Коллега, госпожа Чжэн, заметив, как Лин Чэньнань согнулся в три погибели у кулера, насмешливо бросила:
– Доктор, в этот раз кипяток пить не рискнули?
Лин Чэньнань весело рассмеялся:
– Кто сказал? Это у меня на душе так жарко, что требуется охлаждение.
За окном было два градуса выше нуля, и госпожа Чжэн видом своим давала понять, что разговаривать не намерена.
Скрестив руки на груди и поджав губы, она цокнула языком:
– Разве не пару дней назад тебе только швы сняли? Так быстро боль забыл? Он и сегодня придет?
Лин Чэньнань выпрямился, закручивая крышку бутылки, и заверил:
– Придет, почему бы и нет.
Госпожа Чжэн пошла вместе с ним обратно и спросила:
– Может, повысим уровень тревоги? Красавец красавцем, но жизнь врача все-таки дороже.
Уголки губ Лин Чэньнаня изогнулись, он прижал руку к груди и произнес:
– От твоих слов мне стало невероятно спокойно.
Госпожа Чжэн привычным движением закатила глаза наполовину:
– Вечно ты мастеришь дешевые подкаты.
Лин Чэньнань шутливо послал ей воздушный поцелуй, но как раз в этот момент из-за поворота лифтового холла за спиной госпожи Чжэн показалась знакомая фигура.
Бай Шэн, лицом к лицу столкнувшийся с летевшим в его сторону воздушным поцелуем, замер на месте.
Развязное поведение Лин Чэньнаня было поймано с поличным, и он оказался в крайне неловком положении. Маска мягкого и мудрого врача треснула, а госпожа Чжэн спрятала лицо за перегородкой своего рабочего стола, тихонько хихикая.
Впрочем, его способность к психологической адаптации превосходила все мыслимые пределы, и уже через три секунды он вернул на лицо фирменную улыбку, приветствуя гостя:
– А вот и господин Бай.
Бай Шэн утвердительно закивал и последовал за ним в кабинет.
Поболтав о том о сём, Лин Чэньнань заметил, что собеседник немного рассеян. Он отложил блокнот, подошел к нему, присел на край стола и, склонив голову, тихо спросил:
– Что случилось?
Бай Шэн уставился на ножку стола и произнес:
– Простите.
Лин Чэньнань невольно усмехнулся:
– С чего это вдруг извиняться?
Бай Шэн нахмурился:
– Из-за того обмана, я так и не извинился перед вами. А еще в прошлый раз... в прошлый раз я вас ошпарил и разбил вещи, доставив столько хлопот.
Лин Чэньнань похлопал его по плечу:
– Я принимаю твои извинения. Ну а сегодня? Как самочувствие?
Не успел Бай Шэн ответить, как снова заговорил:
– И еще... спасибо вам за то, что не стали делать мне укол, не отправили в психиатрическую больницу и всё еще согласны меня принимать.
Лин Чэньнань четко и отчетливо повторил:
– Я также принял твою благодарность. Что-нибудь еще?
Бай Шэн немного подумал:
– Еще... когда я в самый первый раз сказал вам, что убил Бай Шэна, вы ведь даже не позвонили в полицию.
Лин Чэньнань уточнил:
– Что-то еще?
Бай Шэн приоткрыл рот и покачал головой:
– Н-нет, ничего.
Лин Чэньнань улыбнулся:
– Так как прошли эти дни? Всё в порядке?
Собеседник кивнул и ответил:
– Нормально.
Лин Чэньнань склонил голову набок и, внимательно глядя на него, произнес:
– Ну тогда давай начнем... начнем с того, как ты встречался с Шэнь Иньчуанем, и поговорим об этом не спеша.
Первая история Бай Шэна. Начало
Не знаю почему, но окружающим всегда казалось, что у меня богатый эмоциональный опыт и что я одинаково хорош как с девушками, так и с парнями. На самом деле за всю жизнь у меня было всего двое отношений.
Первые – с одноклассницей по средней школе, очень прилежной девочкой. Мы встречались с младших классов до первого курса университета. По-настоящему вместе мы были только два года в средней школе: в старших классах учились в одном учебном заведении, но в разных классах, а в университете и вовсе оказались в разных городах. И это было скорее похоже на дружбу с очень хорошим другом, чем на романтические отношения.
Когда мы были вместе, мы держались за руки, целовались, делали шаги к более близким исследованиям друг друга – словом, попробовали всё, кроме самого главного. Теперь, вспоминая это, понимаешь, что процесс больше напоминал взаимное исследование неизведанных областей с чужой помощью. Тогда я не слишком задумывался о своей ориентации, всё шло своим чередом.
Вторые отношения – с Шэнь Иньчуанем.
До этого я года четыре или пять был свободен. Мало того, что я никогда не встречался с парнями, за мной, по сути, никогда по-настоящему и не ухаживали. В нынешнее время ритм отношений у всех очень быстрый, и я даже не успевал получить достаточно возможностей обрести чувство безопасности, как человек уже уставал от меня.
Но Шэнь Иньчуань проявил огромную терпеливость, захотел узнать меня получше и не пренебрегал тем, что я тугодум. Он неустанно выражал свои чувства, говоря, что я лучший и самый особенный человек на свете, а я всегда был очень мягкосердечным человеком – стоило отнестись ко мне искренне (будь то друг или возлюбленный), как я начинал дорожить этим безмерно.
Тогда я даже думал: надо же, я-то полагал, что смогу прожить и без всякой романтики, обходясь одной лишь дружбой, но иметь кого-то еще более близкого оказалось не так уж плохо.
Для меня это были первые серьезные отношения, и сослаться на чей-то чужой опыт было негде, поэтому всё, что говорил Шэнь Иньчуань, я принимал за чистую монету. Он заявил, что после того, как люди начинают встречаться, им следует избегать двусмысленных ситуаций с другими. Принимая во внимание мои особенности, избегать контактов нужно было и с парнями, и с девушками – и он установил множество правил. Например, после определенного часа ни с кем не переписываться, ни с кем не сближаться излишне. Он даже злился, если я собирался на выходных встретиться с друзьями. У него всегда находилась куча доводов, и чтобы избежать конфликтов, я то и дело шел на компромисс.
Со временем я, конечно, стал уставать от этого – в конце концов, перспектива иметь в жизни лишь одного человека казалась донельзя пресной. Но стоило мне выказать хоть намек на подобные мысли, как Шэнь Иньчуань тут же глубоко ранился и приводил целый спектр доказательств моей испорченности. Вспоминая, как сильно он меня любил, как хорошо ко мне относился и что все его побуждения проистекали из любви, я был вынужден снова и снова копаться в себе: а вдруг мои взгляды и правда порочны? И мысль о расставании увядала на корню.
Как-никак, это были мои первые отношения, и мне хотелось ими дорожить.
Тогда я еще не знал, что за первым шагом к компромиссу неизменно следуют еще десять тысяч шагов.
Раз уж ты позволяешь ему липнуть к тебе, то позволишь и контролировать себя, и манипулировать собой. Раз уж ты разрешаешь ему без тени конфиденциальности проверять твой телефон: историю звонков и социальные сети, то позволишь и установить навигатор GPS, и донимать твоих друзей расспросами о твоих перемещениях. Ты можешь уходить раньше с посиделок, портя друзьям настроение, можешь отклонять их приглашения, и в конце концов рядом действительно почти не останется желающих тебя позвать. Ты, в полном соответствии с его заветным желанием, становишься единственным человеком в жизни друг друга.
Обычно в такой момент ты либо упиваешься происходящим, либо собираешь вещи и сбегаешь. Но события зачастую принимают непредсказуемый оборот: ты понятия не имеешь, что он начнет подмешивать что-то в твою еду, тайком удалять твоих друзей и отваживать знакомых. И когда тебя действительно намертво заточат в клетку, долгая изоляция не вызовет у родных и близких ни малейших подозрений – они будут думать, что это ты сам предпочел всех бросить ради кого-то другого.
И вот теперь, когда ты сбежал обратно в этот уже чуждый тебе мир, как же заговорить обо всем этом и поведать людям?
Исходя из прежних слов Шэнь Иньчуаня, Лин Чэньнань примерно догадывался, что изначальный характер Бай Шэна был открытым, общительным и компанейским. Более того, во время их самого первого совместного похода в ресторан можно было заметить проблески такого Бай Шэна. Чувствовалось, что он и сам тоскует по прежнему себе, однако неуверенность в собственном состоянии заставляла его вечно крутиться на периферии нормальной жизни, не имея возможности в нее влиться. Психологическая травма – совсем не то же самое, что внешняя рана: после остановки кровотечения и снятия воспаления требуется долгий период реабилитации. И куда сложнее уродливых шрамов поддавались лечению гниющие ткани под кожей. Этот процесс нельзя было форсировать, требовалось колоссальное терпение и двенадцатикратная уверенность – причем не только от пациента, но и от врача.
Лин Чэньнань спросил:
– У тебя есть братья или сестры?
Бай Шэн покачал головой:
– Мои родители за границей, живут в разных местах, оба помешаны на карьере, так что я стал самостоятельным очень рано.
Лин Чэньнань кивнул:
– Кто-нибудь из друзей знает о том, что с тобой произошло? Ты пытался кому-нибудь, кроме меня, рассказать об этом?
Бай Шэн снова покачал головой.
Лин Чэньнань нахмурился:
– Так как же ты провел последние полгода?
Бай Шэн немного подумал и ответил:
– Шэнь Иньчуань расторг договор аренды моей прежней квартиры, все вещи хранились у него, там же остались и документы. У меня ушла куча времени на то, чтобы восстановить бумаги и найти крышу над головой. А потом... нет, вплоть до сегодняшнего дня я не могу уснуть по ночам, но принимать снотворное не хочу. Каждый выход из дома требует от меня долгой психологической подготовки.
Лин Чэньнань спросил:
– Ты не обращался в полицию?
Бай Шэн ответил:
– Обращался, но я упустил момент. Заявление подал спустя несколько дней, он к тому времени уже всё в доме вымыл. Тем не менее на полу все же обнаружили следы крови, а полиция зафиксировала побои на моем теле. В итоге уголовное дело возбудили по статье о причинении умышленного вреда здоровью, а вот насчет незаконного лишения свободы и всего прочего сказали, что недостаточно доказательств.
Лин Чэньнань уточнил:
– Значит... сейчас он под стражей?
Бай Шэн кивнул:
– Его приговорили к двум годам и четырем месяцам. На самом деле... если бы не знать, что его закрыли... Нет, даже зная, что он за решеткой, я временами всё равно не могу отделаться от напряжения.
Всего два года, подумал Лин Чэньнань. Если тот будет хорошо себя вести, то сможет выйти на свободу еще до того, как Бай Шэн полностью исцелится.
Он накрыл своей рукой сцепленные пальцы Бай Шэна и произнул:
– Всё позади. Ты постепенно станешь сильнее, я буду рядом, бояться его больше не нужно.
Он чуть сильнее сжал запястье, и Бай Шэн, погруженный в собственные терзания, был вынужден поднять голову и посмотреть ему в глаза – заметить в них собранность, стойкость и скрытый гнев.
– Ты уже поделился со мной этой бедой, самый тяжелый первый шаг уже сделан, дальше будет только лучше.
Бай Шэн заторможенно посмотрел на него и кивнул.
Ярость во взгляде Лин Чэньнаня постепенно сошла на нет, уголки его губ приподнялись, и он сменил тон на бодрый:
– Что касается твоей бессонницы, улучшить качество сна можно и без снотворного – и лучше всего для этого подходит спорт. Будь то в зале или на улице: кардиотренировки в сочетании с силовыми улучшат и тело, и дух, да и аппетит вернется.
Бай Шэн перевел взгляд, размышляя над услышанным.
Лин Чэньнань спросил:
– Какими видами спорта ты увлекался раньше?
Бай Шэн нерешительно произнес:
– Бадминтоном, настольным теннисом и... теннисом, но сейчас я...
Лин Чэньнань понимал: все эти дисциплины требуют взаимодействия с другими людьми, а у Бай Шэна с этим пока могут быть проблемы. Поэтому он предложил:
– Когда потеплеет, можно начать плавать и бегать, а пока попробуй позаниматься дома.
Видя, как собеседник без особой радости кивнуртак себе под нос, Лин Чэньнань добавил:
– Если только...
Бай Шэн поднял веки, и врач продолжил:
– Если только ты не согласишься составить мне компанию. Я играю в настольный теннис просто ужасно, и никто не хочет со мной возиться.
Бай Шэн долго смотрел на него, словно оценивая искренность слов. Наконец он тихонько фыркнул, на его лице появилась легкая, довольная улыбка, и он кивнул.
http://bllate.org/book/34427/4244492
Готово:
