Гу Янь вернулся на родину ради похорон дедушки, а до этого всё время жил за границей. За десять лет стремительных перемен нынешний город H казался Гу Яню совершенно чужим.
В течение нескольких дней после случайной встречи на похоронах Ло Чэнчэн отменил большую часть дел и приглашений от друзей, чтобы помочь Гу Яню освоиться в новой обстановке.
Ло Чэнчэн был человеком общительным: несмотря на то, что они не виделись целых десять лет, он совсем не чувствовал неловкости, если не считать легкого смущения в самый первый день встречи.
Гу Янь не отвергал заботу Ло Чэнчэна — в большинстве случаев он просто молча наблюдал со стороны, как тот усердно суетится вокруг него, выступает в роли гида и устраивает его быт, уделяя внимание абсолютно каждой мелочи.
Трудно было представить, что человек, столь безупречно справляющийся с повседневными бытовыми заботами, на самом деле — избалованный с детства богатый наследник во втором поколении.
Однако в этом отношении за десять лет Ло Чэнчэн ничуть не изменился.
Хотя Ло Чэнчэн был младше Гу Яня больше чем на год, в детстве он очень любил командовать Гу Янем. Особенно это касалось мелочей вроде одежды, еды, жилья и поездок: всё для Гу Яня он расписывал предельно четко, вылитый маленький ворчун.
Например, по мнению Ло Чэнчэна, зимой под верхнюю одежду обязательно нужно было надевать не меньше трех вещей, а под пуховиком категорически запрещалось носить одну лишь футболку. Если же вдобавок к этому расстегнуть молнию, пытаясь выглядеть круто, это считалось преступлением вдвойде, и тогда Ло Чэнчэн непременно с надутым видом преграждал Гу Яню путь и застегивал на нем все пуговицы и молнии. И лишь когда застежка доходила до самого верху, лицо Ло Чэнчэна разглаживалось, и он с улыбкой говорил: «Вот так-то послушный мальчик!»
Тогда Гу Яню, кажется, безумно нравилось это ощущение чужой опеки. Иногда он даже намеренно нарушал «маленькие правила» Ло Чэнчэна, чтобы вызвать его особое внимание. Ему также нравилось слушать, как Ло Чэнчэн, загибая пальцы, читает ему всякую белиберду: о чем-то он знал и раньше, а что-то звучало как сюрприз.
Глядя на Ло Чэнчэна, который неподалеку толпился среди младших школьников, Гу Янь вынырнул из этих зыбких и далеких воспоминаний.
Ло Чэнчэн прижимал к груди пакет с профитролями, а в молочно-белом свитере с высоким воротником он был похож на старшеклассника, только что вышедшего из школы.
Прошлой ночью шел дождь, земля была сырой, и Ло Чэнчэн подбежал ближе, а звук его шагов раздавался в тишине чётким шлёпаньем по лужам.
— Гу Янь, скорее попробуй эти профитроли! Их печет тот самый дяденька, у которого мы покупали еще в начальной школе. Прошло больше десяти лет, а вкус точно такой же!
В начальной школе Гу Янь обожал профитроли, но у Ло Чэнчэна дома было строго составленное диетологом меню, и папа-омега запрещал ему всякую вредную еду на улице. Поэтому каждый день перед уходом из школы он затаскивал Гу Яня в школьный садик и тайком объедался ими. Гу Янь порой искренне недоумевал: ведь профитроли любил именно он, и никто ему не запрещал их есть, так почему же он вместе с Ло Чэнчэном должен был прятаться и воровать их, словно воришка? И вот в таких терзаниях Гу Янь проводил одно предвечернее время за другим.
По правде говоря, даже сейчас Гу Янь не мог взять в толк ход собственных мыслей в те годы.
Ло Чэнчэн сам достал из бумажного пакета один профитроль, надкусил его, а затем протянул пакет прямо перед Гу Янем.
— Они теплые.
Гу Янь не взял угощение, а лишь с полуулыбкой посмотрел на Ло Чэнчэна.
Ло Чэнчэн совершенно не замечал крошечного пятнышка крема на самом кончике носа. Он озадаченно глянул на Гу Яня, вдруг вспомнил, что Гу Янь больше не любит сладкое, и с легким разочарованием опустил пакет.
— Точно, я же забыл, что твои вкусы изменились.
Гу Янь протянул руку и легко провел пальцем по носу Ло Чэнчэна, стирая крем.
— Проводя со мной столько времени каждый день, ты не боишься, что твой парень разозлится?
Ло Чэнчэн замер. Радость от встречи с Гу Янем заслоняла собой абсолютно всё, его голова была занята исключительно счастьем, из-за чего он едва не забыл, что Гу Янь — не просто его старый друг, но еще и альфа.
Но у него действительно не было никаких задних мыслей — по крайней мере, сейчас; к тому же на встречу с Гу Янем он получил разрешение от парня, да и собирался через пару дней познакомить их.
После того как Гу Янь завел об этом речь напрямую, Ло Чэнчэну стало немного неловко:
— Я говорил ему о тебе, он ответил, что не имеет ничего против того, с какими друзьями я встречаюсь.
Гу Янь перевел взгляд за спину Ло Чэнчэна:
— Вот как? А мне почему-то кажется совсем иначе.
Ло Чэнчэн обернулся и как раз вовремя заметил шагающего к нему мужчину с разъяренным лицом.
Этим мужчиной был Сунь Гао — парень Ло Чэнчэна, с которым они встречались уже три года, а заодно и любимый ученик папы Ло Чэнчэна. Интеллигентный и сдержанный альфа.
— Сунь-гэ, разве ты не уехал в командировку?
— Чэнчэн, это тот самый друг, о котором ты говорил? — Сунь Гао проигнорировал слова Ло Чэнчэна и с ходу обрушил на него вопрос.
— Да, я же вчера тебе рассказывал, мой старый одноклассник Гу Янь, что такое? — Ло Чэнчэн не понимал, почему Сунь Гао вдруг изменил тон, да еще и при Гу Яне, и на мгновение сам почувствовал раздражение.
Сунь Гао понял, что переборщил с тоном, с напускной непринужденностью поправил галстук на шее и мягко произвел:
— Чэнчэн, пошли домой.
— …Мм.
Сунь Гао забрал из рук Ло Чэнчэна пакет с профитролями и швырнул его в урну.
— Эй, ты…
— Профессор Чэн ведь поручал мне присматривать за тобой, сладкоежкой, чтобы ты не объедался всякой гадостью на улице. А если живот заболит, что тогда?
Профессор Чэн, о котором говорил Сунь Гао, — это папа Ло Чэнчэна, Чэн Че.
Сунь Гао приобнял Ло Чэнчэна за плечи и с силой притянул к себе, увлекая вперед.
— Гу Янь, тогда я пошел.
Гу Янь кивнул. Никаких других эмоций по поводу внезапно появившегося и явно недружелюбного Сунь Гао он не выказал.
— Чэнчэн.
Пройдя десяток шагов, Ло Чэнчэн услышал, как Гу Янь окликнул его, и с трудом обернулся в объятиях Сунь Гао.
Гу Янь, засунув руки в карманы брюк, издалека пристально смотрел ему прямо в глаза:
— До завтра.
Лишь отойдя с Ло Чэнчэном на значительное расстояние, Сунь Гао исподтишка облегченно выдохнул.
— Ты же знал, что я иду с ним встречаться. Я помню, ты говорил, что не возражаешь.
— Э-э… Я же не знал, что тот, с кем ты видишься — он.
— А что с ним не так? Ты его знаешь?
— Нет, не знаю, — поспешно отмахнулся Сунь Гао. — С чего бы мне его знать? Просто мне показалось, что у него лицо не самого хорошего человека, вот я и испугался, что такой наивный, как ты, может попасться на удочку мошенника.
— С каких это пор ты стал разбираться в людях по лицам? — с усмешкой окинул взглядом Сунь Гао Ло Чэнчэн. — Впрочем, если ты правда против, я больше не буду с ним видеться.
Сунь Гао еще не успел обрадоваться этим словам, как услышал:
— Только я-то не ты.
— …
Сунь Гао однажды изменил ему — ровно полгода назад, причем другим был тоже мужчина-омега.
Сунь Гао слыл настоящим гением в научных исследованиях и был любимым учеником Чэн Че, папы Ло Чэнчэна. Он часто заходил к ним домой за советами и для обсуждения научных тем, и со временем сблизился и с самим Ло Чэнчэном. К настоящему моменту они были знакомы почти девять лет.
Папа Ло Чэнчэна знал о давних ухаживаниях Сунь Гао и относился к этому одобрительно: в их семье не было феодальных предрассудков о равном социальном положении. В глазах отца Сунь Гао был толковым студентом, достаточно талантливым, хорошо относился к сыну, да и знали они его как облупленного.
Все эти годы Сунь Гао действительно относился к Ло Чэнчэну безупречно. Правда, Ло Чэнчэн всегда видел в нем лишь старшего брата и открыто или намеками отвергал его ухаживания бесчисленное количество раз. Но Сунь Гао упорно добивался его целых четыре года, пока Ло Чэнчэн наконец не сдался. Сам он до сих пор не мог понять, было ли это благодарностью или настоящей любовью.
Но даже при том, что они сошлись в некоторой растерянности, их роман протекал сладко. Во многих случаях Ло Чэнчэна трогали тщательно подготовленные Сунь Гао сюрпризы, и когда эта трогательность наконец переросла в любовь, Сунь Гао переспал с другим, и Ло Чэнчэн застал их за этим занятием.
Сказать, что ему не было больно — соврать; Ло Чэнчэн даже чувствовал, что его мир рушится. Однако он никому из родных и друзей об этом не рассказывал: с одной стороны, было стыдно, с другой — он не хотел расстраивать папу…
В тот период он уединился в своем небольшом особняке на окраине и просидел взаперти целых два дня. Сунь Гао последовал за ним и простоял на коленях у двери двое суток, оправдываясь тем, что тот омега находился в течке и соблазнил его феромонами, а он стал жертвой обстоятельств.
Пытаясь вымолить прощение, Сунь Гао даже устраивал демонстративную голодовку и грозил покончить с собой, измотав Ло Чэнчэна до предела.
Видя безумное раскаяние Сунь Гао, Ло Чэнчэн в конце концов дал ему шанс искупить вину и кое-как принял его объяснения. В конце концов, Сунь Гао так и не пометил его — не было даже временной метки, поскольку за три года отношений они так ни разу и не переспали. С точки зрения физиологии альф и омег, существовала полная вероятность того, что любой чужой течкующий и немеченый омега мог намеренно сманить Сунь Гао своими феромонами.
Ло Чэнчэн не был глупцом и прекрасно понял, что именно имел в виду Сунь Гао своей недавней репликой насчет «не разрешаю объедаться», только вот на эту попытку Сунь Гао переложить с больной головы на здоровую при первой же возможности он отреагировать просто не успел.
Столкнувшись с колким напоминанием о собственных грехах, Сунь Гао на мгновение потерял дар речи, но к счастью, Ло Чэнчэн тут же протянул ему руку помощи, сменив тему:
— Разве ты не был в командировке? Почему вдруг вернулся?
Заметив, что Ло Чэнчэн отпустил его, Сунь Гао перевел дыхание, тяжело вздохнул и с озабоченным видом произнес:
— Там возникли кое-какие проблемы, одну бумагу никак не хотят утверждать.
В последнее время Сунь Гао занимался крупным технологическим парком — масштабным проектом, который готовился целых пять лет. Пять лет упорного труда ради одной цели, сопряженные с прохождением бесчисленных сложных согласований. Однако порой связи оказывались куда эффективнее реальных заслуг, и в этом деле Ло Чэнчэн то и дело помогал Сунь Гао, используя связи семьи Ло.
— Тебе нужна моя помощь?
— Если бы господин Ло смог лично замолвить за меня словечко…
— Ладно, я понял.
Получив обещание Ло Чэнчэна, Сунь Гао наконец просиял. Он посмотрел на него и вдруг озадаченно спросил:
— Чэнчэн, а что у тебя с лицом? Ты поранился?
Эту царапину Ло Чэнчэн носил уже около недели, но Сунь Гао заметил ее только сегодня.
Ло Чэнчэн покачал головой:
— Нет, комариный укус.
— Вот и хорошо, а то если бы кто-то посмел обидеть моего Чэнчэна, я бы заставил его ответить жизнью.
Ло Чэнчэн криво усмехнулся уголками рта.
— Чэнчэн, поехали поужинаем, как насчет французской кухни? Заодно я расскажу тебе про свой проект.
Сунь Гао внезапно излучал энергию, в то время как Ло Чэнчэн выглядел совершенно утомленным.
— Я немного устал и хочу отдохнуть. Скинь мне потом материалы на почту, я передам папе.
— У моего сокровища слабое здоровье, нельзя же так перенапрягаться, — Сунь Гао легонько чмокнул Ло Чэнчэна в щеку. — Тогда я отвезу тебя домой заодно навещу преподавателя, он ведь уезжал за границу на днях, а я так давно с ним не играл в шахматы.
Когда Ло Чэнчэн вернулся домой вместе с Сунь Гао, вся семья была в сборе.
Сидевший на диване интеллигентный и мягкий мужчина — это был омега-папа Ло Чэнчэна, Чэн Че. Увидев Сунь Гао рядом с сыном, он улыбнулся:
— Сунь Гао, ты пришел?
— Здравствуйте, учитель, — Сунь Гао слегка поклонился Чэн Че, выказав предельное почтение.
Следом Сунь Гао поприветствовал сидевшего рядом с Чэн Че Ло Яо:
— Здравствуйте, господин Ло.
Ло Яо лишь коротко хмыкнул в ответ, не проявив и капли теплоты в отличие от Чэн Че.
Впрочем, Сунь Гао давно привык к невозмутимости Ло Яо и прекрасно знал, за кем в этом доме остается последнее слово, так что ему вполне хватало расположения преподавателя Чэна.
— Брат, почему ты сегодня опять ушел гулять без меня?
Со второго этажа спустилась хорошенькая младшая сестренка-альфа Ло Чэнчэна, Чэн Дуодо.
Ло Чэнчэн всю дорогу молчал, но при виде сестры на его лице наконец появилась улыбка.
— Цветочек лука, ты домашку на выходные сделала?
— Давно уже.
— А уроки игры на фортепиано?
— Ой, не хотел брать с так и скажи, придумал тут предлоги.
Она была на полголовы ниже Ло Чэнчэна, обвила его шею одной рукой и принялась раскачиваться из стороны в сторону, словно капризный ребенок.
— Луковый Цветочек и правда становится всё красивее, — польстил в стороне Сунь Гао.
Чэн Дуодо с явным неудовольствием зыркнула на него:
— Ты кто такой? Кто тебе разрешал меня так называть?
Прозвище Цветочек лука было эксклюзивом семьи Ло — так ее могли звать только близкие, посторонним строго возбранялось.
Сунь Гао пропустил мимо ушей враждебность Чэн Дуодо: в конце концов, они оба были альфами, а между альфами случалось всякое несоответствие ауры.
Ло Чэнчэн с ласковой укоризной погладил Чэн Дуодо по голове и убрал ее руку со своей шеи:
— Папа, Дэдди, Цветочек, я что-то приморил себя, пойду к себе в комнату. Вы пока поболтайте с Сунь Гао.
— С чего это нам с ним болтать.
В отличие от мягкого Ло Чэнчэна, Чэн Дуодо обладала дерзким нравом и держалась с полным достоинством избалованной богатством барышни. Она с самого начала невзлюбила Сунь Гао и, заметив, что брат уходит в комнату, последовала за ним на второй этаж.
— Брат…
— Цветочек, брат и правда устал. Завтра я свожу тебя погулять, хорошо?
— Хмм… Ну ладно, тогда отдыхай пораньше.
Ло Чэнчэн вошел в комнату, затворил дверь, наглухо отрезав звуки разговоров из гостиной внизу.
В тот самый момент, когда вокруг воцарилась тишина, Ло Чэнчэн почувствовал облегчение, словно только что завершил изнурительный марафон.
Рядом с Сунь Гао он ощущал себя всё более истощенным, особенно за эти полгода после измены Сунь Гао. Если раньше еще можно было ждать каких-то маленьких сюрпризов, то теперь всё превратилось в унылую рутину, похожую на выполнение повинности, а чудом зародившаяся любовь изрядно потрепалась под гнетом потрясений и обиды после того разоблачения.
Ло Чэнчэн лежал на кровати навзничь, тупо уставившись глазами в потолок, пока веки не защипало от сухости, а перед глазами всё не поплыло, и лишь тогда он моргнул.
Лежавший рядом телефон коротко вибрировал. Взяв его в руки, он увидел СМС от Гу Яня.
Ло Чэнчэн тут же подорвался с постели, словно ему вкололи дозу стимулятора — вся накопившаяся усталость мигом улетучилась.
Это было первое сообщение, которое Гу Янь прислал ему по собственной инициативе: Ты добрался до дома?
Ло Чэнчэн незамедлительно перезвонил, однако на том конце ответили лишь спустя долгое время.
— Заходил друг, я ходил открывать дверь. Зачем звонишь, что-то случилось?
— Э-э… да ничего особенного, просто хотел сказать, что я уже дома.
В трубке послышалось несколько смешков, и низкий бархатный голос альфы проник прямо в уши Ло Чэнчэна. Тот неожиданно почувствовал, как зачесалось в ухе, инстинктивно прижав телефон еще плотнее к голове, а сердце забилось с прежней, необъяснимой спешкой.
— Мм, понял. Мне тут тоже нужно уделить внимание гостям.
— Ладно, тогда не буду отвлекать.
Продолжительность вызова замерла на отметке ноль секунд и тридцать три сотые, в динамике раздались короткие гудки, и Ло Чэнчэна без всякой видимой причины накрыло волной тоски.
http://bllate.org/book/34437/4245987
Готово:
