— А? Пап! Пап! — Шэнь Мои попыталась выбежать следом, но Ян Лань удержала её.
— Оставь его, мы вдвоём поедим, — Ян Лань усадила сына обратно.
— Но…
— По твоему лицу сразу видно, что ты ничего не сказал отцу заранее. Он терпеть не может незапланированные сюрпризы, похоже, он здорово разозлился.
— Эх… — все планы Шэнь Мои пошли прахом. Она надеялась разыграть сценку счастливой и дружной семьи из трёх человек, чтобы Хэ Яньбин отступился сам, но в итоге добилась лишь противоположного эффекта, только ещё сильнее сблизи́в их.
Заметив, что дело принимает неладный оборот, Хэ Яньбин, стоило Шэнь Цзиню скрыться за дверью, тут же подхватил свою куртку и последовал за ним.
Наготовленные вдвоём блюда так никто и не попробовал, и в итоге им пришлось спуститься вниз и дышать морозным воздухом.
Зимний вечер выдался особенно холодным, ледяной ветер пробирал до костей.
Хэ Яньбин застегнул пуховик доверху и быстрым шагом догнал маячившую впереди фигуру:
— Куда направляешься?
Шэнь Цзинь внезапно остановился, обернулся и растерянно посмотрел на Хэ Яньбина:
— Не знаю.
— В двух кварталах отсюда есть неплохой ресторанчик с хого, сходим? — предложил Хэ Яньбин.
— Ничего себе, только приехал, а уже всё разведал.
— Офис недалеко, после работы часто захаживаем туда с коллегами.
— Отлично, тебе стоит заводить побольше друзей.
Войдя внутрь, Хэ Яньбин отсканировал QR-код, сделал заказ и протянул телефон:
— Посмотри, чего ещё хочешь.
На этот раз Шэнь Цзинь не стал церемониться: пролистнув экран и отметив галочками пару позиций, он вернул гаджет обратно.
Когда все блюда оказались на столе, Хэ Яньбин привычным движением взял общие палочки, опустил в бульон целое блюдо с мясом, умело поварил его, выловил и полил соусом, после чего поднял глаза:
— Острое будешь?
— Не нужно.
— Чеснок и кинзу?
— Добавь немного кинзы.
Глядя на эти уверенные, отточенные движения, Шэнь Цзинь не удержался от подначки:
— Мне теперь и впрямь любопытно: о чём только думал твой бывший? Как можно было добровольно отпустить человека, который так умеет заботиться о других?
Хэ Яньбин замер на полпути. Большое блюдо с мясом, которое он собирался подвинуть собеседнику, резко развернулось к нему самому, и он щедро полил его толстым слоем острого масла. Слова Шэнь Цзиня задели его за живое, но еще больше его злило то, что он по привычке продолжал делать всё так же, как во времена Е Сунцяо.
Шэнь Цзинь тихо усмехнулся, находя его надутый вид забавным.
Хэ Яньбин с бесстрастным лицом ел кусочки мяса, сплошь покрытые жгучим маслом. Он вовсе не был голоден и не любил острое, но механически проталкивал пищу внутрь, словно наказывая самого себя. Его губы распухли и покраснели, глаза заволокла влага, однако он даже не думал останавливаться.
— С тебя угощение, — холодно бросил он, искоса взглянув на Шэнь Цзиня.
— Хорошо, я угощаю, — с улыбкой согласился Шэнь Цзинь. Он съел совсем немного, но его уже клонило в сон; из-за недосыпа прошлой ночью остатки бодрости испарились, накатила такая усталость, что он тихо вздохнул. Разве мог он, не сумевший навести порядок в собственной семье, поучать кого-то другого?
Хэ Яньбин впервые видел Шэнь Цзиня таким подавленным, но расспрашивать не хотел. От жгучей островы на глаза наворачивались слёзы, но он из упрямства не притрагивался к стакану с водой.
— Ешь меньше острого, желудок испортишь, — Шэнь Цзинь отсканировал код и заказал стакан йогурта.
Когда официант принёс заказ, Хэ Яньбин бросил взгляд на белый напиток, его пальцы чуть сжались, но в конце концов он так к нему и не притронулся.
Острота — это боль. Только прочувствовав боль как следует, можно усвоить урок.
Видя, что Хэ Яньбин упорно молчит и атмосфера между ними повисла тяжелая, Шэнь Цзинь огляделся по сторонам: за каждым столом царило оживление, и лишь их угол казался чужим и холодным.
— Прости, что заставил тебя тащиться по магазинам и стоять у плиты, а сам в итоге почти ничего не поел.
— Ничего, я не голоден. — Хэ Яньбин вытянул салфетку, чтобы вытереть рот, и лишь когда баночка с чили опустела до дна, наконец придвинул к себе йогурт и сделал глоток.
Шэнь Цзинь покосился на четыре или пять пустых тарелок, и его взгляд стал сложным — и это называется не голоден?
Осушив полстакана йогурта и немного уняв жжение, Хэ Яньбин слизал капельки с губ. Вспомнив, как Шэнь Цзинь улепётывал от него в самом начале, он не выдержал и ворчливо бросил:
— Я ещё даже не сбежал, а ты куда подорвался? Оставить меня наедине с твоей бывшей женой и сыном? Какая шутка.
— У каждого есть свои слабые места, и у меня тоже, — тихо произмолвил Шэнь Цзинь. — Стоит мне её увидеть, как мне хочется бежать. Рядом с ней я чувствую себя полным неудачником, который неспособен дать хоть что-то.
— Всегда можно дать хоть что-то.
— Совсем ничего.
— Чего она хочет?
Шэнь Цзинь криво усмехнулся, улыбка вышла горькой:
— Я человек, который от и до не соответствует её стандартам. Что ни дай — всё не так.
— Не подходит — не мучай себя. — Хэ Яньбин опустил стакан на стол: если он съест ещё хоть ложку, его точно начнёт тошнить. Да и оставаться наедине с Шэнь Цзинем ему хотелось как можно меньше. Подхватив куртку, он произнес: — Понятия не имею, как там трапезничают те двое у тебя дома, но с меня на сегодня хватит.
Шэнь Цзинь бросил взгляд на экран телефона:
— Рано ещё, как минимум час прошёл.
Хэ Яньбин с явной неохотой опустился обратно на стул, тяготясь каждой секундой.
Шэнь Цзинь тем временем уже отвлёкся от самобичевания. Сделав глоток чая, он перевёл взгляд на Хэ Яньбина:
— В последние дни ты выглядишь из рук вон плохо, и лицо осунувшееся.
— Шэнь Мои требует твоего гиперопекающего внимания, но мне оно без надобности.
Он перестал называть его даже дядей — похоже, тот действительно достал его до печёнок. Шэнь Цзинь смягчил голос:
— Я просто переживаю за твоё здоровье. Сам подумай: вчера напился до бесчувствия, сегодня наелся острого — никакой железный организм не выдержит.
— Если бы не выдерживал, я бы сейчас перед тобой не сидел.
— Я знаю, что ты принимаешь антидепрессанты. — Шэнь Цзинь посмотрел ему прямо в глаза. Это не было импульсивным решением — он чувствовал, что затягивать больше нельзя. Он изучил информацию, ознакомился со множеством подобных случаев и пришёл к выводу, что этот парень лишь с виду кажется холодным, а в душе жаждет понимания. Вот только он не знал, что для Хэ Яньбина табу — это две вещи: бывшие и депрессия.
Хэ Яньбин резко подался вперед, его взгляд стал острым как лезвие:
— Ну узнал и что? Расскажешь моему папаше? Сплавишь меня в психиатрическую лечебницу? Ты раз за разом суёшь нос в мою личную жизнь. Я ведь не дурак, неужели не понимаю: отец пристроил меня к тебе на постой исключительно для того, чтобы за мной присматривали. У меня и своих проблем хватает, мне совсем не улыбается подыгрывать вашим играм.
— Отец редко упоминает тебя при мне, он не просил за тобой следить, и о твоих проблемах я ничего не знаю. — Шэнь Цзинь сохранял полное спокойствие, хотя и был готов к новой вспышке гнева.
В глазах Хэ Яньбина промелькнуло замешательство. Неужели он и впрямь во всём подозревает подвох?
Тон Шэнь Цзиня оставался искренним:
— Когда я убирался в твоей комнате, случайно заметил баночку с лекарством. Таблетки нельзя пить как попало. Если нужно, я могу порекомендовать отличного психотерапевта. Когда я сам разводился, мой собственный мир летел под откос, и именно он вытащил меня. Я хочу помочь и тебе, чтобы тебе стало легче.
— Лучшая помощь — это не лезть ко мне.
От этих слов Шэнь Цзиню стало немного обидно, но отступаться он не собирался. Он решил сначала разобраться с депрессией, а уже потом постепенно поднимать вопрос об ориентации. Профессиональное лечение в сочетании с ежедневной заботой рано или поздно принесут плоды.
Он нашёл в телефоне визитку врача с QR-кодом и протянул ему:
— Подумай на досуге.
Хэ Яньбин даже не взглянул на экран:
— Психотерапевты ещё хуже, чем сующие нос не в своё дело дяди и недоросшие до зрелости взрослые.
Лицо Шэнь Цзиня слегка омрачилось, но он продолжал терпеливо увещевать:
— Я не собираюсь с тобой ссориться или ставить под сомнение твои решения. Просто позволь специалисту оценить, насколько правильно подобраны лекарства. К вопросам здоровья я хочу, чтобы ты относился серьёзно.
Хэ Яньбин откинулся на спинку дивана, закинув руки за голову:
— С чего вообще на этом свете появилась такая гадость, как психотерапевты?
В тот год, когда его заперли взаперти, психотерапевт, нанятый Хэ Хаомином, неизменно источал это превосходство натурала, без конца твердя о том, как «нормальные люди» должны себя вести. Это лишь усиливало его раздражение, доходящее до желания придушить собеседника.
— Врачи бывают разными. Тот специалист, которого я предлагаю, очень известен в городе А, он с уважением относится к каждому пациенту…
— Да с чего ты взял, что я больной?! — рявкнул Хэ Яньбин, резко вскакивая на ноги. Лицо его исказилось от ярости, он схватил куртку и вылетел прочь.
Шэнь Цзинь застыл на месте. Разговор провалился. Оказывается, в гневе Хэ Яньбин выглядел пугающе — даже его самого слегка пробрало. Спохватившись, он накинул пальто, рассчитался за ужин и бросился в погоню, но приметную сине-зелёную шевелюру и след простыл.
И как этот сорванец умудряется так быстро бегать?
Шэнь Цзинь обшарил все близлежащие улицы, но Хэ Яньбина нигде не было. Ночь сгущалась. Волокя ноги от усталости, он вернулся домой и, толкнув дверь, обнаружил зловещую тишину.
На обеденном столе лежала записка, выведенная почерком Шэнь Мои: «Пап, я поживу у мамы несколько дней, не переживай».
Он остолбенел, а уголки бумажки в его пальцах слегка замялись. Волна разочарования накрыла с головой: ему не следовало убегать из того ресторана, он снова проявил безответственность как отец. Да вдобавок и Хэ Яньбина довёл до белого каления… Нет, его нужно найти! Он тут же развернулся, выбежал на улицу и оббежал весь двор — ни души. Набрал номер Хэ Яньбина, но в трубке звучали лишь длинные гудки. Он отправил сообщение: «Я жду тебя у входа в комплекс». Ответа не последовало. Позвонил снова, но услышал лишь холодное оповещение — абонент занёс его в чёрный список.
Под порывами ледяного ветра он в одиночестве уселся на скамейку, а уличный фонарь вытянул его тень в тонкую нить. Казалось, в эту ночь от него отвернулись все вокруг. Донельзя уставший, дрожа от холода, он в полубессознательном состоянии провалился в сон прямо на скамье.
Хэ Яньбин тем временем заскочил в аптеку за лекарствами, сменил сим-карту и просидел в круглосуточном магазине до самого рассвета, вернувшись домой лишь под утро. Он специально подгадал это время, чтобы его никто не заметил.
Но стоило ему подойти к воротам жилого комплекса, как он резко замер.
Шэнь Цзинь скорчился на скамейке и спал, склонив голову набок. На морозном ночном воздухе его дыхание образовывалось в облачка белого пара, а тело то и дело легко подрагивало от холода. Хэ Яньбин вспомнил то проигнорированное сообщение: он тогда не принял его всерьёз, но оказалось, что Шэнь Цзинь действительно прождал у ворот всю ночь до глубокой заусеницы.
Волна жгучего чувства вины захлестнула его. Он тихо окликнул:
— Дядя?
Никакого ответа.
Он протянул руку и попытался поддержать Шэнь Цзиня за локоть, чтобы поднять, но кожа под пальцами оказалась ледяной до боли. Стоило ему перекинуть руку мужчины через своё плечо, как Шэнь Цзинь очнулся.
Распахнув глаза и выдохнув облачко белого пара с побелевших от холода губ, Шэнь Цзинь одарил Хэ Яньбина мягкой улыбкой:
— Вернулся.
Лишь в этот момент Хэ Яньбин окончательно уверился в том, что забота Шэнь Цзиня не была показной вежливостью. Он попытался помочь ему дойти до дома, но тот мягко отстранил его. Потирая окоченевшие пальцы, Шэнь Цзинь проговорил заледеневшим голосом:
— Ничего, я сам дойду.
Внутри лифта стоял холодный свет. Уставившись на бегущие вверх цифры этажей, Хэ Яньбин тихо спросил:
— Зачем надо было меня ждать? Узнай твой сын — опять устроил бы истерику.
— Ах он… — Шэнь Цзинь с досадой скривил губы. — Ушёл к матери. Я спокоен, пока Ии у Ян Лань. Ну а ты… — он сделал паузу, — я боялся, что ты будешь шататься по ночам и попадёшься каким-нибудь негодяям.
— …
Хэ Яньбин привык к тому, что по ночам шарахались скорее от него самого. А вот за такого, как Шэнь Цзинь, слоняющегося в одиночку, действительно стоило побеспокоиться.
Это было первое утро после ухода Шэнь Мои, и дома стояла такая тишина, что было слышно, как тикают маятниковые часы. Шэнь Цзиню впервые не нужно было хлопотать над завтраком, но и поспать подольше ему не удалость. Рано утром он уже сидел в офисе, невидящим взором уставившись в мерцающий монитор — его по-прежнему грызла досада за вчерашний побег. Стоило зайти разговору о сыне, как в нём мгновенно просыпались чувство вины и самоедство.
http://bllate.org/book/34436/4245860
Готово:
