Дэн Сяожань торжественно пообещала, что ни в каком виде не станет вмешиваться в церемонию открытия учебного года Дэн Хуайчжу, и просила Дэн Хуайчжу не волноваться.
Слова словами, но в тот день она места себе не находила от тревоги. Дэн Хуайчжу время от времени присылала отчеты о своих успехах: оформила документы, поела в столовой, все спокойно, да еще и силы остались помочь однокурсникам.
Подобные чувства были сродни тому, как будто она снова отправляла Дэн Хуайчжу в детский сад. На самом деле, неспособными отпустить ребенка и то и дело вытягивающими шеи за оградой были вовсе не дети, а родители. Дэн Сяожань отлично умела скрывать свои истинные чувства и не позволила дочери увидеть, насколько жалкой она может быть в такие моменты.
Спустя некоторое время она решила навестить университет. Но, как назло, Дэн Хуайчжу ушла гулять с однокурсниками и ее не было на месте. Ее приняла соседка по комнате — девушка по имени Чи Ли, которая и устроила ей экскурсию по всему кампусу. Тот день стал для Дэн Сяожань своего рода церемонией взросления. Университет — это не ясли, а мир Дэн Хуайчжу больше не ограничивался стенами общежития. Ей больше не нужно было терзаться сомнениями: она доверяла школе, доверяла соседкам Дэн Хуайчжу, доверяла преподавателям. Она решила следовать природе Дэн Хуайчжу, постепенно позволяя себе вновь стать независимой и твердо встать на ноги.
На третьем курсе, во время летних каникул, Дэн Хуайчжу чуть не довела ее до сердечного приступа. Сказала, что останется в университете искать стажировку вместе с однокурсниками, а на следующий день молча в одиночку умчалась в такую даль. К счастью, в том письме было знакомое имя.
Дэн Хуайчжу смело исследовала мир, а Дэн Сяожань оставалась на месте, работая над собой. Сбросив груз страхов и тревог, она решила отпустить ситуацию: пока безопасность обеспечена, она не будет ничего говорить или предпринимать. Она должна больше доверять своей дочери, ведь та умеет планировать и рассчитывать, она уже взрослая, ей больше не нужно пользоваться ее удостоверением личности, чтобы играть в игры, она способна отвечать за многие вещи.
Более того, была еще Чи Ли, которая могла подстраховать.
За три года Чи Ли, то и дело всплывавшая в разговорах с дочерью и в ее багаже, стала для Дэн Сяожань полупрозрачным образом, который она постоянно изучала, рассматривала и оценивала. Тот месяц, когда она попросила Чи Ли стать ее онлайн-ассистентом, по сути, не был наполнен реальной работой. Скорее, ей хотелось таким образом помочь Чи Ли, подкинуть немного карманных денег и заодно лучше узнать лучшую подругу, которую Дэн Хуайчжу встретила в университете. По ту сторону сети даже на самые пустяковые поручения Чи Ли отдавалась на сто двадцать процентов. Тот полупрозрачный образ постепенно обретал плоть, становясь для нее знакомым, понятным и вызывающим доверие.
Она и сама не могла объяснить, почему так доверяет Чи Ли.
Иногда люди кардинально различаются по своему складу. Дэн Сяожань доводилось встречать сотрудников, которые даже двух слов связать не могли, на вопросы отвечали невпопад и лишь глупо улыбались клиентам, но при этом умудрялись заключать крупные сделки. Другие выглядели расчетливыми, но вызывали антипатию. Третьи обладали выдающимися способностями, но из-за их характера у окружающих всегда возникали сомнения… В конечном счете, все сводилось к простому слову симпатия, и между ней и Чи Ли эта симпатия была.
После поступления Дэн Хуайчжу в университет та заставила себя стать независимой и взрослой, отбросив лишние опасения и привыкая к тому, что теперь они не обязаны зависеть друг от друга до конца дней. Пришла пора ей самой выйти из тени… В качестве последнего катализатора она решила сделать шаг вперед, а тылы оставила на Чи Ли.
Веселитесь, пожалуйста. Будет хлопотно, если она поживет у тебя полмесяца, я вернусь в августе. Деньги я ей переведу, если захочешь что-то купить — пусть тратит их, не стесняйся, обращайся ко мне как к родной тете.
Какое же это было легкомысленное поручение… Она знала, что если Чи Ли дала обещание, то даже если сама Дэн Сяожань забудет об этом, Чи Ли отнесется к делу со всей серьезностью.
Однажды Чи Ли внезапно заговорила об увольнении.
Дэн Сяожань пыталась ее удержать, но Чи Ли объяснила причину. После искренних слов благодарности она призналась, что боится: из-за этой подработки ей будет неловко одергивать Дэн Хуайчжу. Все-таки та — дочь нанимателя, и ее позиция может стать недостаточно твердой.
Дэн Сяожань рассмеялась из-за этого определения наниматель и в шутку сказала Чи Ли: Дэн Хуайчжу тебе завидует. Она каждый день со мной общается, еще и деньги получает, а когда просит у меня денег на жизнь, то постоянно льстит, вечно считает, что я доверяю тебе больше, чем ей.
Вот оно как.
Это было отправлено текстом, и было неизвестно, с каким выражением лица Чи Ли это писала.
Дэн Сяожань снова попыталась ее удержать, но Чи Ли все равно хотела уйти, а напоследок рассказала случай в баре.
Вчера вечером я на самом деле не ходила с Дэн Хуайчжу в бар. Но она сказала вам, что мы были вместе. На самом деле с ней ходила другая соседка, она мне ничего не говорила. Вы спросили меня, и только тогда я узнала об этом, поэтому после подработки поехала искать ее. Я сказала вам, что мы были вместе, и мне очень жаль, что я солгала. Я подумала, что в этом нет ничего такого. Но сразу после этого я поехала к ней, чтобы, если вы вдруг спросите, я могла отвечать спокойнее. Видите, на самом деле Дэн Хуайчжу не так уж сильно считает меня близкой подругой, я не обо всем осведомлена. Если вы спросите меня снова, я не хочу обманывать ваше доверие и продолжать лгать. Я вижу, как вы заботились обо мне и доверяли мне все это время, поэтому не могу продолжать обманывать. Чтобы сохранить свою беспристрастность, я больше не могу получать от вас зарплату.
Дэн Сяожань показалось, что эта девочка очень мила в своей серьезности, поэтому она ответила: Вот оно как, значит, если я перестану платить тебе зарплату, ты сможешь с чистой совестью ее прикрывать, так, что ли?Вы бы так и думали, а в дальнейшем можете не слишком-то доверять моим словам — в конце концов, я всё равно ничего не знаю.
Дэн Сяожань легко улыбнулась.
Характер Чи Ли был полной противоположностью Дэн Хуайчжу.
В сердце Дэн Хуайчжу существовало чёткое разделение на круг своих людей. Иными словами, с теми, кого она считала своими, Дэн Хуайчжу выражала доверие посредством неизреченного, молчаливого взаимопонимания.
Ещё в начальной школе у Дэн Хуайчжу была близкая подруга, которая всегда её прикрывала. Тогда она строго-настрого запрещала Дэн Хуайчжу есть те самые жирные и остро-жгучие лапшичные снеки, опасаясь обострения гастрита. Но Дэн Хуайчжу не могла унять свой аппетит: когда её поймали с поличным за тайным поеданием, она свалила всё на подругу — мол, та буквально заставила её это съесть. Подруга опешила: Дэн Хуайчжу, ты за моей спиной уплетаешь вкусняшки да ещё и меня делаешь своим прикрытием! Однако, когда её призвали к ответу, подруга гордо выступила вперёд: Простите, тётя, это я заставила её съесть!
Дэн Хуайчжу в долгу не оставалась и тоже выручала подругу. Как-то раз дома она смотрела телевизор, как вдруг зазвонил телефон: звонила мама одной из её соучениц по средней школе, чтобы кое о чём расспросить Дэн Хуайчжу.
Ничего толком не соображая, Дэн Хуайчжу сняла трубку и только тогда узнала, что, по словам одноклассницы, найденную дома кипу откровенных додзинси та якобы принесла к себе, потому что у мамы Дэн Хуайчжу слишком суровые правила, и Дэн Хуайчжу попросила её приютить эти журналы.
Да, это всё моё! — с замирающим сердцем бросила косой взгляд на Дэн Сяожань Дэн Хуайчжу и громко выпалила в трубку: — Тётя, извините, пожалуйста... я человек довольно распущенный... это я попросила подругу выписать их через интернет из-за границы, причём кое-что уже вышло из печати, на рынке б/у они стоят прилично, хотите, я оформлю курьерскую доставку прямо к вам...
Лишь после окончания школы та девочка сама заглянула к ней забрать вещи, со слезами на глазах благодаря Дэн Хуайчжу за спасение. В ходе разговора выяснились все подробности: Дэн Хуайчжу ведь понятия не имела обо всей этой истории и совершенно не ведала, какие невероятные извращения таились в той пачке журналов, но взяла вину на себя без малейших колебаний. В итоге мать одноклассницы испытала сильнейшее потрясение и по сей день категорически запрещает дочери водиться с таким двуличным и растленным монстром, как Дэн Хуайчжу.
Когда же Дэн Сяожань сама полистала те журналы, её тоже охватил лёгкий шок — мир открылся для неё с совершенно новой стороны.
Тем не менее позже она всё же предостерегла дочь: если та соберётся отправиться куда-то далеко одна или, например, встретиться с интернет-знакомыми — в общем, в ситуациях, когда может потребоваться сообщить кому-то о своём маршруте и безопасности, — не стоит бездумно брать на себя ответственность за чужие поступки.
Чи Ли не считала эту привычную для Дэн Хуайчжу молчаливую солидарность проявлением близости и не злилась на неё. Напротив, пусть та порой казалась чересчур строгой, именно это давало Дэн Сяожань чувство безопасности.
В некоторых вопросах молодым необходимо общаться со сверстниками. Дэн Хуайчжу нуждалась в информации от ровесников, чтобы принимать решения, а не полагаться во всём на материнскую опеку... тем более что слова матери далеко не всегда возымели бы должный эффект.
Если та запрещала Дэн Хуайчжу пить ледяные напитки, девушка заказывала их тайком; а если пить холодное запрещала Чи Ли, Дэн Хуайчжу послушно брала в руки термос с чаем из ягод годжи и красных фиников.
Однажды во время каникул Дэн Хуайчжу затянула свою извечную пластинку о том, как сильно ей хочется проколоть уши. Дэн Сяожань, разумеется, не выступала ни за, ни против — её больше беспокоило возможное нагноение. В общем, она перебирала все возможные дурные исходы... но понимала и то, что сама слишком бурно реагирует.
Как же хочется надеть серьги!
Так сходи и проколи.
Но мне так больно... говорят, дырки могут снова зарасти, и тогда придётся пробивать их заново.
Тогда не прокалывай.
Развалившись на диване, Дэн Хуайчжу листала в телефоне соцсети, но через минуту со вздохом сдалась: Ладно, всё равно не буду. Чи Ли говорит, что это дико больно.
Да не сказать чтобы прям дико больно.
Всё, передумала. — Дэн Хуайчжу потрогала мочки ушей, приняла окончательное решение, встала и больше к этой теме не возвращалась.
Дэн Сяожань собиралась упаковывать чемоданы в дорогу. У неё на руках оставались реквизиты банковской карты Чи Ли, и она перевела ей три тысячи юаней в качестве резервного фонда на случай, если у Дэн Хуайчжу кончатся карманные деньги или они разругаются и Чи Ли разозлится — тогда та сможет воспользоваться этими средствами, чтобы хотя бы сгоряча не выставлять её дочку за дверь на голодный пай.
Она отпускала шуточки, однако Чи Ли тут же перевела деньги обратно: Не нужно.
Прости за беспокойство, я ведь никогда прежде не оставляла её одну в другом городе на столь долгий срок, кроме учебы. Тётя доверяет её тебе.
Хорошо. Вы ведь вернётесь в начале августа, верно? Весь июль я буду отвечать за её безопасность.
Получив это заверение, Дэн Сяожань облегчённо выдохнула.
Чи Ли согласилась на её просьбу, и хотя ей было немного неловко, уговор дороже денег — раз уж Чи Ли дала слово, она непременно его сдержит.
Глава 15. В деревне
В полдень, стоило им закончить обед из двух пачек снеков, как небо заволокло тучами. Густые облака, наползавшие с востока, походили на слой извести, тяжело нависая и роняя на землю капли размером с горошину. Барабанная дробь дождевых капель застучала по черепичной крыше, просачиваясь сквозь стропила, гипсокартон и мельчайшие щели прямиком в ведро, стоявшее у изголовья кана.
На кане расчистили небольшой пятачок, где можно было прилечь, хотя весь мусор с постели попросту перекочевал на пол. На полу ступить было некуда: лавируя между горами хлама и отходов, Чи Ли проложила ногами узкую тропку, по которой кое-как удавалось протиснуться. Сама Чи Ли спала в главной комнате. Там тоже освободили небольшой участок, поставив односпальную кровать, от которой осталась лишь деревянная рама. Вокруг кровати висел марлевый полог, изголовье примыкало к массивному шкафу, на котором громоздким бугром возвышался дорожный чемодан Чи Ли. В ногах красовался пустующий домашний алтарь, посреди которого Чи Ли установила перевёрнутое зеркальце. Тумба под алтарём за долгие годы была источена жучками и прогрызена мышами, и стоило кому-то воронежнуться на кровати, как она тут же жалобно скрипела в ответ.
http://bllate.org/book/34424/4244059
Готово:
