Постельное белье на кровати, разумеется, было ярко-красным и праздничным, традиционным для свадеб. Хоть оно и не очень гармонировало с его характером, но когда Му Цинлань лег на него, это лишь сильнее подчеркнуло гладкую и белизну кожи омеги. От такой картины взгляд невозможно было оторвать. У генерала-майора слегка потемнел взгляд, и только после этого он повернулся и вышел.
Му Цинлань проводил взглядом исчезающую фигуру Лин Цзюньланя, и лишь услышав щелчок закрывающейся двери, позволил себе шумно и облегченно выдохнуть. Только что ему и впрямь было до смерти страшно.
Му Цинлань с расслабленным видом вытянулся на шелковом одеяле, как вдруг его живот издал громкое урчание. Обед, съеденный в середине дня, уже давно полностью переварился. Весь вечер он только и делал, что пил вино, не притронувшись ни к какой еде, и теперь был голоден как волк. Му Цинлань приподнялся и посмотрел в сторону стола.
Те изысканные угощения, что он расточительным образом забраковал еще в прошлый раз, давно унесли, заменив их новым столом с едой, которая казалась ему сейчас величайшим искушением.
Му Цинлань, ненавидевший чувство голода, сглотнул слюну. Он бросил взгляд на плотно закрытую дверь, потер пустой живот и подумал: интересно, когда вернется генерал-майор? Неужели ему придется сидеть и ждать голодным?
Поесть самому?
Нет, так не пойдет. Если утром и днем он еще мог позволить себе подобное, то теперь у него точно не хватило бы на это смелости.
Поразмыслив немного, Му Цинлань подошел к двери и распахнул ее.
Солдаты у входа тут же дружно окликнули его:
— Молодая госпожа!
Му Цинлань приветливо улыбнулся и произнес:
— Я хотел бы узнать, когда вернется генерал-майор?
В конце концов, он находился на чужой территории, и есть в одиночку было бы крайне неудобно.
Но двое часовых переглянулись и истолковали его слова по-своему, решив, что их молодая госпожа уж слишком нетерпелива.
— Молодая госпожа, прошу подождать минуту, я сейчас же пойду доложу генерал-майору, — немедленно отозвался один из солдат, однако смотрел он на Му Цинланя с каким-то странным, двусмысленным выражением.
Му Цинлань не стал ломать голову над чужими взглядами и сразу сказал:
— Большое спасибо.
Он вернулся в комнату и продолжил ждать.
В кабинете генерала Лина генерал Лин и Госпожа Лин, узнав всю предысторию, просто вне себя от гнева. Госпожа Лин холодно фыркнула:
— Сбежать перед самым началом битвы — это же надо так постараться, чтобы семья Лин стала посмешищем для всего Звездного союза! Генерал, это дело нельзя просто так спускать на тормозах.
— Не беспокойся, дорогая, у меня всё под контролем, — в холодных глазах генерала Лина промелькнула ледяная усмешка.
Госпожа Лин довольно кивнула и перевела взгляд на генерал-майора. Ее прекрасное лицо мгновенно смягчилось, приняв ласковое и доброжелательное выражение:
— А что ты намерен делать с тем, кто по ошибке сел не в тот свадебный экипаж?
Генерал-майор хранил бесстрастное выражение лица, однако ответил крайне серьезно и проникновенно:
— Раз уж он вошел в мой дом через парадные двери по всем правилам, он уже стал моем омегой. С этого момента и впредь он может принадлежать только мне.
Лицо Госпожи Лин тут же озарилось пониманием. Было очевидно, что ее сын безумно привязан к своему омеге — иначе стал бы он так рьяно защищать его на банкете и ни на шаг от него не отходить? Похоже, парень всерьез запал.
И это к лучшему. Жениться по собственному выбору куда лучше, чем по принуждению.
— Ну и прекрасно. Отныне Сяо Лань — законная невестка семьи Лин, вошедшая в наш дом с парадного входа, — Госпожа Лин поставила точку в этом вопросе.
Раз уж слово было сказано самой Госпожой, генерал Лин, разумеется, возражать не стал. С улыбкой он произнес:
— Решайте сами, как знаете. Только вот его происхождение нужно тщательно проверить.
— Угу, — кивнул генерал-майор.
В этот момент в дверь постучали. Генерал Лин разрешил:
— Войдите.
В комнату шагнул солдат. Генерал-майор узнал в нем своего личного денщика.
Отдав генералу воинское приветствие и поприветствовав начальство, солдат доложил генерал-майору:
— Генерал-майор, молодая госпожа прислала меня спросить, когда вы сможете вернуться.
Взгляд генерал-майора тут же сделался непроницаемым, пугающе темным.
Генерал Лин и Госпожа Лин едва сдерживали смех. Госпожа Лин, похихикивая, сказала:
— Иди, иди уже! Сегодня ваша первая брачная ночь, ступай скорее обратно, нечего здесь засиживаться.
Генерал-майор молча развернулся и вышел.
Генерал Лин расхохотался:
— Ах этот паршивец! Похоже, нашелся наконец кто-то, кто сможет держать его в узде.
Госпожа Лин тоже усмехнулась:
— Смотри-ка, а ведь и вправду влюбился по уши.
— Еще бы, иначе стал бы он так его защищать? Щенок весь в меня, таков уж у него характер! — довольно заметил генерал Лин.
— Да-да, вы оба одного поля ягоды: снаружи холодные, а внутри мягкие. С виду страшные, а если кто по сердцу придется — для жены разобьетесь в лепёшку, — поддразнила мужа Госпожа Лин.
— То-то и оно, — с гордым видом отозвался генерал Лин.
Тем временем Му Цинлань, услышав звук открывающейся двери, с надеждой уставился на порог. Генерал-майор смотрел на него своими черными, как смоль, глазами, а Му Цинлань глядел на него в ответ. Между ними мгновенно повисла атмосфера легкого двусмысленного напряжения.
К несчастью, Му Цинлань ничего этого не заметил и, широко распахнув глаза, тут же затараторил:
— Генерал-майор, вы наконец-то вернулись, я уже умираю с голоду.
Генерал-майор:
— …
То ли Му Цинланю показалось, но бесстрастное лицо генерал-майора на секунду вроде бы даже скривилось, а глаза стали еще темнее и бездоннее.
Му Цинлань:
— …
Что он сказал не так?
Генерал-майор подошел, сел рядом с ним и произнес:
— В следующий раз, когда проголодаешься, можешь меня не ждать.
— А, — моргая большими глазами, переспросил Му Цинлань, — то есть я могу уже есть?
Генерал-майор кивнул.
Весь стол с изысканными блюдами был опустошен ими в мгновение ока. Му Цинлань считал, что у него самого аппетит отнюдь не слабый — раньше в семье Му он нередко приводил в ужас всё семейство из трех человек своей прожорливостью, — но аппетит генерал-майора оказался поистине устрашающим. Сам Му Цинлань наелся до отвала уже после двух пиал риса, тогда как генерал-майор к тому моменту умял уже четыре. И даже когда Му Цинлань, сытый и довольный, отложил палочки, генерал-майор продолжал есть и остановился лишь на восьмой пиаре. Му Цинлань смотрел на него во все глаза, лишенный дар речи.
— Что такое? — приподнял брови генерал-майор. — Есть вопросы?
Му Цинлань остолбенело замотал головой, хотя ему так и подмывало сказать: не зря вас, генерал-майор, зовут генерал-майором — вся ваша легендарная доблесть держится исключительно на волчьем аппетите. Если не уплетать столько еды за обе щеки, откуда взяться богатырской силе?
Впрочем, оставаться при этом в такой великолепной физической форме — этому можно было только позавидовать.
Наевшись досыта, Му Цинлань блаженно прищурился. В этот момент генерал-майор поднялся и направился к гардеробной. Му Цинлань не стал следовать за ним, размышляя о том, что делать дальше: судя по всему, пора было ложиться спать.
— Иди умойся, — вскоре генерал-майор вернулся обратно, держа в руках белую рубашку. Протянув ее Му Цинланю, он сказал: — Пока поноси мою, завтра я распоряжусь, чтобы тебе привезли полный гардероб твоих собственных вещей.
— А, хорошо, — Му Цинлань взял одежду, не придавая этому особого значения. Хоть он по полу и числился омегой, но в прошлой жизни целых двадцать с лишним лет прожил мужчиной, поэтому еще не до конца привык к своему новому статусу. Для него нет ничего естественнее, чем носить мужскую одежду.
Однако для самого генерал-майора это значило совсем другое, ведь правом носить его вещи обладал только его собственный омега.
Генерал-майор темным, непроницаемым взглядом проводил Му Цинланя, скрывшегося в ванной с одеждой в руках.
Вся сантехника в ванной комнате оказалась высочайшего класса. К счастью, здесь имелись роботы-помощники, иначе он понятия не имел бы, как управляться со всеми этими устройствами. Жэнь в семье Му столько дней, он и близко не видел ничего подобного. Внутри обнаружилась огромная белоснежная ванна — в ней запросто поместились бы пять человек рядышком, и то не было бы тесно. Зрелище вызывало у Му Цинланя жгучую зависть: он страсть как любил понежиться в ванной. Жаль только, что эта ванна не его, да и кто знает, нет ли у генерал-майора брезгливости?
Ладно, находясь в чужом доме, лучше вести себя поскромнее. Му Цинлань быренько ополоснулся, но тут столкнулся с серьезной проблемой: рубашка и брюки, выданные генерал-майором, оказались донельзя просторными. Облачившись в них, он выглядел так, будто ребенок нарядился в отцовское платье — форменное оскорбление для его самоуважения.
Единственным утешением служило то, что ему исполнилось всего шестнадцать, и он вполне мог еще подрасти. Впрочем, генерал-майору, кажется, было около двадцати, так что он, пожалуй, тоже еще не закончил расти.
Хотя ладно, в конце концов, генерал-майор — обычный человек, если не считать того, что он уплетает по восемь пиал риса за раз. Небольшая разница в комплекции вполне естественна.
Успокоив себя этими мыслями, Му Цинлань в несколько слоев засучил рукава и штанины и лишь после этого вышел из ванной.
Генерал-майор окинул его взглядом. Молодой омега после горячего душа выглядел свежим, распаренным и белокожим, а от его кожи, разгоряченной паром, исходило ощущение небывалой нежности, словно она могла лоснуться от малейшего прикосновения. Черные глаза генерал-майора сделались еще глубже и пугающе темнее.
— Генерал-майор, что-то не так? — смущенно почесал затылок Му Цинлань. Взгляд, которым тот на него смотрел, был слишком устрашающим.
— Ничего, — генерал-майор отвел глаза и направился в ванную.
Му Цинлань забрался на кровать и сладко зевнул. После душа тело приятно расслабило, и ему хотелось только одного — закрыть глаза и сразу заснуть.
Когда он уже почти провалился в сон, то вдруг почувствовал, как матрас рядом с ним глубоко просел. Му Цинлань тут же открыл глаза и увидел, что генерал-майор — тоже в белой рубашке — уже пристроился рядом с ним. Сонливость мгновенно улетучилась из головы Му Цинланя. Широко распахнув глаза, он выдавил:
— Г-генерал-майор, вы тоже будете спать здесь?
— А где же еще? — генерал-майор посмотрел на него. В его черных глазах мелькнула тень улыбки, и, чуть приподняв брови, он добавил: — Или ты хочешь спать на полу?
Разве ледяной пол может сравниться по удобству с мягкой постелью?
Му Цинлань поспешно замотал головой:
— Нет.
Ответ удовлетворил генерал-майора, и он, откинув одеяло, лег рядом.
Му Цинлань не стал ломать голову над лишними мыслями. Главная причина заключалась в том, что он еще не до конца привык к разграничению полов между омегами и альфами, а потому, обладая безмятежным характером, мгновенно вырубился снова.
Уже погрузившегося в сон Му Цинланя омегу генерал-майор в темноте повернул к себе. В ночной тишине его темные глаза казались бездонной пропастью, в которой отражался лишь один Му Цинлань. Долго-долго он смотрел на него немигающим взглядом, а затем протянул длинную руку и крепко прижал Му Цинланя к своей груди. Вдохнув исходивший от омеги тонкий аромат геля для душа, смешанный с естественным запахом тела, генерал-майор почувствовал, как в груди сладко заныло. Впрочем, больше он ничего предпринимать не стал: прижав к себе драгоценную ношу, он тоже закрыл глаза и погрузился в сон.
На следующий день Му Цинлань проспал до самого полудня. Проснувшись, он обнаружил, что каким-то образом оказался прямо в объятиях генерал-майора, и от испуга у него чуть сердце не остановилось.
http://bllate.org/book/34454/4248521
Готово:
