Такие вещи, как сяолунбао, нужно есть исключительно горячими. Остынут — и вкус уже совсем не тот.
Юй Няньбин, питая слабую надежду, съела одно едва теплое пирожное, но в конце концов все же слегка нахмурилась и снова отложила палочки.
Шесть сяолунбао послушно лежали в парилке, лишенные клубящегося белого пара, но все еще выглядевшие такими же милыми и аппетитными.
В конце концов, всё же было жаль.
Цю Ишань…
Неужели её руки всегда заходили так далеко?
Раньше Юй Няньбин не особо придавала значения подобным вещам, но теперь, оглядываясь назад, понимала, что во всём этом прослеживались определенные следы. Впрочем, раз уж она решила покинуть Сэньсинь Эртэйнмент, ворошить старое не было никакой необходимости. Оставалось лишь надеяться, что Цю Ишань прислушается к её последним словам и не станет устраивать лишних проблем.
Но если уж заговорили о проблемах, то что могло быть хлопотнее той, что ждала её прямо сейчас…
Юй Няньбин полулежала на диване, подняв глаза на девушку, которая тихонько пила кашу на больничной койке в нескольких шагах от неё.
Ложка за ложкой.
Старательно и быстро, а на лице — нескрываемая радость.
Хотя это была всего лишь жидкая каша, вид у неё был такой, будто она уплетает за обе щеки изысканные деликатесы.
Стоило Юй Няньбин взглянуть на неё всего пару раз, как она сама почувствовала легкий голод.
Ей ведь и в самом деле пора было подкрепиться. Если бы не эта рухнувшая стена, сейчас она должна была сидеть дома и есть жареное мясо. Как же жаль мясо, которое нянюшка Ван замариновала по её просьбе еще за сутки до этого — судя по всему, ему так и не суждено было увидеть свет.
Впрочем, Юй Няньбин не стала долго предаваться унынию: её внимание тут же снова привлекли движения Софт Сид, которая, подняв миску с кашей, принялась усердно выскребать остатки.
Судя по тому, под каким углом наклонилась миска, с едой было покончено?
Юй Няньбин слегка удивилась.
Каша, доставленная вместе с сяолунбао, всё это время хранилась в термосе. Когда её перелили в ту большую глубокую тарелку, получилась добрая чашка с горкой. И пусть в ней было больше рисового отвара, чем самих зерен, нельзя было забывать, насколько она горячая.
Когда Юй Няньбин держала её в руках, тепло ощущалось даже сквозь фарфор. Разве можно было осилить такой объем за то короткое время, пока она сама ела сяолунбао и предавалась раздумьям?
Разве не обжигает?
Юй Няньбин хотела спросить, чуть приоткрыла рот, но, поколебавшись, проглотила слова обратно.
Хотя раньше, когда Цю Ишань была рядом, Юй Няньбин много с ней спорила, в глубине души она прекрасно понимала, что во всей этой истории было слишком много совпадений.
Спасать людей — дело благородное.
А дождаться приезда менеджера Софт Сид означало довести это спасение до конца.
Юй Няньбин уже столько раз сталкивалась с тем, что кто-то использовал признание в любви ради попадания в тренды Звездной Сети, что успела к этому привыкнуть.
И всё же…
Юй Няньбин не удержалась и снова бросила взгляд на Софт Сид, которая принялась скрести ложкой дно миски в поисках рисовых зерен.
Ей почему-то казалось, что в девушке что-то неуловимо изменилось…
Хотя… может, ей просто показалось?
В конце концов, если считать и этот раз, они с Софт Сид виделись всего дважды…
Первая их встреча произошла примерно полгода назад, в день, когда Софт Сид призналась ей в чувствах.
Поскольку времени прошло не так много, Юй Няньбин отлично помнила, что это случилось в первый день её работы на съемочной площадке «Обороны бессмертных», куда прибыло немало репортеров. Когда завершились съемки первой сцены за день, уходить собирались лишь две-три съемочные группы.
Эта девчонка, которую она тогда видела впервые в жизни, с букетом цветов в руках и с выражением смущения и робости на лице постучала в дверь гримерной.
Тогда Цю Ишань решила, что из-за обилия прессы охрана съемочной группы сплоховала и пропустила кого-то из фанатов Юй Няньбин. Она преградила незнакомке путь и громко позвала съемочную группу.
У Цю Ишань, конечно, был организаторский талант, но её язык порой бывал поистине безжалостным.
Хотя снаружи еще оставались журналисты и Цю Ишань немного сдерживалась, даже при этом её слов хватило, чтобы бедная девушка покраснела и опустила голову.
Юй Няньбин, глядя на всё это через зеркало, в конце концов сжалилась, попросила визажистку сделать паузу в поправке макияжа, перебросилась парой слов с Цю Ишань и велела впустить гостью.
На автограф и совместное фото ушло бы совсем немного времени, да и хрупкая внешность девушки совершенно не выдавала в ней зачинщицу неприятностей.
Кто бы мог подумать.
Представление и признание слились в единый монолог: Юй Няньбин даже не успела подивиться тому, что эта девушка совсем не похожа на человека из мира шоу-бизнеса, как на неё обрушилось заученное, словно по бумажке, признание.
Да и как оно могло не быть заученным…
Софт Сид — так звали девушку, представившуюся в самом начале — еще не успела договорить до конца, как дверной проем наглухо запрудили объективы многочисленных камер и фотоаппаратов.
Раз уж дошло до такого, что оставалось делать Юй Няньбин, кроме как холодно бросить: «Простите, у меня нет подобных мыслей», а затем смотреть, как покрасневшая от слез девчонка разрывается перед объективами, протискивается сквозь толпу репортеров и убегает прочь?
Всего лишь чей-то расчет. Всего лишь еще один повод оказаться на вершине поисковых запросов.
И что тут поделаешь?
Позднее Цю Ишань, не скрывая недовольства, заявила, что во всём случившемся виновата лишь излишняя мягкосердечность самой Юй Няньбин.
Юй Няньбин не стала спорить, но и особого значения этому не придала.
Не появилась бы эта девчонка по имени Софт Сид — нашлась бы другая.
Всё началось и покатилось по наклонной несколько лет назад, в ту самую ночь, когда она впервые получила Премию «Золотая планета». Тогда ей в любви признался актер, удостоенный звания киноимператора — Хань Сяо, а камеры запечатлели момент её отказа, который провисел в трендах Звездной Сети целых три дня.
После Хань Сяо был популярный молодой актер Цяо Инань, с которым они вместе снимались. Проведя на съемочной площадке три месяца, он признался, получил отказ, попал в объективы камер и продержался в трендах больше двух дней.
А после него — кто был следующий…
Юй Няньбин уже и не припомнит, сколько раз за эти годы оказывалась на вершине горячих тем из-за чьих-то признаний в любви.
Можно было сказать наверняка: начиная с истории с Хань Сяо, подобное происходило всё чаще и чаще.
В числе признававшихся были коллеги-актеры, исполнители из других сфер и даже ведущие телевизионных программ, чья деятельность лежала еще дальше от кино…
Некоторые признавались после совместных съемок, другие — после участия в одной телепередаче, третьи приходили с других площадок, расположенных в том же кинотелевизионном городке…
Большинство составляли мужчины, но попадались и женщины…
Хотя три года назад на Звезде Бэчэнь и приняли закон о однополых браках, в отечественном шоу-бизнесе нашлось всего две пары смельчаков, которые осмелились открыто съесть этого краба и отправиться за штампом в загс.
Закон о однополых браках на Звезде Бэчэнь принимался с огромным трудом, и мнение общественности вовсе не было единогласно одобряющим. В мире шоу-бизнеса, где отношение масс решает абсолютно всё, совершать поступки, которые гарантированно вызовут нападки толпы, было крайне неразумно.
Разумеется, Юй Няньбин вовсе не собиралась бросать вызов обществу — в конце концов, у неё не было ни малейшей причины делать это.
А вот те девушки, что приходили признаваться ей в любви, добивались лишь того, что после попадания в тренды хотя бы на какое-то время становились известными. Правда, к их славе неизменно примешивалась изрядная доля грязи, так что термин «скандальная популярность» подходил им куда больше.
Строго говоря, это касалось не только девушек. Каждый, кто признавался Юй Няньбин и попадал в тренды, пожинавшие дивиденды от хайпа, неизменно пачкался в чернухе — вне зависимости от пола.
После инцидентов с Хань Сяо и Цяо Инанем любой, кто попадал в топ благодаря признанию Юй Няньбин, удерживался там как минимум двое суток. А если у человека имелись средства и желание вложиться в накрутку ботов через армию интернет-троллей, обсуждения затягивались на три-четыре дня. Это в разы превосходило обычные темы, которые задерживались в трендах шоу-бизнеса всего на пару часов.
С каждой новой неудачной попыткой признания и каждой взлетающей темой фраза «признание в любви кинозвезде Юй Няньбин и полученный отказ» превратилась в целый сериал. Стоило в трендах появиться новому провалившемуся романтику, как общественность тут же принималась перемывать кости всем предыдущим неудачникам, давая тем бесплатную порцию дополнительного хайпа.
По мере того как росло количество проектов Юй Няньбин, увеличивалась армия её фанатов, а затем последовала и вторая Премия «Золотая планета», популярность актрисы взлетала всё выше, а ценность попыток присоседиться к её славе соответственно возрастала.
Но поклонники — вовсе не дураки.
Со временем все поняли: те, кто признается в любви Юй Няньбин, вряд ли испытывают к ней искренние чувства — все они просто хотят пробиться в тренды.
Первыми, разумеется, свирепели фанаты самой Юй Няньбин.
Стоило кому-то оказаться в топе из-за отказа на любовном фронте, как они первыми врывались в комментарии, чтобы устроить грандиозную грызню.
Поклонники одной стороны вопили, что этот человек просто жаждет хайпа и лишен всяких искренних чувств.
Сторонники противоположной утверждали, что наглец растоптал чистое сердце их кумира, и требовали прекратить беспредел.
Добавив к этому толпы зевак-обывателей, бегающих туда-сюда между лагерями, можно было получить грандиозное зрелище: пусть правда и ложь смешались воедино, но шумихи было предостаточно.
Ведь даже дурная слава — это тоже слава.
Со временем, когда подобные случаи стали привычными, даже сторонние наблюдатели начали разбираться во всех этих тонких материях.
Выражения «признаться в любви Юй Няньбин» и «захотеть попасть в тренды» официально стали синонимами.
Если среди тех, кто признавался Юй Няньбин в самом начале, еще могли найтись единицы искренне влюбленных, то после того, как эти понятия слились воедино, все последующие делали это исключительно ради взлета в топ и ради темы, которую можно будет еще долго мусолить в прессе.
Разумеется, каждый новый заявившийся наотрез утверждал, что его чувства чисты и искренни.
Софт Сид не была первой из тех, кто появлялся перед Юй Няньбин с признанием, не оставляя у актрисы ни малейшего воспоминания.
И совершенно очевидно, что она не станет последней.
Просто Юй Няньбин никак не ожидала, что человек из категории одноразовых хайпожоров, с которыми после всплеска интереса больше не должно быть никаких точек соприкосновения, объявится вновь при столь странных обстоятельствах.
Арбузы были очень сладкими.
Ранние арбузы только-только появились в продаже, и их сладость еще не успела стабилизироваться. Утром тетя Ван потратила немало времени на отбор, купила сразу три штуки и, прежде чем уйти, разрезала их, оставив хозяйке самый сладкий.
Юй Няньбин только-только завершила съемки в «Обороне бессмертных» и получила пару свободных дней, чтобы отдохнуть дома. Приняв ванну и наслаждаясь тщательно выбранным тетей Ван арбузом, она ощущала во рту чистую сладость и невероятное расслабление.
Если бы не та рухнувшая стена, ровно через час она уже вовсю жарила бы мясо, замаринованное тетей Ван накануне.
Она ведь заглядывала в холодильник и видела всё своими глазами: говяжья грудинка, говяжьи ребра на косточке, свиная грудинка, куриные крылышки и целое блюдо креветок.
Тетя Ван уверяла, что к полудню маринад впитается идеально и мясо будет в самый раз.
Электрический гриль на кухне тетя Ван установила заблаговременно, перед самым уходом.
А потом… после нескольких оглушительных ударов она увидела в соседней комнате угольную жаровню.
Возможно, её мысли всё еще крутились вокруг заготовленного в холодильнике мяса, которое должно было прожариться до идеальной корочки, источая аромат и удерживая сок. Уловив запах раскаленных угольев, ошеломленная и растерянная Юй Няньбин на доли секунды автоматически решила, что соседи решили устроить барбекю на углях…
Разумеется, очень скоро выяснилось, что это вовсе не так.
Стена обрушилась почти наполовину, и Юй Няньбин безо всяких усилий разглядела человека, полулежащего на постели у противоположной стены.
Когда она впервые отчетливо увидела профиль Софт Сид, слова Цю Ишань невольно промелькнули у неё в голове.
Разве бывает столько совпадений? Чтобы жить прямо за стеной? Чтобы ЧП произошло именно тогда, когда она оказалась дома? И чтобы стена рухнула именно в этот момент?
А затем Юй Няньбин увидела ту самую записку.
Записку, приклеенную к длинному столу, который вместе с обрусившейся кладкой протаранил стену её собственной спальни.
Рука, тянувшаяся к терминалу Звездной Сети, чтобы вызвать полицию, на мгновение замерла.
Юй Няньбин не стала вызывать полицию сию же секунду — перебираться по руинам стены в соседнюю квартиру было само по себе делом крайне рискованным.
И тогда она встретилась взглядом с глазами Софт Сид.
Затуманенными, словно под вуалью, но в тот миг, когда их взгляды пересеклись, эта дымка рассеялась, явив влажный блеск.
Тогда Юй Няньбин не понимала, почему при виде неё в глазах Софт Сид вспыхнул такой странный огонек. Точно так же она не понимала позже, отчего Софт Сид, потеряв сознание, всё равно продолжала улыбаться краешком рта.
Она совершенно не была похожа на человека, который из последних сил пытался покончить с собой…
И пусть поведение Софт Сид и впрямь казалось странноватым, Юй Няньбин никогда в жизни не пришло бы в голову связывать причину её суицида со своей персоной.
Во-первых, Юй Няньбин прекрасно знала, что у них нет никаких общих точек соприкосновения, а то признание было лишь грязным пиаром — обе стороны это отлично понимали.
Во-вторых, Юй Няньбин видела предсмертную записку на длинном столе и составила некоторое представление о причинах поступка Софт Сид.
Вот только стена рухнула на редкость причудливым образом.
Да и длинный стол, наполовину торчавший в её спальне, тоже выглядел странно.
Вопросов было слишком много, из-за чего тот последний взгляд Софт Сид перед потерей сознания и оставленная на губах улыбка уже не казались чем-то из ряда вон выходящим.
Лишь сейчас, глядя на то, как Софт Сид отчаянно скребет дно миски, Юй Няньбин вспомнила о тех странностях.
Полгода назад та девчушка, пришедшая с признанием, разве была такой?
Юй Няньбин смутно помнила прежнее смущение и робость, хрупкость под слоем изысканного макияжа… но подробности уже стерлись из памяти.
Как раз в тот момент, когда Юй Няньбин попыталась выудить из памяти что-то еще, её прервал резкий, режущий слух звук, напоминающий скрежет твердого предмета о стекло.
В комнате находилось всего два человека, способных издать хоть какой-то звук.
Поймав друг друга на перекрестке взглядов, Софт Сид невинно захлопала ресницами, а когда Юй Няньбин с задумчивым видом перевела взгляд на миску с кашей, смущенно разжала пальцы, выпуская ложку.
Наверное, это было неловко…
Юй Няньбин почувствовала неловкость за Софт Сид и, не раздумывая больше ни секунды, инстинктивно задала вопрос:
— Наелась?
— Наелась! — немедленно отрапортовала Софт Сид.
Только что выпитый супчик состоял главным образом из рисового отвара, а крупинок в нем плавало до обидного мало. Но этот чистейший аромат риса Софт Сид не ощущала уже лет пять-шесть. Стоило миске оказаться внутри, как всё её тело наполнилось теплом, а на языке еще долго ощущалось легкое рисовое послевкусие. Хотя аппетит у обладателей боевых способностей силовой направленности в разы превосходил обычный человеческий, да и после разрушения стены ударом энергии в животе давно уже ничего не осталось, стоило ей вспомнить художества прежней владелицы тела, как ей становилось стыдно. Юй Няньбин проявила великодушие, забыв старые обиды, и сама пришла на помощь — Софт Сид вовсе не собиралась нагло садиться кому-то на шею и доставлять лишние хлопоты.
Беда лишь в том, что язык мог лгать, а вот желудок — нет.
Практически одновременно с ответом Софт Сид в тишине комнаты отчетливо раздался раскатистый барабанный бой, донесшийся из её живота.
На этот раз степень неловкости, которую Юй Няньбин испытала за Софт Сид, возросла ровно в десять раз.
http://bllate.org/book/34428/4244538
Готово:
