Потолочные светильники, вмонтированные в панели над коридором, изливали холодный, подобно родниковой воде, свет. Он был в десять раз ярче, чем жемчужины ночного сияния из Восточного моря, которые Юнь Нин однажды видел во дворце Императрицы. Он снова задрал голову, пытаясь отыскать канделябры, но взгляд скользнул по металлическим решеткам потолка и затерялся в синеватом свечении люминесцентных ламп.
Узор на нескользящей напольной плитке напомнил ему ту самую чернильницу из дуаньского камня, что он видел в покоях своей матери-наложницы, но здесь этим белоснежным камнем был выложен весь зал.
Он украдкой потер место стыка плиток носком ботинка и обнаружил, что они пригнаны друг к другу идеально, без малейшего зазора, в отличие от плиток из белого нефрита в императорском дворце, между которыми всегда виднелись волосяные щели.
Размытый силуэт, отраженный в полу, колыхался при каждом шаге, и был в три раза четче, чем в медном зеркале из шкатулки его матери.
Металлическая скамья за стеклянной перегородкой отливала холодным блеском, к тому же здесь не было ни единой решетки. На жидкокристаллическом экране за стойкой дежурного мерцали красные и зеленые символы. Юнь Нин уставился на эти странные, словно оборванные знаки, и ему на миг показалось, что прописи, по которым он учился писать в детстве, кто-то разорвал и собрал заново.
Полицейский участок... Неужели место, подобное правительственному ведомству, выглядит именно так?
Офицер Чу сама подошла к кулеру в углу, чтобы налить воды. Юнь Нин завороженно наблюдал за пузырьками, бурлящими в прозрачном резервуаре.
Более того, когда вода сама потекла в чашку, которую держала женщина, он был поражен до глубины души.
Женщина-полицейский внезапно похлопала себя по лбу: Как же я могла забыть, пока думала о другом!
Малыш, как тебя зовут? — спросила она, присев на корточки и вложив стаканчик с водой ему в руки.
Юнь Нин помедлил, прежде чем ответить: Меня зовут Юнь Нин. Юнь — как в изречении из Книги Хань: В разделе о календарях и законах сказано: Юнь есть начало ци. Нин — значит спокойствие и благополучие.
Как только эти слова прозвучали, они подняли немалую бурю и переполох в Династии Дашэн.
Поначалу люди лишь следили за тем, что видел Юнь Нин, рассматривая всё вокруг.
В дежурной части полицейского участка стоял черный ящик, мерцающий призрачно-синим огнем, а женщина, одетая в такие же одежды, как и чиновники, ударяла пальцами по предмету, похожему на миниатюрные счеты.
Стоило бросить взгляд на поверхность ящика, как она оказывалась исписана густыми рядами загадочных заклинаний, и разобраться в них было совершенно невозможно.
В стеклянной кабинке кто-то перебирал светящиеся черные кристаллические пластины, и при каждом нажатии раздавался сухой треск, словно капли дождя по листьям банана.
Но самым удивительным были квадратные рамы на стенах: внутри них ходили и разговаривали крошечные люди.
— Это поистине чудо мира! Что всё это такое?
— Как им удалось заточить людей в эти маленькие черные ящики, чтобы они давали представления? Неужели это колдовство?
— Вовсе нет. Думаю, это нечто схожее с Небесным экраном, должно быть, это божественная техника!
— Смотрите, железный ящик сам выплевывает бумагу! Неужели они заняты производством бумаги? Это невероятно!
Все эти чудеса полностью перевернули их представления о мире; кроме как божественным вмешательством, они не могли объяснить увиденное.
Искусные мастера, нахмурившись, изучали устройство кулера, а торговцы ломали голову над стеклянными плафонами, встроенными в потолок.
Когда имя Юнь Нин упало с небес, вздохи изумления, пронесшиеся по улицам и переулкам, вспугнули птиц, притаившихся под карнизами пайлóу. Если бы кто-то огляделся, то заметил бы, что знающие люди вокруг замерли, боясь даже вздохнуть.
За исключением неграмотных простолюдинов, почти всем было известно: в императорском роду Династии Дашэн все носят фамилию Юнь.
А те, кто хоть немного интересовался делами дворца, знали, что Пятого принца династии Шэн зовут Юнь Нин. Именно того самого принца, которого год назад Император вместе с дэфэй Де отправил в Холодный дворец после того, как семья наложницы подняла мятеж!
Почему же этот принц оказался в ином мире и был показан на Небесном экране всему Дашэну?
Многие, глядя на жалкое состояние принца, делали многозначительные лица.
Те, кто обладал политическим чутьем, в тишине утвердились в мысли: этот мир, похоже, ждет великая перемена.
А во дворце, в тот самый миг, когда Юнь Нин назвал свое имя, лицо Императора почернело, словно дно котла, и даже дым благовоний лунного дерева не мог скрыть его гнева.
Пока Юнь Нин не назвал себя, Император мог кривить душой и обманывать самого себя, надеясь, что если знающие люди промолчат, никто не догадается, что маленький нищий на Небесном экране — это тот самый опальный сын.
Но теперь, когда он сам произнес свое имя, престиж императорской власти оказался серьезно подорван.
Император был в ярости и хотел выместить злобу, но обнаружил, что все, кто хоть как-то был связан с этим ребенком, уже мертвы, и даже выместить гнев было не на ком!
Он тяжело перевел дыхание и наконец приказал: Передайте Астрономическому ведомству: объявить, что Небесный экран — это знамение демонической звезды, несущей смуту, и приказать народу не поддаваться на провокации!
Придворные чиновники, стоявшие в зале, молчали, крепко сжимая в руках дощечки для докладов.
***
Расспросив Юнь Нина, офицер Чу потрепала его по голове и спросила: Ты проголодался?
Юнь Нин еще не успел ответить, но врожденная застенчивость заставила его машинально покачать головой: Нет, не голоден.
Едва он договорил, как его живот издал громкое урчание.
Юнь Нин почти никогда не лгал, и то, что он впервые решился на обман и тут же был пойман, привело его в крайнее смущение.
Он крепче сжал бумажный стаканчик, и теплая вода пошла рябью, отражая его внезапно покрасневшее лицо.
Офицер Чу успокоила его: Ничего страшного, просто скажи, чего бы тебе хотелось поесть.
Она только успела достать телефон, как молодой сотрудник, которого она ранее назвала Сяо Чэнь, подала голос: Сестрица Чу, не тратьтесь, у меня здесь полно еды, можно покормить малыша.
Когда она, оттолкнувшись от офисного кресла, подлетела к ним, кеды весело заскрипели по плитке.
Она с шорохом вытряхнула холщовую сумку с рисунком мультяшного кота, из которой посыпались упаковки с громким, радостным хрустом: Пирожки с желтком! Сливочные профитроли и тарталетки! А, еще арахис в шоколаде, который я купила на прошлой неделе... Из угла выпало несколько пакетиков растворимого кофе, которые она использовала, чтобы выжить на дежурствах.
Офицер Чу подобрала пакетик кофе, закатившийся под клавиатуру, и с досадой ткнула пальцем в погон младшей коллеги: Вы, поколение двухтысячных, решили навести здесь порядок? Превратили участок в склад магазина у дома?
Сотрудница рассмеялась и, проявив огромное гостеприимство, усадила Юнь Нина за стол: Бери что хочешь, я сейчас заварю тебе молочный чай.
Клубничный вкус всегда был беспроигрышным вариантом и отлично подходил детям. Она побежала к кулеру, и Юнь Нин услышал лишь шуршание пакетика с клубничным порошком.
Он смотрел на ароматные сладости, лежавшие на столе, и невольно сглотнул. Еще не подойдя близко, он почувствовал густой сладкий аромат с нотками сливок, а теперь, когда он был совсем рядом, запах стал еще сильнее.
Юнь Нин невольно подался вперед, но, заметив грязь под ногтями, замер. Его испачканные в дорожной пыли пальцы дрожали над пирожком, словно серая пташка, случайно залетевшая в пиршественный зал.
Он пробормотал: У меня... очень грязные руки.
Оба полицейских не могли не удивиться: у этого ребенка поразительная выдержка.
Будь на его месте другой ребенок, изголодавшийся и увидевший любимые сладости, он бы уже набросился на них, не дожидаясь приглашения, а этот мальчик смог сдержаться.
К тому же каждое его движение выдавало в нем воспитание и манеры, и совершенно не было похоже на то, что это бедный ребенок, подвергавшийся жестокому обращению.
Это мы недосмотрели. Звук вытягиваемой влажной салфетки заставил Юнь Нина вздрогнуть. Мягкая ткань с ароматом лимона прошла по линиям на его ладонях, обнажая шрамы, скрытые под слоем грязи.
Затем офицер Чу откуда-то достала пару деревянных палочек и вложила ему в руку со словами: Мыть руки перед едой — это отличная привычка, обязательно продолжай так делать.
Молодая сотрудница к этому моменту заварила чай и заодно открыла перед Юнь Нином коробки со сладостями.
Она подперла подбородок рукой, наблюдая, как ребенок по всем правилам берет палочками кусочек теста, а крошки аккуратно падают на салфетку. Красный свет видеорегистратора скользнул по его прямой спине, и на мгновение ей показалось, что он в точности повторяет схему этикета, висящую в отделе учета населения.
Она подняла взгляд на старших коллег и увидела в их глазах то же изумление.
Личность этого ребенка была окутана тайнами, а противоречия в его поведении сбивали их с толку еще больше.
А тем временем в городах и весях Династии Дашэн перешептывания становились всё громче.
— Поистине, манеры принца.
— Неужели достойный принц может пасть так низко? Он выглядит еще более жалким, чем дети из нашей деревни, сердце кровью обливается.
— Да и принцы ничем не отличаются от обычных людей, вовсе не такие, как о них сказывают, будто у них по три головы и шесть рук.
Они не знали, что по всей стране уже рассылается указ, связанный с Небесным экраном.
Железные копыта личной гвардии первыми нарушили тишину столичных улиц, и рукоять меча начальника Стражи Цзиньу с грохотом ударилась о каменную плиту: Всякого, кто дерзнет обсуждать дом императора — казнить!
Но власть императора не распространялась на каждый уезд. И он не мог заставить замолчать весь народ.
Слухи, которые невозможно было подавить, продолжали расползаться из горных деревень, маленьких городков и крупных городов.
Свет Небесного экрана был слишком ярок. Неужели смертные всерьез надеялись закрыть небо одной ладонью?
Глава 5
Юнь Нин медленно доел пирожок с желтком; в участке от отопления у него на кончике носа выступили капельки пота — совсем не так, как в ледяном Холодном дворце.
Когда молодая сотрудница протянула ему чай, она мягко сказала: Пей медленнее, не обожгись.
В присутствии детей взрослые невольно смягчали голоса.
Юнь Нин детским голоском произнес: Благодарю.
Мальчик сложил руки на коленях, и его запястья, выглядывающие из рукавов полицейской формы, казались пугающе тонкими, из-за чего его старомодная вежливость выглядела еще более неуместной.
Каждое его движение было наполнено изяществом, а в детском голосе звучала не по годам серьезная сдержанность — словно перед ними был маленький древний человек, пришедший прямиком из телевизора.
Малыш Юнь Нин, у кого ты научился так разговаривать? Ты хоть знаешь, что очень похож на человека из древности? — поддразнила его сотрудница.
Офицер Чу кашлянула, пресекая разговор: Сяо Чэнь.
Сотрудница показала язык и смущенно отпрянула, вернувшись на свое место.
Юнь Нин недоумевал: Древний? Это человек из прошлого?
Сяо Чэнь подперла щеку рукой: И манера говорить тоже похожа. Ты что, попал к нам из глубокой древности?
http://bllate.org/book/34438/4246054
Готово:
