Настоящий мужчина
Дилунь отпустил Лю Пэя и непринужденно произнес:
— Это благословение, не стоит слишком сильно меня благодарить.
Первый поцелуй, предназначавшийся младшей сестре, был похищен! Лю Пэй уставился на это смазливое лицо, донельзя желая врезать ему кулаком, чтобы стереть эту до ужаса противную улыбку. Чем это он тут красуется, ослеп что ли?!
Дилунь с наслаждением облизал губы и с плутовской улыбкой бросил на Цзяло:
— Он мне нравится, малыш Цзяцзя, будь его Айдой.
— Лорд Дилунь! — выражение лица Мите стало сложным.
— Ха-ха, Мите, нужно стараться, — поиздевавшись, Дилунь собрался смыться. Едва сделав пару шагов, он чуть не лишился набедренной повязки — её едва не сорвали снаружи. Застыв с окаменевшей шеей, он проследил взглядом снизу вверх по этой черной руке: Лю Пэй выглядел преисполненным добродетели, словно это не он только что тянул за звериную юбку.
Разница в росте у них была огромной. Он поманил Дилуня согнутым указательным пальцем, и тот, не понимая его намерений, с любопытством наклонился. Лю Пэй нахмурился и жестом велел опуститься еще ниже. Ниже, еще ниже — пока их лбы почти не соприкоснулись, и только тогда он остался доволен.
В глазах Дилуня читалось недоумение. Лю Пэй протянул руку, обхватил его за шею и притянул к себе, а затем с усилием их губы соединились. Лю Пэй без всяких церемоний протиснулся языком в чужой рот и, неумеко исследовав территорию по кругу, добился своего. Не давая Дилуню шанса на контратаку, он с силой оттолкнул его.
— Вот это называется поцелуем. Плату за обучение не беру, можешь не благодарить.
Пользуясь тем, что Дилунь остолбенел, Лю Пэй вытер рот, скрестил руки на груди и пустился наутек. Из-за недавнего движения рана на руке разошлась, и теперь невыносимо болело.
Изначально он хотел показать Дилуню, что за заигрывания с ним придется расплачиваться, но теперь вышло так, что Дилунь преподал урок ему. Черт возьми!
В этот самый момент Лю Пэй и помыслить не мог, что прежний поступок Дилуня означал лишь чистое благословение, а настоящим бесстыдником, который самым бессовестным образом приставал к человеку, был как раз он сам.
— … — Дилунь зажал распухшие губы и проводил взглядом Лю Пэя и Мите, которые один за другим скрылись в лесу. Дождавшись, пока их силуэты окончательно пропадут из виду, он повернулся к стоявшему рядом Цзяло: — Что имел в виду Лю Пэй своими словами?
По его мнению, прежнее племя Лю Пэя находилось от них невероятно далеко, а язык и привычки слишком сильно различались.
— Ответный дар на благословение, — прозвучало уверенно.
Дилунь приподнял бровь, искоса глядя на Цзяло, выражая крайнее презрение к тому, как тот с таким серьезным видом несет чушь.
— Если бы он не побежал так быстро, я бы, пожалуй, и поверил.
Дилунь широко потянулся, размявшись, развернулся и завернул за гигантское дерево.
— Ты разве не собираешься побежать за ним? Если проголодаешься, попроси Анджи сделать тебе поесть, а я отлучусь.
— Передай привет Отцу Та и Великому Шаману.
Отец Та и Великий Шаман отправились вместе на поиски божественного артефакта, а перед уходом поручили Дилуню присмотреть за племенем. То, что Дилунь терпел до сих пор и только сейчас отправился на их поиски, уже можно было считать чудом, так что Цзяло, хорошо знавший его норов, больше ничего не говорил.
Из-за дерева донесся шуршащий звук. Спустя мгновение крупный, статный волк с лоснящейся шерстью ленивой походкой обошел гигантское дерево и приблизился к Цзяло. В его светло-голубых глазах мелькнула нежность:
— Что хочет съесть малыш Цзяцзя? Отец Та тебе кое-что принесет.
— Я уже вырос, что нужно — добуду сам, — решительно отказался Цзяло.
— Ладно-ладно, чем взрослее ты становишься, тем менее милым кажешься.
Дилунь потряс большой головой, сделал несколько прыжков, и его крепкое поджарое тело скрылось вдали.
— Иди же, лади с ними поскорее.
Взгляд Цзяло помрачнел, и лишь когда Дилунь полностью исчез из вида, он направился к деревянной хижине Анджи.
Не успел он подойти к хижине, как издалека увидел Мите, который сидел в тени дерева, опустив голову, и источал ауру обиды, готовую сгуститься в туман.
— Что это с ним? — стоя здесь, уже можно было услышать гневный рык, доносящийся изнутри хижины.
— У Лю Пэя разошлась рана, — в глазах Мите читалась затаенная обида. — И после этого меня выгнали.
Цзяло потер нос и умолк, проявляя поистине товарищескую солидарность и оставаясь с Мите снаружи. Связываться с разгневанным Анджи не смел никто из зверолюдей.
Внутри хижины Лю Пэй с горькой гримасой сносил потоки слюны, летящие от Анджи, но при этом был вынужден сохранять бесстрастное выражение лица, сдерживая боль от лечения слишком «усердными» методами.
— Оказывается, ты не боишься боли, раз ни во что не ставишь свои раны, — съязвил Анджи, ненавидевший всех пациентов, которые не берегли себя и не подчинялись лечению. При этой мысли давление его рук стало еще сильнее.
— Кхм… — Лю Пэй издал сдавленный стон, а на лбу выступил холодный пот.
— Поболит — быстрее запомнишь. Эти целебные травы — дар богов, а их чрезмерное использование лишь разгневает божества. Что касается купания, пока даже не думай об этом. Потерпи несколько дней, а как рана затянется — тогда и пойдешь.
Первую фразу Лю Пэй выслушал в полном недоумении, а из второй понял лишь половину. Желая избежать гнева Анджи, он пошел на уступку:
— Я буду просто обтираться, в воду ни за что не полезу.
Анджи вздохнул:
— Позже я отведу тебя к реке.
С этими словами он поднялся, вышел из хижины и помахал рукой двум маленьким зверолюдям в тени деревьев:
— Мите, присмотри за Лю Пэем, научи его местным повседневным словам. Цзяло, пойдешь со мной добывать еду.
— Хорошо.
— Угу.
Оказывается, тот земляной угол в хижине служил очагом для разведения огня.
Лю Пэй сидел рядом и наблюдал, как Мите умело высекает огонь кресалом, а Цзяло ловко срезает костяным ножом ветки, нанизывает на них сырое мясо, посыпает солью и водружает жариться над костром.
В желудке, куда ранее отправились всего два фрукта, снова заурчало. Стоило только посмотреть на мясо, как у Лю Пэя в глазах загорелся зеленый огонек. Он молча опустил третий фрукт, что он сжимал в руке, а когда пошел мясной запах, слюнки потекли ручьем.
Но почему, скажите на милость, когда мясо пожарилось, ему ничего не досталось?! Эти дикари вели себя крайне неблагородно.
Он видел лишь, как Мите и Цзяло делят между собой готовую еду, не обращая внимания на сверкающий жаждой и голодом взгляд Лю Пэя.
— Что это ты перестал есть фрукты? Наелся? — Анджи вошел извне, заметив, что фрукты возле Лю Пэя остались почти нетронутыми. — На, выпей это.
Он протянул красновато-коричневый сосуд, формой напоминавший тыкву-горлянку.
Ранее он вместе с Мите усиленно подтягивал язык, так что теперь кое-как мог понимать простые разговоры. Протянув руку и приняв сосуд, Лю Пэй обнаружил, что красновато-коричневый материал — это обычная глина. Приглядевшись, он понял, что внешняя поверхность тыквоподобной оболочки из плодов была густо обмазана слоем глины.
— Пей давай.
Поторопленный Анджи, он перестал разглядывать вещицу, поднес к губам и сделал глоток. Слегка теплая, сладковатая вода отдавала легкой кислинкой, а после того, как он проглотил её, во рту надолго остался приятный послевкусие.
— Ты добавил жу-жу-жу?
Лю Пэй попытался изобразить пчелу руками и зажужжал ртом вместо слова «мед».
— Мм, вкусно? Для твоего организма это очень полезно.
— …Вкусно, спасибо.
Лю Пэй прекрасно понимал, насколько ценен дикий мед в деревне с дефицитом ресурсов. Они с Анджи были чужими людьми, но тот неизменно заботился о нем с такой искренней заботой, что перед лицом столь чистосердечного отношения его сердце неизбежно трепетало.
— Тебе нужно есть побольше, тогда рана быстрее заживет.
Правой рукой Анджи подцепил фрукт, откусил большой кусок, а левой протянул Лю Пэю лесной плод покрупнее и с лучшей окраской.
Тот поставил пустую тыкву-горлянку, отмахнулся, отказываясь, и указал на мясо в руках Мите и Цзяло:
— Хочу это.
— А? — прозвучало трио голосов.
Черт возьми! Чего тут так удивляться? Он же не людей ест.
— Разве ты можешь есть мясо? — с сомнением спросил Анджи.
— Не могу, а люблю. Разве ты не ешь?
Вопрос прозвучал странно, и Лю Пэй задал встречный вопрос Анджи. Питаясь одними лесными плодами два дня подряд, он уже забыл вкус нормальной еды.
— Я не люблю… Мите, принеси Лю Пэю мяса попробовать.
Анджи покачал головой, давая понять, что мясо ему не по душе.
— К этому мы с Цзяло уже прикасались, я схожу к дяде Цзиньму за новой порцией, — сказав это, Мите поднялся и направился к выходу.
Лю Пэя так сильно раззадорил мясной аппетит, что слюнки текли рекой, и ждать он никак не мог. Поспешно остановив его:
— Не нужно, не нужно, просто поделитесь со мной своей частью, я ем немного.
Если бы не травма руки, он бы давно сам пошел и нарезал. Крупные куски, фарш, обрезки, мясной бульон — сойдет абсолютно всё, он был вовсе не привередлив.
Хотя они не поняли слов Лю Пэя, но оказались потрясены его мощным напором, а его горящий взгляд и поспешные движения перевели на местный язык всё его желание получить мясо.
Мите вернулся на прежнее место и отделил ему часть своей доли. Лю Пэй тут же закинул кусок в рот: угу, время выдержки превышено, мясо пересушено; соль не пропитала волокна, чувствуется привкус сырости; специй слишком мало.
Мысленно критикуя еду, он молниеносно расправился с мясом на листьях. Видя, как аппетитно он уплетает еду, Цзяло тоже поделился своей порцией. В конце концов, Лю Пэй, заявлявший, что ест немного, умял большую часть мяса.
Привалившись спиной к стене, он поглаживал округлившийся от еды живот и издал громкую, приносящую облегчение отрыжку, а затем озарил всех лучезарной улыбкой:
— Простите, не удержался и съел чуть больше обычного.
Мите от удивления разинул рот, у Анджи на голове повисло черное облако, а у Цзяло дернулся уголок губ:
— Главное, что ты можешь есть мясо.
— Ты точно в порядке? — Анджи все еще беспокоился.
— Всё в порядке, я отлично себя чувствую, — Лю Пэй кивнул, подтверждая свои слова, и, схватив со стола фрукт, поинтересовался: — Анджи, ты питаешься только этим?
— Иногда ем рыбу, но рыбу очень трудно поймать.
— А это? — он указал на красное мясо.
— От него слишком сильно пахнет сыростью, я не привык. Только они его и любят.
Анджи кивнул подбородком в сторону двух молодых зверолюдей.
Лю Пэй наконец-то понял, почему те трое так удивились, когда он захотел поесть мяса. Оказывается, мясо здесь едят только эти существа-оборотни, а обычные люди питаются исключительно дикими плодами и рыбой. Но сколько вообще таких оборотней в этой деревне? Одни люди кругом, неужели им хватает фруктов?
Как пить дать, эти фрукты и мед ценятся на вес золота. Подумав об этом, он невольно опустил взгляд на дикие плоды, которые в его глазах мгновенно приобрели золотой блеск.
Ради поддержания баланса в экологии и рационе питания дикарей он решил спасти их с помощью своего кулинарного мастерства. В мыслях он уже наметил план: как только рана заживет, приготовить для Анджи несколько неопасных и неомраченных специфическим запахом мясных блюд. Питание одними фруктами не покрывало потребности организма в питательных веществах, и кулинарные навыки, отточенные ради младшей сестры, вновь получили шанс найти применение.
Разумеется, изложить эту пламенную речь на местном языке Анджи и остальным он пока еще не мог.
Пока недоевшие Мите и Цзяло жарили мясо во второй раз, Лю Пэй руководил процессией от начала до конца. На этот раз огонь подобрали идеально, но однообразные приправы не могли заглушить характерный запах сырого мяса.
Поскольку дело касалось столь важного вопроса, как народное благосостояние, Лю Пэй вместе с Анджи побежал в лекарню — проверять, нет ли там подходящих пряностей и съедобных ингредиентов.
Благодаря активному общению он еще лучше освоил местный язык. Обладая языковым талантом и мощными навыками невербальной коммуникации, Лю Пэй теперь мог без проблем поддерживать простую беседу.
На следующий день Цзиньму сообщил ему, что с ним хочет встретиться Великий Шаман. К тому моменту Лю Пэй уже полностью понимал эти слова.
Следуя за Цзиньму, они долго петляли какими-то обходными путями, и по дороге вокруг не было видно ни души. Когда Лю Пэй уже начал подозревать, что сюжет из жанра мистики сейчас скатится в детективный роман, Цзиньму остановился перед пещерой:
— Пришли, следуй за мной.
Цзиньму кивнул гулявшему у входа в пещеру мужчине и шагнул внутрь.
Ого, а это пивное брюхо поистине впечатляет. Братец, пешими прогулками живот не согнать.
Мысленно отпустив шпильку, Лю Пэй тоже улыбнулся мужчине и ускорил шаг, следуя вглубь пещеры. Внутри не было той кромешной тьмы, что он себе воображал: свет пробивался сквозь хаотичные щели в сводах, освещая внутреннее пространство.
Пройдя с Цзиньму в самый центр пещеры — и вместе с тем самое светлое её место, — они увидели ожидавшего их мужчину в одеянии из звериных шкур.
— Великий Шаман, — Цзиньму почтительно полупоклонился, сложив руки в приветствии.
О боже, этот человек с волосами цвета седого инея, детским лицом и расфокусированным взглядом — и есть Великий Шаман?!
— Чужеземец, чем я не похож на Великого Шамана? — невидящие глаза Великого Шамана точно «посмотрели» на Лю Пэя, и он моргнул.
Лю Пэй с улыбкой качнул головой: ладно, вид у него действительно вполне себе внушительный.
— Великий Шаман, вчера по моему недосмотру он попал на окраину деревни без дарованного Вами благословения. Пожалуйста, осмотрите его как следует, — Цзиньму поспешно вклинился в разговор, прерывая их осмысленный обмен взглядами.
Поняв беспокойство Цзиньму, Великий Шаман принял серьезный вид и извлек наружу какую-то маслянистую палочку:
— Чужеземец, я осмотрю твое тело, только не двигайся.
Лю Пэй кивнул в знак согласия.
Великий Шаман закрыл глаза, затянув не то песню, не то заклинание, и палочка в его руке под определенный ритм стала касаться различных частей тела Лю Пэя.
Спустя довольно долгое время Великий Шаман остановился, открыл глаза и с облегчением улыбнулся:
— Цзиньму, не переживай. Ты здоров, скверны злых богов на тебе нет.
Первая фраза предназначалась Цзиньму, а вторая — самому Лю Пэю.
Лю Пэй до сих пор не до конца понимал происходящее и, не улавливая смысла слов собеседника, мог лишь нервно отшучиваться в ответ.
После этого Великий Шаман провел для Лю Пэя церемонию благословения. По её завершении на его правом запястье появился браслет из какого-то неизвестного материала — лишь после обретения этого браслета все племя признало его своим.
Закончив со всем этим, Великий Шаман выказал признаки усталости:
— Ладно, Цзиньму, отведи…
Не успел он договорить, как речь прервал шум у входа в пещеру.
— Великий Шаман! Великий Шаман, кажется, я рожаю! А-а-а — как больно!
Тот самый гулявший снаружи пузатый братец влетел внутрь, схватившись за живот, и прямиком устремился к месту, где стоял Великий Шаман.
Позади него семенил высокий мужчина, причем его лицо выглядело куда бледнее, чем у кричавшего от боли пузатика:
— Великий Шаман, взгляните на него скорее, он говорит, что ему больно, с ним ведь ничего не случится! — выдав эту фразу, высокий мужчина обессиленно рухнул на колени.
А вот «находящийся на грани катастрофы» пузатый братец продолжал стоять на передовой с завидной стойкостью и жизнерадостностью.
Лю Пэй машинально бросился поднимать упавшего высокого парня, в то время как Великий Шаман и Цзиньму были куда больше озабочены прыгающим пузатиком.
— Великий Шаман, куда его вести?
Ухватив пузатика с двух сторон, Великий Шаман и Цзиньму поволокли его в угол, бросив на ходу:
— На землю бросай!
Затем Великий Шаман повернулся к другому ответвлению пещеры и заорал:
— Анджи, выходи скорее, Анди рожает!
Лю Пэй решительно бросил высокого парня, потер уши, склонил голову набок и спросил рухнувшего на пол бедолагу:
— Они всё время говорят: рожает, рожает, рожает. Что это значит?
Высокий парень всхлипнул:
— Конечно же, рожает ребенка! Анди рожает ребенка, моего ребенка… У-у-у, Анди ведь так боится боли!
Лю Пэй развернулся и направился к выходу. Ему казалось, что он ничего не слышал.
— Лю Пэй, сходи наружу, позови еще людей, нам нужно много горячей воды! — Анджи в спешке выбежал наружу и схватил Лю Пэя за руку, прося о помощи. — Ай, ладно, я в суматохе сам не свой, ты оставайся помогать, а Цзиньму пусть идет искать людей.
Рабочая сила в лице Лю Пэя сбежать не смогла. А следом началось самое сюрреалистичное дерьмо в его жизни: он вблизи наблюдал весь процесс мужских родов без купюр и цензуры. Даже если бы ему сейчас сунули на руки новорожденного мелкого оборотня с пушистыми ушками, хвостиком и татуировками, он все равно считал бы происходящее кошмаром в жанре научной фантастики.
— Уа-а — уа-а —
ОТЗ, не нужно так надрывно орать и напоминать об этом!
Лю Пэй в скорби и гневе сунул маленького оборотня обратно полному сил папаше или мамаше, ожидавшему с нетерпением возможности подержать ребенка, а затем повернулся посмотреть на высокого парня, отключившегося прямо во время родов пузатика. Переведя взгляд обратно на пузатика, который сразу после родов норовил вскочить на ноги, он все еще был уверен, что это сон.
А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! Да чтоб твой мир провалился, черт побери! Следом за поцелуем двух мужиков ты подкидываешь мне рожающих мужиков! Какой же этот мир долбанутый, а-а-а-а-а-а-а-а!!! Настоящие мужчины могут рожать детей! Если я сейчас уверую в студенческого Бога Весны, это еще не поздно, а?! — сидит Лю Пэй, обхватив голову руками и выращивая грибы от безысходности.
http://bllate.org/book/34433/4245395
Готово:
