Лянь, пришлось послушно приземлиться и идти через главные ворота.
Стоило ему убрать меч и шагнуть на улицы города, как Фан Тяньсинь, уже давным-давно поджидавший его неподалеку, радостно бросился навстречу: – Быстрее, быстрее, я веду тебя глазеть на зрелище! Сейчас...
Фан Тяньсинь осекся на полуслове, широко распахнул глаза и в ужасе выпалил: – Лянь Юньчжи, у тебя средняя ступень Закладки Основания?!
Лянь Юньчжи равнодушно кивнул: – В тайном секретном пространстве выдалось небольшое везение.
Фан Тяньсинь скривился в изумлении: – Тц-тц... Вот что значит одиночный Духовный Корень! Все братья до сих пор барахтаются на стадии Очищения Ци, а ты уже на средней ступени Закладки Основания.
Лянь Юньчжи отнесся к этому без особого трепета: – Среди ровесников есть те, кто уже достиг Золотого Ядра, чего тут удивляться?
Фан Тяньсинь пожал плечами: – Му Чэн – вообще монстр, с ним никто не сравнится. К тому же его теперь и вовсе списали со счетов...
На ходу направляясь к резиденции Му, Лянь Юньчжи между делом поинтересовался: – Он ведь находился на стадии Золотого Ядра, как же Резиденция Му умудрилась его сбросить со счетов?
Восемьдесят лет назад в Области Сяоцзэ началось духовное возрождение, но обладатели духовных корней в Области Сяоцзэ начали культивировать лишь восемь лет назад.
На сегодняшний день Му Чэн оставался единственным в Области Сяоцзэ обладателем уровня культивации Золотого Ядра, и назвать его сильнейшим бойцом Области Сяоцзэ было вовсе не преувеличением.
– Это те две марионетки из свиты старейшины Му вмешались. Раньше знали лишь, что при старике Му состоят две грозные куклы, но вчера присмотрелись и обомлели: оказалось, обе обладают уровнем культивации стадия Золотого Ядра! Впрочем, толку от них немного, а одолеть Му Чэна, говорят, удалось лишь потому, что в Резиденции Му ему заранее подсыпали яд... И даже при этом поднялся невероятный шум! Видел? Вон там, вон тот горный пик они разнесли в щепки... Земля тогда ходуном ходила, такое зрелище... Жаль, тебя не было!
Оба были культиваторами, поэтому даже пешком преодолевали расстояния по городу Сыфан с огромной скоростью.
Вскоре они остановились у парадных ворот Резиденции Му.
Резиденция Му выглядела точно так же, как прежде, однако ворота были наглухо заперты, вокруг мерцали защитные барьеры, а перед входом зияла пугающая пустота, нарушаемая лишь багровой лужей крови на брусчатке.
Фан Тяньсинь невольно понизил голос: – Видишь эту кровь? Вчера Му Чена приволокли и бросили прямо здесь...
Лянь Юньчжи: – А где он сам?
Указывая на тонкую извилистую дорожку из капель крови, уходившую в сторону, Фан Тяньсинь шепнул: – Вчера он сам отсюда уполз... Свернул в тот переулок, должно быть, из гордости.
Лянь Юньчжи широким шагом направился к упомянутому переулку, в то время как Фан Тяньсинь нерешительно застыл на месте.
Лянь Юньчжи приподнял бровь: – Ты не идешь?
Семья Фан и семья Му поддерживали тесные отношения. Если Лянь Юньчжи видел Му Чэна всего раз в жизни и получил от него три пинка, то Фан Тяньсинь с малых лет терпел от Му Чэна унижения и издевательства тысячекратно.
Фан Тяньсинь покачал головой и замялся: – ...Юньчжи, мне нужно кое о чем тебя предупредить. Му Чэн... от него веет какой-то жуткой чертовщиной. Многие из тех, кто вчера толпился здесь зеваками, ночью страдали от кошмаров. Тебе... лучше заблаговременно принять пилюлю Очищения Сердца.
Вот оно что, теперь понятно, почему сегодня здесь так безлюдно и никто не пришел глазеть на зрелище.
Последовав совету, Лянь Юньчжи проглотил пилюлю Очищения Сердца, после чего бросил взгляд на Фан Тяньсиня, который явно чувствовал себя не в своей тарелке, а под его глазами залегли темные тенями синяки: – Возвращайся домой.
Фан Тяньсинь: – Я подожду тебя здесь.
Лянь Юньчжи: – Не люблю, когда меня ждут во время дел – это мешает мне сосредоточиться.
Фан Тяньсинь с облегчением выдохнул: – Тогда я пойду, еще увидимся.
Лянь Юньчжи: – Увидимся.
Когда Фан Тяньсинь удалился, Лянь Юньчжи в одиночестве неторопливо двинулся по кровавому следу вглубь переулка.
Сумерки уже сгущались, и переулок казался черным и бездонным.
Пройдя почти сотню шагов, Лянь Юньчжи наконец заметил в самом тупике того самого обреченного отступника, что предал отца и мать, лишился духовного корня и был изгнан из собственного дома – согласно ходившим слухам.
Обладая острым зрением и слухом, свойственным культиваторам, Лянь Юньчжи отчетливо разглядел сжавшийся в комок дрожащий силуэт, испускавший лишь едва уловимые звуки слабого дыхания.
На человеке почти не осталось одежды – ни верхней накидки, ни нормального одеяния, лишь тонкое исподнее. Исподнее же превратилось в лохмотья, пропитанные кровью и изодранные в клочья, сквозь которые отчетливо проступала мешанина из крови и развороченной плоти.
Вдобавок ко всему несчастный находился на грани гибели – судя по всему, жить ему оставалось считанные мгновения.
У Лянь Юньчжи мгновенно пропало всякое желание отвешивать ему три пинка, чтобы поквитаться за старые обиды.
– Этот тип и так одной ногой в могиле. Добавь я еще три пинка – и он просто окочурится на месте. А мне потом за убийство отвечать.
Он – практик, его путь лежит к бессмертию, нельзя попусту растрачивать карму и губить жизни, навлекая на себя лишнюю кармическую расплату.
И все же уходить вот так было досадно. Обойдя вокруг распростертого тела, Лянь Юньчжи остановился у самой головы Му Чэна.
– Эй.
Голова Му Чэна шевельнулась. Тот попытался приподнять ее, превозмогая себя, но безуспешно.
Тогда Лянь Юньчжи решил помочь ему.
Кончиком сапога он подцепил подбородок Му Чэна, заставляя того вскинуть голову.
Его взгляд дюйм за дюймом скользил по лицу Му Чэна: он разглядел запекшуюся кровь и въевшуюся пыль на спутанных волосах, уродливый шрам от хлыста, пересекавший всю правую щеку и обнажавший разодранную плоть, и плотно сомкнутые веки глаз, которые больше не улыбались и были полностью лишены живого блеска.
В памяти Лянь Юньчжи всплыло множество воспоминаний.
Он вспомнил, как восемь лет назад, очнувшись после падения в воду, гордо и воинственно повел слуг в Резиденцию Му, чтобы восстановить справедливость, но был остановлен отцом, прикрикнувшим на него: – Резиденция Му нынче не та, не навлекай на нас неприятности!
Он вспомнил радостное лицо деда, когда камень проверки духовных корней показал у него превосходнейший одиночный Духовный Корень Стихии Дерева, и как уже на следующий день по Резиденции Му разнелся слух о том, что Му Чэн обладает редчайшим в мире Духовным Корнем Десяти Тысяч Источников, из-за чего устроенный кланом Лянь трехдневный пир в честь выдающегося таланта Лянь Юньчжи стал выглядеть жалкой шуткой.
Он вспомнил, как упорно тренировался, став первым среди сверстников, кто смог осуществить Ввод Ци в Тело, но в ту же ночь по всему городу Сыфан пронесся слух, что Му Чэн одним махом преодолел три ступени и достиг третьего уровня Очищения Ци.
Он вспомнил, как прошел через девять смертей и чудом совершил прорыв на стадию Закладки Основания, наивно полагая, что Му Чэн погиб и теперь-то он стал первым среди сверстников. Но первой новостью после выхода из затворничества оказалось то, что Му Чэн не погиб в тайном секретном пространстве, а достиг Золотого Ядра.
Он вспомнил своего первого поверженного демонического зверя третьего ранга, которым так гордился и чей успех праздновал, не обращая внимания на собственные раны. Но прошло всего несколько дней, как Му Чэн с невероятно небрежным видом распродал шкуры убитых им демонических зверей пятого ранга, небрежно бросив в ответ на восхищенные возгласы толпы: – Всего лишь зверь пятого ранга, чем тут хвастаться? Мне еще, что ли, нанимать сказителей, чтобы они по чайным мои подвиги распевали?
С тех пор все только и говорили, будто сказителя, три дня прославлявшего в чайной охоту Лянь Юньчжи на демонических зверей, тот нанял сам.
Да ничего подобного! Он всего лишь велел слуге передать щедрую награду рассказчику, когда впервые услышал хвалебные речи в свой адрес!
Лянь Юньчжи глубоко вздохнул, успокаивая бурю в душе.
Хватит жить прошлым, пора взглянуть на настоящее.
Он ощутил переполняющую его мощь средней ступени Закладки Основания, а затем перевел взгляд на покрытого грязью отброса, некогда бывшего любимцем небес.
Этот отброс открыл глаза.
Его налитые кровью глаза горели свирепым, алым, словно у раненого волчонка, безумием – и полной беспомощностью.
– Ого, – с фальшивой усмешкой протянул Лянь Юньчжи, легко хохотнув. – Молодой господин Му, сколько лет прошло, а до чего же ты скатился?
Молодой господин уставился на него.
Алый налив в глазах понемногу рассеивался.
– ...Ты кто?
Лянь Юньчжи: – ...
Лянь Юньчжи остолбенел.
Забыв даже разозлиться, он тут же наклонился и замахал рукой прямо перед лицом Му Чэна: – Ты ослеп, что ли?
Зрачки Му Чэна послушно следовали за движением его ладони – слепым он явно не был.
Однако выражение его лица оставалось абсолютно пустым и безмятежным, а в глазах по-прежнему теплилось легкое недоумение.
Скрежеща зубами от немыслимого возмущения, Лянь Юньчжи процедил: – Ты... меня... не... знаешь?!
Му Чэн слегка склонил голову набок, и всем своим видом словно вопрошал: а я должен тебя знать?
http://bllate.org/book/34470/4251405
Готово:
