Ланнуэр смотрела на него со слезами на глазах:
— Позже, чтобы защитить меня, приемная сестра попыталась убить Хоу Хэ, но провалилась, и он приказал сделать из нее живую мишень, расстреляв прямо на глазах у всех.
— Господин, — промолвила она, заливаясь слезами. — Эта скромная девушка не пожалеет никакой цены, я прошу лишь об одном — чтобы Хоу Хэ умер!
Ее скорбь была настолько глубокой, что даже Цзи Нин не смог остаться равнодушным.
— Не беспокойся, — успокоил он. — Хоу Хэ и так заслуживает смерти.
Только вот...
— Это дело я доложу на рассмотрение Его Величеству. К тому времени тебе придется выступить в роли свидетельницы и предстать перед допросом. Если в пути случится что-то непредвиденное, это может угрожать твоей безопасности. Ты к этому готова?
Ланнуэр низко поклонилась, коснувшись лбом пола:
— Эта скромная девушка ничего не боится!
Видя это, Цзи Нин велел А Цзую, стоявшему снаружи, позвать управляющего Ли. Когда тот вошел, Цзи Нин поручил ему забрать Ланнуэр и как следует ее обустроить.
Проводив их, он приказал А Цзую отобрать двух тайных стражей, чтобы те неотступно охраняли Ланнуэр.
А Цзуй повиновался, но уже на пороге остановился и обернулся:
— Хозяин.
Заметив, что тот хочет что-то сказать, но не решается, Цзи Нин спросил:
— Что такое?
А Цзуй ответил:
— Зачем оставлять ее жить в резиденции? В прошлой жизни из-за нее то и дело возникали кривотолки.
— Слухи исходили не от нее, так о каких кривотолках речь? К тому же, — взгляд Цзи Нин упал на створки двери, — в прошлой жизни она очень во многом мне помогла, и теперь у меня нет причин оставлять ее на произвол судьбы.
А Цзуй смутился:
— Этот слуга понял.
За окном небо заволокло свинцово-серми тучами, предвещая скорую метель.
Резкое похолодание наступило за одну ночь. Едва забрезчил утренний свет, как все вокруг укрылось тонким слоем снега.
А Цзуй с жаровней и теплой одеждой в руках постучал в дверь комнаты Цзи Нина и тут же услышал изнутри череду надрывных кашляющих звуков.
— Кхе-кхе, войди.
Толкнув дверь, А Цзуй увидел, что Цзи Нин с распущенными черными волосами стоит у чайного столика и наливает воду. За ночь вода в кувшине полностью остыла, и едва пара глотков холодной воды попала внутрь, как он зашелся еще более сильным кашлем.
А Цзуй опустил жаровню на пол и накинул на плечи господина плащ с лисьей опушкой:
— Хозяин, у вас нет жара?
Цзи Нин отмахнулся:
— Просто простудился, кхе-кхе, ничего страшного.
Снаружи запел петух, и А Цзуй бросил взгляд на небо:
— Еще рано, этот слуга сварит отвар от простуды, выпьете перед выходом в суд.
— Не нужно.
Цзи Нин отвернулся, пряча кашель в рукав:
— Беспокоиться не о чем, кхе, хуже уже некуда.
Разумеется, и лучше тоже не станет.
Услышав это, А Цзуй помрачнел.
Понимая, что тот переживает за него, Цзи Нин вздохнул:
— Мы оба прожили не первую жизнь, на некоторые вещи пора смотреть проще.
А Цзуй промолчал, повернувшись, чтобы поправить тлеющие неподалеку угли. Вскоре Цзи Нин заметил, как капля воды упала на раскаленный край жаровни и тут же испарилась.
Закончив сборы, слуга и господин сели в карету и направились во дворец. Едва экипаж отъехал от ворот резиденции, Цзи Нин услышал окрик снаружи:
— Генерал! Генерал Цзи!
Цзи Нин велел остановить карету и приподнял занавеску. Снаружи стоял Хоу Юаньтин. На его плечах уже лежал слой снега — судя по всему, он прождал здесь довольно долго.
Он сложил руки в приветственном жесте, но прежде чем он успел заговорить, Цзи Нин произмолвил:
— Можешь даже не пытаться просить за своего старшего брата.
Хоу Юаньтин замер, но все же произнес:
— Хотя мой старший брат и предавался праздности, он совершенно точно не способен причинить кому-либо вред. Прошу генерала разобраться во всем беспристрастно.
Цзи Нин остался непреклонен:
— Этот чиновник верит только доказательствам. К тому же делом твоего брата занимается господин Чжао, так что и разбираться во всем должен он.
С этими словами он велел кучеру трогаться дальше.
Колеса кареты зашуршали, раздавливая снег на дороге.
Хоу Юаньтин неотступно следовал за экипажем, продолжая защищать Хоу Хэ:
— В юности мой старший брат тоже был заместителем военачальника в армии, он не раз защищал южные морские рубежи и громил пиратов воко!
— Он также рисковал жизнью из-за цунами, чтобы спасти жителей целой рыбацкой деревни! Как такой человек может быть злодеем, творящим сплошные бесчинства, о которых вы говорите?!
— Генерал! Генерал, умоляю вас, рассудите справедливо, верните честное имя моему брату!
Карета набирала скорость, и голоса за окном стали отдаляться. Напоследок Цзи Нин различил в этих словах едва сдерживаемые рыдания.
Хоу Юаньтин не лгал: в семье полководца не рождаются трусливые псы, и десять лет назад Хоу Хэ действительно был довольно известным в Цзинду воином.
Вот только последовавший за тем несчастный случай лишил его ноги, после чего ему пришлось оставить службу, вернуться в столицу и занять пустую синекуру. Впрочем, казалось, именно с тех пор его нрав круто изменился.
Даже прожив две жизни, Цзи Нин так и не понял, почему Хоу Хэ стал таким, но это не то, в чем ему следовало разбираться.
В конце концов, человеческое сердце способно измениться в мгновение ока.
По заведенному порядку карета остановилась у дворцовых ворот, и, выйдя наружу, Цзи Нин в одиночестве направился внутрь.
То ли из-за наступившего зимнего месяца, то ли по какой-то иной причине, но сегодняшнее утро во двореце выдалось на редкость тихим и строгим.
Когда он вошел в тронный зал, почти все уже собрались.
Люди стояли по обе стороны, выпрямившись и затаив дыхание, а Хоу Яньу опустился на колени в самом центре. С первого взгляда было заметно, насколько сильно он постарел за последнее время.
Вскоре в зал вошел Сяо Юаньцзюнь.
Пронизывающий холодный ветер заставлял всех вокруг ежиться и дрожать.
Сегодняшнее утро обещало быть необычным: Сяо Юаньцзюнь избавил чиновников от традиционного утреннего приветствия, и, едва заняв свое место, обратился к присутствующим:
— Слышал ли кто-нибудь из вас в последнее время какие-нибудь слухи?
Никто не ответил.
Тогда Сяо Юаньцзюнь перевел взгляд на Цзи Нина:
— Правый канцлер, а ты?
Подавление подступающего кашля, Цзи Нин вышел вперед и ответил:
— Докладываю Вашему Величеству: в последнее время перед зданием Столичной управы собираются простолюдине, и все они обвиняют Хоу Хэ.
Сяо Юаньцзюнь снова спросил Чжао Лушэна:
— Левый премьер-министр, до тебя доходили какие-нибудь вести?
Чжао Лушэн ответил:
— Докладываю Вашему Величеству: то, что услышал этот министр, полностью совпадает со словами правого канцлера.
Сяо Юаньцзюнь усмехнулся и окинул взглядом остальных безмолвных сановников:
— Как же так, неужели во всем императорском дворе лишь два канцлера способны прислушиваться к гласу народа?
Словно брошенный в озеро камень, этот вопрос заставил всех присутствующих рухнуть на колени с глухим стуком.
Сяо Юаньцзюнь продолжал улыбаться, но в этой улыбке сквозила жестокость:
— Левый премьер-министр, есть ли результаты по поручению, которое я тебе дал?
Чжао Лушэн извлек из рукава сложенный доклад:
— Докладываю Вашему Величеству, дело Хоу Хэ полностью расследовано этим министром.
Хай Фу принял доклад и передал его императору. Сяо Юаньцзюнь развернул бумаги, пробежал их глазами и с резким движением швырнул прямо к ногам Хоу Яньу.
— Сам взгляни!
Хоу Яньу простоял на коленях уже два дня, и его суставы совсем онемели. Передвигаясь на коленях, он подался вперед, поднял свиток и, вчитавшись в написанное, внезапно осел на пол, задрожав всем телом.
— Хоу Яньу.
Это был первый раз, когда Сяо Юаньцзюнь назвал его по имени без титула:
— Ты провел в императорском дворе два дня на коленях, расхваливая Хоу Хэ и умоляя за него, утверждая, что нравом он неплох, а лишь излишне балован. Я и не подозревал, что в вашем поместье убийство ни в чем не повинных людей считается всего лишь баловством!
Лицо Хоу Яньу посерело, словно от смертельного удара. Спустя долгое время он опустился ниц перед Сяо Юаньцзюнем и прокричал сорванным голосом:
— Если бы этот старый слуга знал, что этот негодяй дойдет до такого, я бы собственным мечом разрубил его давным-давно!
Сяо Юаньцзюнь не обратил на него внимания и приказал Чжао Лушэну перечислить все преступления, совершенные Хоу Хэ за прошедшие годы.
Чжао Лушэн принял приказ:
— Согласно расследованию Столичной управы, Хоу Хэ использовал служебное положение в личных целях и незаконно устроил железный рудник — подтверждено; насильственно захватывал простолюдинок и принуждал их к блуду — подтверждено; пренебрегал человеческими жизнями, что привело к гибели двадцати шести человек — подтверждено...
Пункт за пунктом, шестнадцать обвинений — каждое из них каралось смертной казнью.
Когда Чжао Лушэн закончил доклад, в тронном зале воцарилась тишина, продлившаяся половину палочки благовоний.
Сяо Юаньцзюнь положил руку на подлокотник драконьего трона, а его взгляд напоминал ледяную корку:
— Какое наказание, по мнению присутствующих, он заслуживает?
Стояла абсолютная тишина.
По закону Хоу Хэ было не миновать смерти. Но Цзи Нин прекрасно понимал: Сяо Юаньцзюнь вовсе не желает казнить Хоу Хэ. Его нынешняя ярость вызвана лишь тем, что это дело вызвало народный гнев, и если сейчас наказать преступника слишком мягко, то авторитет монарха будет подорван.
Поэтому Сяо Юаньцзюнь ждал повода, чтобы сгладить углы.
И действительно, Хоу Яньу подал голос:
— Ваше Величество...
Он вновь тяжело ударился лбом о пол:
— Грехи сына — вина отца. Этот министр виновен и готов понести наказание, я сам прошу о пятидесяти ударах палками.
Сяо Юаньцзюнь молчал, позволяя ему продолжить.
— Этот негодяй совершил чудовищное преступление, и я не смею просить Ваше Величество о снисхождении. Но я умоляю вспомнить о его прежних заслугах и избавить от смертной казни. Пусть ему переломают вторую ногу и сошлют на далекие рубежи — я стерплю что угодно, умоляю Вас, Ваше Величество!
Чжао Лушэн подхватил слова Хоу Яньу:
— Ваше Величество, Хоу Хэ совершил тяжкое преступление и по закону должен быть казнен. Однако он действительно некогда имел заслуги перед государством: хотя они не могут искупить его вину полностью, смертной казни можно избежать. Этот министр полагает, что его следует разжаловать в простолюдины, уничтожить меридианы его тела и сослать на Северную Границу.
На возвышении гнев Сяо Юаньцзюня заметно утих. Он погрузился в глубокие раздумья, и как раз в тот момент, когда он уже собирался раскрыть рот и вынести окончательный вердикт, вперед вышел Цзи Нин.
— У этого министра есть дело к докладу.
Все взгляды тотчас обратились на него: кто-то был удивлен, кто-то озадачен, и лишь в глазах Сяо Юаньцзюня бушевала буря самых разных чувств, среди которых отчетливо читалось крайнее непонимание.
Цзи Нин извлек на свет заранее заготовленную жалобу:
— Ваше Величество, этот министр считает, что Хоу Хэ следует приговорить к смертной казни.
Выражение лица Сяо Юаньцзюня резко изменилось, он едва не раскрыл рот, чтобы спросить, что это еще за представление он устраивает.
Разве они не договорились, что он...
Цзи Нин продолжил сам:
— Прошлой ночью мой дом посетила женщина, назвавшаяся артисткой из Башни Слушания Дождя. Она лично слышала от самого Хоу Хэ, что в его загородном поместье спрятаны доспехи. Незаконное хранение доспехов приравнивается к измене, а преступление измены не прощают.
— Ты лжешь!
Прежде чем кто-либо успел отреагировать, завопил Хоу Яньу:
— Цзи Нин! Мой род Хоу поколениями хранил верность престолу, с какой стати тебе оскорблять нас?
Его глаза налились кровью:
— Я, Хоу Яньу, всегда был предан до мозга костей, и если бы у меня действительно были помыслы об измене, нас бы предали казни до девятого колена!
Цзи Nин произнес:
— Великий генерала Хоу, неужели вы действительно так хорошо знаете собственного сына? Если вы мне не верите, Ваше Величество может прямо сейчас отправить людей для проверки.
Все перевели взгляды на императора, сидевшего на возвышении, и заметили, что он в упор смотрит на Цзи Нина, а его лицо выглядит просто жутко.
Преступление в измене государству отличалось от всех прочих — его нельзя было оставлять без проверки.
В конце концов Сяо Юаньцзюню пришлось смириться с неизбежным, и он отрывисто взмахнул рукой:
— Эй там. Идите и проверьте.
Императорская гвардия помчалась во весь опор, но шло время, а возвращаться никто не спешил.
Снаружи усиливались ветер и снег, а Цзи Нин все так же стоял в позе глубокого поклона, склонив голову.
Он чувствовал, как взгляд, устремленный на его макушку, становится все тяжелее и холоднее.
Он знал: сейчас Сяо Юаньцзюнь смертельно ненавидел его.
Спустя час командир Императорской гвардии вернулся во дворец.
Им не нужно было ничего объяснять: стоило лишь взглянуть на стопку доспехов, которую он нес в руках, как всем сразу стало ясно, чем закончилась проверка.
Не успел Сяо Юаньцзюнь вынести приговор, как Хоу Яньу изверг полный рот крови и без чувств рухнул на пол тронного зала. Чжао Лушэн бросился ему на помощь, и вокруг них тут же поднялась суматоха.
http://bllate.org/book/34448/4247743
Готово:
