Чи Ли прислала сообщение: «Ладно, я тут пока подготовлюсь, но как только приедет Ли Чэнхуэй, я, пожалуй, сосредоточусь на основном задании. Если где-то о тебе забуду — прости заранее!»
Чушь собачья.
Дэн Хуайчжу погасила экран телефона и отвечать не стала.
Ли Чэнхуэй принял звонок от Чи Ли: «Сяо Юй? Да, почти приехали. У ворот волнёнской бригады, верно? Ага, понял-понял».
Неизвестно, что ответила на том конце Чи Ли, но Ли Чэнхуэй затормозил у деревенского мини-маркета: «Сяо Юй попросила купить ей снеков, деньги она мне скинула, я сам оплачу».
Дэн Хуайчжу знала, что любит Чи Ли, но нарочно не пожелала потакать её вкусам. Повертев в руках немногочисленные товары, она набрала только то, что нравилось ей самой, пока пакет не заполнился доверху.
Комитет деревни Ваньцзюань находился прямо у дороги.
Под агитационным стендом стояла Чи Ли — в майке на бретельках, шортах и шлёпанцах. В руках она держала подарочные коробки арахисового молока Иньлу и Тэлуньсу, направляясь к машине.
Едва автомобиль остановился, Чи Ли распахнула дверцу и, отбросив все любезности, прямо спросила:
— А где снеки?
Дэн Хуайчжу швырнула пакет ей в грудь.
Чи Ли поймала снеки грудью и забросила подарочную коробку в салон — та оказалась пустой. Открыв крышку, она доверху набила её снеками, захлопнула, и снаружи коробка из-под молока выглядела совершенно обычно, напоминая настоящий троянский конь. Скрутив вместе ручки двух коробок, она сунула их в руки подруге:
— Эти снеки — дело серьёзное, не будем светить богатством, поведём себя скромнее. Держи. Деревенские любят судачить о чужаках, так что нечего с пустыми руками выходить. Моя мама дома.
Чи Ли говорила шёпотом и очень быстро, выпалив всё прямо в ухо, а договорив, ухватила её за локоть и потянула выходить. Дэн Хуайчжу оттолкнула её, швырнула в ответ булочки, сама вытащила с заднего сиденья рюкзак и боком выбралась из машины.
Чи Ли обернулась к закуривающему рядом Ли Чэнхуэю:
— Брат Чэнхуэй, подожди в бригаде, она скоро уйдёт.
— Окей, не задержитесь поболтать?
— Нет, дома бардак, даже встать негде.
Дэн Хуайчжу с каменным лицом сдавленным голосом передразнила:
— Брат Чэнхуэй~
Чи Ли с улыбкой захлопнула дверцу:
— Верно, это он. Только болтай поменьше, тут вопрос жизни и смерти.
Дэн Хуайчжу отчаянно захотелось чем-нибудь швырнуть и уйти, но её, против всякой воли, поволокли к воротам бригады.
В тени на другой стороне дороги толпились бездельники-старики, провожая их цепкими, прожигающими насквозь взглядами.
Она с трудом подавила подступившие слёзы.
Глава 6. Встреча
Жара в уезде Х. стояла бодрящая и сухая, без липкой влажности. Когда налетал ветерок, даже под прямыми лучами солнца становилось прохладно. Тени от карнизов крыш лежали на земле густыми мазками, и в этих уголках было на несколько градусов холоднее, чем на солнце. Дэн Хуайчжу зябко повело плечами, и она плотнее запахнула солнцезащитную куртку.
Коробку, которую заставила нести Чи Ли, та предварительно обставила по методу подмены тыквы на лису — та была лёгкой, словно пара пачек чипсов. В груди у Дэн Хуайчжу тревожно колотилось: она планировала сначала поздороваться с тётушкой, а уж потом высказать Чи Ли всё, что думает.
Всю дорогу она не проронила ни единого колкого слова, и Чи Ли заблаговременно её предупредила:
— У меня дома ужасный бардак, просто невообразимый... Я и возвращаюсь-то во многом ради генеральной уборки, так что не обращай внимания.
Дэн Хуайчжу догадалась об этом ещё тогда, когда они покупали целые ящики чистящих средств для чемодана. Раз Чи Ли выдалась редкая возможность побывать дома, она непременно устроит здесь тотальную зачистку.
Дом Чи Ли стоял чуть позади бригады, через два двора. Издалека виднелся ржавый каркас качелей, а за ним полуприоткрытая серая железная дверь. Наклейки с парными надписями на ней давно выцвели и истлели, превратившись в две свернувшиеся бумажные трубочки, которые держались лишь на последних крошках клейстера.
— Вот он, — кивнула Чи Ли, а затем неожиданно обернулась и спросила: — Ты правда хочешь войти?
— Подумаешь, испугалась я тебя, — вскинула подбородок Дэн Хуайчжу.
Стоило переступить порог, как в нос ударил едкий запах гнили, заставив поморщиться.
Ей было трудно описать словами, что вообще представлял собой этот дом. Ни планировка, ни принципы традиционного фэншуй, ни зонирование жилого пространства — ничто здесь не поддавалось никакому осмыслению. Это было какое-то монолитное порождение злых духов, на которое было невыносимо смотреть и невозможно вдыхать его испарения. От двора до крыши, от самого входа и до комнат, куда она случайно заглянула через окно, всё слилось в одну чудовищно раздутую массу скверны.
Если бы этот двор в следующую же секунду заговорил человеческим голосом и на своём распухшем, источающем смрад теле заковылял по бетонной дороге, Дэн Хуайчжу ничуть бы не удивилась.
Ворота были приоткрыты лишь наполовину, потому что дальше им мешала стопка сложенных кирпичей. Иначе горы мусора у входа моментально задвинули створку, скрывая от внешнего мира этот кошмар.
Среди бела дня мимо неё неспешно просеменила крыша — разве северные грызуны не должны быть маленькими и забавными? Что это была за серая баржа с хвостом?
Дэн Хуайчжу зажмурилась, чувствуя, как от едкого смрада начинают слезиться глаза. Чи Ли, казалось, была к этому готова: оглянувшись на улицу, она перехватила вещи и шагнула внутрь.
Во дворе расчистили узкую тропинку в полкорпуса шириной, ведшую к жилой двери. Дверь тоже была приоткрыта, извергая из глубины пугающей черноты дурно паNующий дух. У Дэн Хуайчжу не хватило мужества сделать хотя бы шаг вперёд, но тут Чи Ли окликнула кого-то внутри:
— Мам, я пришла, со мной однокурсница, мы тебе кое-что принесли, видишь? Вот и славно...
Никто не ответил. Переборов страх и смирившись с мыслью, что здесь можно задохнуться насмерть, Дэн Хуайчжу храбро шагнула вперёд, но врезалась в остановившуюся Чи Ли:
— Ты чего? Серьёзно собралась заходить?
Дэн Хуайчжу наконец зажала нос пальцами и глухо переспросила:
— А? Тётушка она...
— Да брось, она всё равно ничего не соображает, мельком глянула — и хватит, — Чи Ли вытащила из подарочной коробки снеки, запихнула их обратно в пакет, возвращая первоначальный вид, и вручила подруге. — Пойдём назад.
Приговаривая это, Чи Ли принялась выталкивать её во двор.
Дэн Хуайчжу упрямо сопротивлялась, пытаясь протиснуться вглубь дома, и с пеной у рта утверждала, будто здесь всё гораздо лучше, чем она представляла, да и хозяйку дома увидеть всё же стоило. Прийти в гости и, завидев незапертую дверь, сбежать, даже не поприветствовав хозяев — верх невоспитанности. Дэн Хуайчжу считала себя девушкой с манерами, и даже если бы мать Чи Ли угостила её чаем с заваркой, замешанной на грязи из-под ногтей, она была готова выпить его не поморщившись.
Вот только хозяйка выдворяла её пинками.
Дэн Хуайчжу даже летом почти не потела, а руки и ноги вечно оставались ледяными. С самого детства её пичкали отварами из красной фасоли и хатоямы, имбирно-яблочным чаем и тонизирующими пилюлями с астрагалом, но это не помогало победить врождённую зябкость. Мясо, яйца и молоко она ела, но желудок их едва переваривал. К тому же она не любила двигаться: родившись недоношенной, она долго выхаживалась в инкубаторе, а в детстве на уроке физкультуры мальчишка случайно сломал ей руку, играя в футбол. После этого мама неизменно раздобывала у знакомых врачей справки об освобождении, избавляя её от физкультуры.
Поэтому сдвинуть с места Чи Ли у неё не было ни шансов. Та полуобняла, полувытолкала её на улицу. Разозлившись, Дэн Хуайчжу попыталась отбиться, но лишь дала подруге преимущество: Чи Ли обхватила её за талию и приподняла над землей. Потеряв опору, та испуганно завизжала и в порыве паники случайно пнула кирпич, подпиравший створку. Ворота со стуком захлопнулись.
С каменным лицом опустив подругу на землю, Чи Ли обернулась толкнуть дверь. Дэн Хуайчжу, преградив путь телом, напустилась на неё:
— Ты что удумала? Я тащилась в такую даль... Мне нужно с тобой поговорить, прекращай дурачиться.
Меж тем она наконец разглядела, что именно свалено во дворе: куски дерева, картон, трупы крыс, использованные прокладки, обрезки ткани, строительный мусор, обломки гипсокартона и яичная скорлупа.
— Пусть у тебя дома грязно, но я ведь уже приехала! Ты что, совсем ни во что меня не ставишь? — возмутилась Дэн Хуайчжу.
Чи Ли ответила:
— Моя мама парализована.
Все слова, что Дэн Хуайчжу собиралась высказать, разом застряли в горле, отчего защипало пищевод.
Чи Ли внезапно отступила на пару шагов от ворот, понизила голос и напустила на себя услужливую улыбку:
— У Ли Чэнхуэя богатая семья, они держат гостиницу, да и сам он парень видный. Я не считаю, что Система со мной обошлась несправедливо, всё отлично. Если я успешно справлюсь с покорением, то мама, возможно... возможно, поправится. Небесную тайну нельзя разглашать, но ты ведь обещала мне верить. Я знаю, звучит безумно, но просто поверь на этот раз. Моя жизнь и так скатилась на самое дно, и то, что у меня появился Золотой палец, вполне логично, не так ли? Система выбрала меня не случайно — раз я пала ниже некуда, она дала мне нормальный уровень достатка. И раз уж зашла речь об электромопеде, позволь мне хоть раз шикануть! Сколько стоил твой билет на самолёт? Я всё возмещу.
Когда любая нелепость скрепляется печатью неизлечимой болезни и смерти, никто уже не станет спорить с судьбой по её же правилам. Тысячи слов застряли в груди Дэн Хуайчжу, а слово парализована тяжестью легло на сердце. Простояв так добрую минуту, она всё же тихонько произмолвила, что хочет взглянуть на тётушку своими глазами. Тогда Чи Ли молча отступила на полшага и повела её за собой.
— Вчера, вернувшись домой, я сразу принялась за уборку, но стемнело, ничего не было видно, меня чуть крыса не укусила, и я бросила... А утром проснулась — всё выглядит точно так же, как до уборки.
Неудивительно, что чистящие средства закупались ящиками: казалось преувеличением, но после увиденного стало ясно, что и этого мало. Чи Ли обмолвилась, что уже оформила новый заказ, но доставка шла медленно, а ей приспичило срочно, так что пришлось заказать прямо в школу.
Чи Ли была красива, лицом и глазами больше походя на мать. Мать Чи Ли, несмотря на следы возраста, сохранила породистую привлекательность. Спящая красавица лежала посреди гор мусора, пока из телефона у изголовья доносился тихий голос аудиокниги.
— Она всё слышит, в сознании, и может открывать и закрывать глаза.
— Из-за какой болезни? Или это случилось внезапно?
— Не знаю, — покачала головой Чи Ли. Прямо на глазах у гостьи она приподняла мать за талию, перевернула и осмотрела простыню. — Вчера, когда я вернулась, тут уже был целый кошмар из испражнений. Подгузники для взрослых ещё не доставили, пару дней придется потерпеть. Ладно, пошли, сначала выведу тебя наружу, а потом займусь уборкой. Хорошо хоть в штанах.
Дэн Хуайчжу молчала, всё её тело одеревенело. Ей было одновременно противно и страшно — хотелось немедленно сбежать.
Она чувствовала себя виноватой за то, что ей чуждо сострадание к парализованным, и любые слова сейчас казались фальшью. Она — лучшая подруга Чи Ли, но ничего не смыслит в уходе за больными, и первой её реакцией стал лишь испуг. Лишь спустя время до неё дошло, насколько холодной она выглядела, отчего уши вспыхнули от жгучего стыда. Ей хотелось что-то сказать Чи Ли, но та лишь сочувственно посмотрела на неё взглядом из серии я всё понимаю и мягко повела к выходу.
Получив первую выплату по пособию для малоимущих, Чи Ли в первую очередь купила себе непрозрачные занавески для кровати и новый пододеяльник.
Соседкой Чи Ли по койке, расположенной в другом конце прохода изголовьем к изголовью, была Жэнь Вэньсы.
Когда Жэнь Вэньсы заболела, Чи Ли носила ей еду из столовой и делилась конспектами. Желая отблагодарить Чи Ли, Жэнь Вэньсы сама купила занавески для кровати — правда, говорила, что их покупала мама перед началом учёбы, но они ей не нравятся, и спросила, не против ли Чи Ли забрать их себе. На что Чи Ли с той самой бедной, но гордой щедростью, с какой впоследствии покупала электромопед, ответила:
— Ничего страшного, мне как раз пособие пришло, сама куплю. А твои занавески оставь себе, будешь стирать на смену. Посмотри, какая отличная ткань, будет переводить добро на меня одну.
http://bllate.org/book/34424/4244050
Готово:
