Звук успешного бронирования билетов в телефоне Сюэ Ланьхэ прозвучал в тиши салона автомобиля особенно отчётливо.
Он обсудил с менеджером отсрочку работы и не преминул воспользоваться моментом, чтобы ответить на недоумение девушки:
— Он самый.
Он не мог ошибиться: голос его маленького племянника, его манера речи, одежды, прибывшие из династии Дашэн... и даже нынешнее плачевное положение племянника — всё это он внутренне предчувствовал.
Менеджер выглядел удручённым, но понимал, что дела важнее. Он массировал пульсирующие виски и, смирившись с судьбой, набрал номер.
— Спасибо, старина Вэнь, премия с меня, всё оплачу.
*
Кулер в дежурке издал булькающий звук, и офицер Сяо Чэнь ворвалась в мониторную с телефоном в руке.
— Сестра Чу, посмотрите! Видео набирает популярность просто с невероятной скоростью! Количество лайков уже перевалило за миллион! — Голубое свечение экрана отражалось на её взволнованной и потрясённой до глубины души лице. — Вот бы ролики нашего отдела по борьбе с мошенничеством тоже набирали столько просмотров! Мы же раньше пороги обивали, дабы набрать несчастные пятьдесят тысяч просмотров.
Только что они просмотрели записи с камер видеонаблюдения на ночном рынке и обнаружили лишь тень, которая на мгновение промелькнула рядом с Юнь Нином, после чего никаких зацепок отыскать не удалось. Изображение, увеличенное в десятки раз, состояло сплошь из белого шума, и даже вышивка на воротнике детской одежды превратилась в неразличимые цветовые пятна.
Юнь Нин хранил молчание и при этом казался совершенно чужим в их городе, из-за чего они попросту не знали, с чего и начать.
К счастью, у офицера Сяо Чэнь, относящейся к поколению нулевых, оказалось полно идей, и она тут же додумалась выложить в сеть снятое в участке видео с призывом помочь в поисках родных.
— Манеры этого ребёнка воспитаны настолько безупречно, это значит, что его близкие вовсе к нему не равнодушны. Быть может, увидев это видео, они смогут объявиться, кто знает. И лучше всего, если благодаря этому удастся поймать преступника, поднявшего руку на ребёнка! — с энтузиазмом заявила офицер Сяо Чэнь.
В конце концов все согласились с таким планом.
Свечи в Управлении Наблюдения за Небом династии Дашэн потрескивали, догорая. Когда пламя дошло до воткнутой в тело свечи иглы, выделившаяся капля воска скатилась на блюдце.
Чиновник, нёсший дежурство и обязанный следить за Небесным экраном, с ужасом заметил, как на нём стали всё более нагло проступать полупрозрачные письмена:
[Этот старик-Император совсем потерял совесть, даже о собственном ребёнке позаботиться не может.]
[И надо же такому случиться, чтобы надлежащего императорского сына обижали посторонние, просто курам на смех.]
Пусть многие всё ещё не решались открыто обсуждать императорский дом на Небесном экране, в глубине душ они не переставали всячески шептаться.
Незаметно величие императорской семьи незримо померкло, словно те невидимые оковы, что были на замок накованы в сердцах людей, начали медленно давать трещину.
А старый император, ставший причиной всего этого, мог лишь бессильно и безумно злиться, круша всё подряд — счет разбитым позади него чернильницам уже давно потеряли.
Во всех дворцах принцы и принцессы, укрытые на груди придворных наложниц, были охвачены глубоким возмущением.
— Да что эти подлые простолюдины смыслят, как они смеют дерзко судить императорский род, их всех нужно схватить и казнить!
— Да этот Юнь Нин сам ничтожество, с какой стати обвинять во всём императорский дом.
Второй принц в гневе разломал в руке пирожное, измазав пальцы липкой сладкой начинкой.
Наложница обернула его испачканные пальцы шелковым платком и предостерегла:
— Подобные речи позволительно вести лишь здесь, во дворце, и ни в коем случае нельзя произносить на Небесном экране, иначе то, что постигло Юнь Нин, станет твоей собственной участью!
Принцесса в другом покое пихнула ногой вышитый пуф и уже собралась закатить истерику, как вдруг родная мать зажала ей рот ладонью.
Кончики ногтей наложницы впились в её плечо:
— Если ты позволишь этим презренным простолюдинам насмехаться над императорским домом, вы превратитесь в самое жестокое и жалкое посмешище, усекла?
Грелка для рук обожгла маленькую принцессу своей жёсткостью, но та больше не смела плакать и капризничать.
Их напугало суровое и безжалостное выражение лиц собственных матерей, и дети послушно закивали в знак согласия.
Однако на лицах самих наложниц застыла не сходящая с них печаль.
На самом деле большинство людей в династии Дашэн больше всего интересовали слова женщины-стражника о том, что стоит лишь выложить видео, как тут же отыщутся родные.
Что же это за чудесный артефакт такой, раз он обладает столь невероятной силой?
Глава 7
Среди ночи Юнь Нин заснул прямо в дежурной части полицейского участка.
Он был еще ребёнком, вдобавок сейчас наступило время, когда дети особенно много спят, и он, разумеется, не смог противостоять усталости и погрузился в тяжелый сон.
Накинутое на него ватное одеяло источало едва уловимый аромат камфары, оно было мягким и уютным, а когда укрывало с головой, казалось легким пушистым облачком — невероятно приятно.
Потолочный кондиционер в участке издавал гудящий звук, не неся в себе и намёка на ледяной холод Холодного дворца.
Это был лучший сон за всё время с момента гибели его матери.
Проснувшись, Юнь Нин неожиданно увидел в полицейском участке фигуру, которую никак не ожидал там встретить.
Стоявший перед ним мужчина был одет в чёрную ветровку, лицо его выглядело уставшим, кончики волос ещё хранили влагу после ночной дороги из аэропорта, и даже густые тени под глазами не удавалось скрыть.
— Дядюшка! — этот крик едва не сорвал ему горло.
Губы Юнь Нина слегка дрожали, глаза покраснели, а в носу отчаянно защипало.
Всё это казалось сном, и он смертельно боялся, что после пробуждения столкнется с суровой реальностью. Еще больше он страшился того, что это лишь его фантазия, а прекрасный финал пробуждения на самом деле обернется разбитыми горькими вестями.
И стоило Юнь Нину произнести это обращение, как мужчина мгновенно встрепенулся, озарив лицо мягкой улыбкой:
— Мм, Суй Ну, я здесь.
Стоило хрипловатому голосу произнести имя Суй Ну, как слёзы Юнь Нина хлынули потоком.
Это ласковое имя дала ему мать, вложив в него пожелание спокойных и благополучных лет, а также долгого счастья.
Во дворецких покоях никто бы не стал называть его так, и лишь родня по материнской линии могла с такой нежностью звать его.
— Дядюшка... — голос Юнь Нина сорвался на всхлипывания, он горько рыдал.
Его заключили в прохладные объятия.
Руки Сюэ Ланьхэ, обнимавшие ребёнка, слегка дрожали. Мужчина, который не проронил ни слезинки, даже когда получал глубокие раны до самой кости, сейчас позволил нескольким слезам скатиться по щекам.
У входа раздался покашель, и внезапно вмешался низкий голос:
— Хоть сейчас я говорю не вовремя, но это место, кажется, не слишком подходит для того, чтобы вы, дядя и племянник, предавались воспоминаниям.
Его тон звучал несколько беспомощно, однако роль злодея, разрушающего трогательный момент, приходилось брать на себя.
Сюэ Ланьхэ, беззвучно плакавший с Юнь Нином на руках, замер. Немного совладав с эмоциями, он начал ощупывать исхудавшее тело племянника.
Стоило им только обняться, как он почувствовал, что ключицы мальчика неприятно выпирают, отчего сердце невольно сжалось от боли.
Сюэ Ланьхэ отчетливо помнил ночь перед выступлением в поход, когда трёхлетний маленький принц влез в его постель с тряпичным тигрёнком, а под шёлковой ночной сорочкой пряталось ещё пухленькое пухлое тельце.
Прошло ведь всего-навсего чуть больше года...
После его гибели их семья Сюэ наверняка была обречена на тяжелую участь, иначе с чего бы его племяннику, рождённому принцем, выглядеть столь измождённым и истощенным.
Только посмотрите, ребёнка уже замучили до неузнаваемости.
Сюэ Ланьхэ с ненавистью скрежетал зубами, в груди бурлило мрачное и удушливое негодование.
Сделав глубокий вдох, он подхватил Юнь Нина на руки и нежно заговорил, укачивая:
— Суй Ну, не плачь, дядюшка пришёл забрать тебя домой.
Юнь Нин всё ещё всхлипывал, но, услышав фразу о том, что его забирают домой, заплакал еще горше, заливаясь слезами.
Наконец-то, настал день, когда он услышал эти желанные, вымоленные бессонными ночами слова.
Родные уходили из жизни один за другим, и вот теперь, в чужом мире, он дождался дядюшки, который пришёл забрать его домой.
Сюэ Ланьхэ боялся, что ребёнок испугается до беспамятства, да и у самого на душе царила жуткая паника.
Мужчина, прислонившийся к стойке со щитами для подавления беспорядков, бросил на них любопытный взгляд. Ему ещё никогда не доводилось видеть Сюэ Ланьхэ в таком растерянном состоянии — с какими бы трудностями и преградами тот ни сталкивался впереди, этот человек всегда сохранял невозмутимость и шёл напролом, стиснув зубы.
А сейчас он впервые заметил в глазах товарища мольбу о помощи.
В сердце Гуань Чэня шевельнулось странное чувство, и он поспешил подойти, чтобы помочь успокоить ребёнка.
Действовал он прямолинейно и сразу обратился к Юнь Нину:
— Малыш, не плачь. Если будешь продолжать реветь, полиция на улице решит, что твой дядя — злоумышленник, и тогда он не сможет тебя увезти.
Услышав это, Юнь Нин слегка испугался, торопливо зажал рот ладошкой и жалобно посмотрел на Сюэ Ланьхэ, хотя сдерживаемые с трудом рыдания всё равно вырывались прерывистыми вздохами.
Сюэ Ланьхэ от этого вида защемило сердце, и он укоризненно бросил Гуань Чэню:
— Зачем ты его пугаешь?
Гуань Чэнь едва не рассмеялся от такой неблагодарности, когда его услугами воспользовались и тут же выбросили, и в знак капитуляции поднял руки.
Но как бы то ни было, состояние Юнь Нина заметно стабилизировалось, и он больше не бился в непрерывных рыданиях. Сюэ Ланьхэ невольно перевёл дыхание.
В конце коридора послышались шаги заступающих на утреннюю смену полицейских. Сюэ Ланьхэ завернул ребенка в куртку и вышел из комнаты отдыха дежурной части. Шагая мимо Гуань Чэня, он бросил:
— Спасибо, считаю этот долг за собой.
Династия Дашэн.
Огонёк трубки старого кузнеца то затухал, то разгорался у горна, освещая обнимающих друг друга дядю и племянника на Небесном экране.
Игла в руке цзяннаньской вышивальщицы замерла на весу, а капли слёз смочили неоконченную вышитую картину.
[Да он же и впрямь наш молодой генерал Сюэ Ланьхэ!]
[То, что генерал, защищавший родину и народ, сумел благополучно выжить в ту эпоху — истинное счастье. Мы тоже можем вздохнуть с облегчением.]
[Неужели после смерти люди попадают именно в те края? Или же молодой генерал — исключение?]
В канцелярии Наблюдения за Небом летописец с усердным шорохом выводил в книге «Диковинные рассказы Небесного экрана»: «В такой-то день павший на поле брани генерал Сюэ Ланьхэ возродился в ином мире...»
Написав иероглиф «родился», он внезапно отложил кисть и посмотрел в окно. Небоскребы на световом экране были покрыты золотистым напылением утренней зари, до боли напоминая закатное солнце в день гибели Сюэ Ланьхэ.
Естественно, находились те, кто радовался его выживанию, но хватало и тех, кого его благополучное возвращение к жизни повергло в ярость и ужас.
Император прежде тоже думал, что, возможно, это просто два похожих человека, и тешил себя надеждой, пока появление Сюэ Ланьхэ окончательно не разбило его иллюзии.
Мрачным взглядом он уставился на стоявшего перед ним государственного наставника Су Фэнцзая и потребовал ответа:
— Есть ли у тебя способ избавиться от этого чудовищного Небесного экрана, что грозит разрушить тысячелетнее процветание моей династии Дашэн?
С самого дня появления Небесного экрана на сердце Су Фэнцзая залегло тревожное предчувствие беды, и этот страх лишь нарастал, пока окончательно не поглотил его без остатка, когда на экране мелькнуло знакомое лицо Сюэ Ланьхэ.
И точно, посреди глубокой ночи его спешно вызвали во дворец. Не дожидаясь ответа на приказ, императорская стража грубо выволокла его из тёплого мехового одеяла, а опрокинутый при взломе двери медный таз всё ещё крутился в углу. В лютый ночной мороз он прождал от темна до самого рассвета.
http://bllate.org/book/34438/4246057
Готово:
