Потому что все они израсходуют свою энергию ян в иллюзорном «счастливом веселье» и умрут беззвучно и незаметно!
Он бросил взгляд на происходящее. К счастью, хотя обида этой Линь Юйнян была сильна, похоже, она достигла своего предела, пытаясь затащить во сне столько людей одновременно.
Темно-красная граница царства духов, охватившая весь особняк Линь, наконец перестала расширяться.
Только внутри него искаженная атмосфера радости становилась всё более густой.
Всюду в поместье смутно виднелись фигуры, которые застыли в оцепенении, «празднуя».
— Вы оставайтесь здесь и не двигайтесь, эта преграда продержится какое-то время.
Сказав это, Юнь Цин собрался повернуться и броситься к устью колодца — нужно было сначала подавить источник!
— Постой! — Су Чэнь в испуге схватил его за запястье.
Кожа под пальцами была ледяной и слегка дрожала — то ли от страха, то ли от чего-то еще.
Он посмотрел на Юнь Цина, сжав губы:
— Ты… справишься один?
Юнь Цин замер, почувствовав силу и тепло, исходившие от его запястья.
Подняв взгляд, он встретился с глазами Су Чэня, полными испуга, но отчаянно пытающимися казаться невозмутимыми, и вдруг подумал, что этот вечно взъерошенный Бог Богатства сейчас выглядит даже… по-своему мило.
Уголки его губ дернулись, он хотел улыбнуться.
Но ситуация была критической, поэтому он лишь легонько хлопнул Су Чэня по тыльной стороне ладони.
Силу поначалу не рассчитал, получилось немного тяжеловато.
— Не бойся, твой отец… кхе, этот даос ведь взял двойную плату, послепродажное обслуживание должно быть на высоте.
Закончив говорить, он быстро прокусил указательный палец правой руки, и выступила капля ярко-алой крови.
Не обращая внимания на боль, он притянул к себе руку Су Чэня.
Не дожидаясь, пока тот отреагирует, он быстрыми движениями вывел на его ладони сложный и древний рунный узор.
Едва кровяной знак был завершен, по нему побежал слабый мерцающий свет, после чего он растворился под кожей.
— Эй, ты!
Су Чэнь почувствовал жжение на ладони и инстинктивно попытался отдернуть руку.
— Не двигайся!
Приказал Юнь Цин и, притянув к себе перепуганного до смерти Гуань Яня, точно так же начертал знак ему.
— Этот временный кровавый знак поможет вам укрепить дух и до определенной степени защитит от вторжения царства духов.
— Держитесь за мной, не отходите далеко от барьера, но и не бегайте куда попадоха!
Он замолчал, посмотрел на Су Чэня и добавил, и тон его неожиданно стал серьезным:
— Прижми ладонь к груди, не стирай его. В критический момент… возможно, это спасет тебе жизнь.
Сказав это, он сунул в объятия Су Чэня то ли засыпающего, то ли просыпающегося Цзиньбао.
— Защищай своего папочку, — бросил он.
Су Чэнь: «???»
Кто кого защищает?
Он посмотрел на Туаньцзы у себя на руках, затем на слегка теплившееся место на ладони и перевел взгляд на сосредоточенный профиль Юнь Цина.
Небольшое раздражение от того, что его оскорбили, странным образом испарилось, уступив место какому-то тяжелому чувству.
Он крепче прижал к себе Цзиньбао и молча сжал кулак, пряча это жжение на ладони.
— Пошли!
Юнь Цин больше не медлил, снял барьер и первым бросился к пересохшему колодцу, откуда уже неслись слитные звуки колокольчиков.
Увидев это, Су Чэнь и Гуань Янь подавили страх и последовали за ним.
Все они ступили в это багровое пространство, окутанное искаженной радостью и скорбью.
Сладковатый и горелый запах в воздухе вызывал тошноту.
Призрачные звуки музыки и плача проникали повсюду, казалось, готовые затащить человеческий разум в этот абсурдный кошмар.
Лишь исходившее от ладони слабое тепло крови Юнь Цина оставалось для них единственным реальным и теплым якорем в этом странном и жутком месте.
Немного «подзарядившись» на руках у Су Чэня, Цзиньбао неожиданно приободрился.
Он резко открыл глаза и схватил что-то из пустоты.
Его крошечные ручки скомкали добычу, и он запихнул ее в рот.
Эти грязные твари посмели даже помыслить о том, чтобы приблизиться к его папе!
Пока он здесь, никто и близко не подойдет!
Впереди Юнь Цин уже подбежал к колодцу.
Красные нити Массива Подавления Зла Шести Гармоний натянулись как струны, и нанизанные на них медные колокольчики безумно завибрировали.
Желтые талисманы хлопали на ветру, а их края начали скручиваться и обугливаться!
Над устьем колодца темно-красная злоба уже сгустилась в нечто осязаемое, клубясь и закручиваясь воронкой.
Чудовищная ненависть и горечь вонзались ледяными шипами в души каждого упавшего и потерявшего сознание человека.
— Линь Юйнян! Прекрати! — сурово крикнул Юнь Цин.
Его руки быстро складывали печати, а кончики пальцев излучали золотой свет.
— Твою несправедливость я уже узрел!
— Но бедствие не должно касаться невинных, немедленно убери царство духов и прекрати множить грехи убийств.
— Иначе твоя столетняя практика пойдет прахом! И ты никогда не вернешься в круг перерождений!
Злоба над устьем колодца резко замерла, и призрачная фигура посмотрела на Юнь Цина.
Мгновение спустя ментальная волна, полная бесконечной боли и гнева, прямо ударила в голову Юнь Цина:
— Узрел? Что ты узрел?!
— Ту чашку яда? Или эту ледяную воду в колодце?!
— Знаешь ли ты, почему они причинили мне зло?! Знаешь ли ты, каков был мой «благоверный»… ха-ха…
— Счастливое событие? Похороны!
— Это поместье семьи Линь изначально должно было стать затяжными похоронами!
— Все они отправятся со мной на тот свет! Все они сгниют в этом «веселье»!
Вместе с этим безумным намерением злоба из колодца взметнулась с оглушительным ревом.
Несколько темно-красных потоков, словно алые ленты, яростно хлестнули в сторону Юнь Цина.
Там, где они проносились, даже воздух издавал разъедающее шипение.
Взгляд Юнь Цина похолодел, он не отступил, а подался вперед.
Взмахнув левой рукой, он метнул несколько испускающих молнии фиолетовых талисманов, которые точно столкнулись с щупальцами злобы.
— Пять громов разрушают зла, повелеваю!
Бум! Бум! Бум!
Глухие раскаты грома взорвались в царстве духов.
Вспышки молний столкнулись со злобой, рассыпаясь ослепительными шарами света и временно отбросив щупальца назад.
Однако Юнь Цина отбросило назад на полшага отдачей, его лицо побледнело.
Этот столетний злой дух и впрямь оказался не из легких!
Особенно в этом царстве духов, где она была хозяйкой, ее сила возрастала многократно.
Правой рукой Юнь Цин совершил движение в воздухе, макая пальцы в еще не высохшую кровь, и принялся быстро выводить золотые руны прямо в пространстве вокруг колодца.
Каждая падающая руна впечатывалась в пустоту, словно раскаленное железо.
Они источали ауру подавления и очищения, заталкивая рвущуюся наружу злобу обратно в колодец.
Тем не менее, злоба Линь Юйнян была настолько сильна, что устье колодца напоминало кипящий вулкан, из которого бесконечным потоком извергалась темная энергия.
Скорость, с которой Юнь Цин писал руны, почти не поспевала за напором злобы.
На его лбу вздулись вены, по лицу струился холодный пот — очевидно, он выдерживал колоссальное давление.
— Отец, берегись!
Цзиньбао, все это время прижимавшийся к груди Су Чэня, вдруг издал встревоженный детский крик.
Малыш неожиданно вырвался из объятий Су Чэня и изо всех сил бросился вперед —
— Цзиньбао!
Два голоса испуганно выкрикнули одновременно —
Глава 9: Взялись за руки
Су Чэнь в ужасе вскрикнул и попытался схватить его, но поймал лишь воздух.
Он увидел, как вокруг Цзиньбао внезапно вспыхнул слой едва заметного золотого сияния.
Раскинув короткие ручки, малыш без колебаний заслонил собой путь мчащемуся щупальцу злобы!
Пх!
Щупальце со страшной силой врезалось в тонкий слой золотого света, издав глухой звук.
Золотое сияние яростно заволновалось и померкло почти наполовину.
Личико Цзиньбао побледнело, он глухо охнул.
Его отбросило назад ударом, и он прямо влетел в подоспевшие объятия Су Чэня.
Но то самое щупальце злобы, которое могло тяжело ранить Юнь Цина, оказалось заблокировано этим слабым на вид золотым светом!
Кончик щупальца расплавился на небольшой кусочек, словно снег под лучами солнца, издавая шипящий звук, и испуганно и гневно втянулся обратно.
Эта внезапная перемена заставила и Су Чэня, и Линь Юйнян на мгновение замереть.
Юнь Цин обернулся и, увидев старательно скалящегося в улыбке Цзиньбао, почувствовал, как в его глазах на миг вспыхнули страх, гнев и ужас от пережитого.
Но еще сильнее была поднявшаяся до небес ярость.
— Смеете трогать моего сына?!
Голос Юнь Цина мгновенно оледенел.
Он больше не полагался на глухую оборону и укрепление защиты, его левая рука резко нырнула в тканевую сумку.
Он выхватил горсть измельченной красной железной руды с багровым отливом, смешанной с порошком из рога носорога, и со злостью швырнул ее туда, где злоба у устья колодца была самой густой!
— Темная и грязная энергия, сожгись подземным огнем!
— Подавить!
Стоило этому минеральному порошку соприкоснуться со злобой, как он мгновенно вспыхнул, превратившись в темно-красное пламя.
Хоть оно и не жгло жаром, но обладало колоссальной силой подавления и очищения, временно прижав извергающуюся злобу.
Пользуясь этой передышкой, Юнь Цин завершил начертание последних рун.
Призрачный образ золотого массива, еще более сложного, чем прежний Массив Подавления Зла Шести Гармоний, наложился поверх устья колодца и медленно закрутился, опускаясь вниз.
Расширение царства духов наконец было насильно остановлено.
И оно начало с едва заметной для глаза скоростью очень медленно втягиваться обратно в колодец.
Над устьем колодца призрачный силуэт издал полный досады пронзительный визг.
Она ядовито «посмотрела» на Юнь Цина и Цзиньбао.
Ее фигура постепенно поблекла и вновь растворилась в клубящейся злобе.
Очевидно, в этом раунде противостояния Юнь Цин временно одержал верх.
Переведя дыхание и вытерев пот со лба, Юнь Цин быстро зашагал к Су Чэню.
Он забрал Цзиньбао из рук Су Чэня и тщательно того осмотрел.
Убедившись, что малыш просто потратил слишком много духовной энергии и немного ослаб, но в остальном не пострадал, он наконец с облегчением выдохнул.
Су Чэнь резко поднял взгляд на эту парочку отца и сына, и в его груди внезапно всколыхнулась беспричинная волна гнева.
Его тон был строгим, сквозь него проступал остаточный страх:
— Ты, малыш несмышленый, ты хоть понимаешь, как опасно это было только что?!
— И еще, как ты вообще отец?!
— Тащить его в колодец, да еще и рассчитывать на него в драке?!
Едва слова сорвались с губ, как, заметив слегка ошеломленное лицо Юнь Цина и привядшего Цзиньбао на его руках, он тут же пожалел об этом.
В качестве кого и с каким правом он злился? Зачем задавал эти вопросы?
Сердце Су Чэня ёкнуло, он внутренне досадливо поморщился.
Он ведь отнюдь не любил совать нос в чужие дела, да и та вспышка гнева непонятно откуда взялась.
Успокоившись, он почувствовал лишь, как у него горят щеки.
Он даже не смел больше смотреть в глаза Юнь Цину.
Ему казалось, что его только что принявший столь праведный вид облик выглядел точь-в-точь как… точь-в-точь как второй папа Цзиньбао!
http://bllate.org/book/34418/4243354
Готово:
